26 декабря 2000г.


ПРЯМАЯ ЛИНИЯ
Майя Плисецкая:
Фурцева кричала мне: «Майя, прикройте ляжки!»
Великая балерина улыбнулась и добавила: «Я рада, что сейчас все на сцене голые, я в восторге. Вот вам, получайте!»

Такого у нас в редакции давно не было: вместо запланированных полутора часов «Прямая линия» с читателями продолжалась больше двух. Майя Михайловна махнула рукой: раз уж я пришла, то буду отвечать, пока не замолкнет телефон! А потом еще три с половиной часа великая балерина отвечала на вопросы журналистов «КП».
Что сказал Путин за кулисами?
- Смена гимна вызвала неоднозначную реакцию, и в первую очередь у интеллигенции.
- Глинка был гениальным человеком и написал хороший российский гимн. Но его не играли круглые сутки подряд, поэтому к нему и не привыкли. Музыка же Александрова - милитаристский марш, написанный для партии большевиков. Но поскольку его крутили с утра до ночи всю жизнь, то все знают. Люди привыкают к любому мотиву, если крутить его без конца.
- А в итоге получим «кентавра»: мелодия из советских времен, а слова о жизни капиталистической?
- А сейчас все так перемешалось! В Большой театр пришел новый массажист, у него на шее прямо в-о-от  такой крестище. А в  кабинете висит портрет Ленина! Я говорю: вы знаете, что за этот крест Ленин бы вас расстрелял? Совсем не понимает ничего. Или вот ваша газета: такая прогрессивная, молодые ребята работают, хорошо пишут, а называется «Комсомольская правда». Разве у комсомольцев есть правда?
- Кроме нас, и нет. Одна осталась. А о чем вы с Путиным разговаривали за кулисами во время юбилейного вечера?
- Он спросил про мой конкурс «Майя». И действительно ли я провела детство на острове Шпицберген. Еще несколько вопросов...
Самое страшное для советского государства - секс
- В Большом театре опять большие перемены?
- Как все будет развиваться, невозможно угадать. Гениальную хореографию нельзя выкидывать, иначе мы разучимся танцевать. Говорят, что классика надоела, нафталином пахнет. А где новое? Ни черта не могут. То, что ставили в последние годы, - это чудовищно. Максимум, что смогли, - переделывать классику. Я считаю это творческой импотенцией.
- И как долго такая ситуация может длиться?
- Судя по тому, что московской балетной школой сорок лет управляет непрофессиональная Головкина, - может быть, долго. Ее все время поддерживают, потому что чьи-то дочки, внучки занимаются балетом. Причем когда человека снимают с высокой должности, ребенок вылетает из школы механически уже на следующий день.
- А вы можете назвать молодых артистов, которые скоро могут засверкать на  балетном небосводе?
- В Большом сейчас есть очень сильные танцовщики. У них техника просто на грани фантастики. Причем школа хуже, а танцуют лучше. Все народные артисты прошлых времен сейчас были бы в лучшем случае в кордебалете.
- Откуда это у них?
- Они могут смотреть на себя со стороны по видео прямо в репетиционном зале, потом огромное влияние спорта. Кроме того, нынешняя молодежь может ездить куда глаза глядят, смотреть что хочешь, учиться. Нас за границу не пускали. И мы не видели  постановок Баланчина. Просто позор! Дальше «Лебединого озера» не пошли. Когда я наконец увидела «Болеро» Бежара, то подумала, что сойду с ума. А в СССР «Болеро» запрещали!
- А чем балет провинился?
- В «Болеро», так же, как и в «Кармен», было самое страшное для советского государства - секс. Мы должны были все быть кастрированными. Фурцеву я не вспоминаю плохо, она сама страдала и мучилась из-за того, что советская власть на нее давила. Но «Кармен» она принять не могла, ее бы просто сняли. Фурцева говорила мне: «Майя, прикройте ляжки!» И это при том, что в пачке-то классической ляжки открытые, то есть логики никакой!  Мне говорили: вы сделали женщину легкого поведения из героини испанского народа! А это что, Долорес Ибаррури?!
Я рада, что сейчас все голые, я в восторге. Вот вам, получайте!
- А что сохранилось из ваших спектаклей?
- Ничего. Даже смыли пленку с моим творческим вечером, когда я танцевала «Болеро».  Мне всегда хотелось нового. Одно и то же немыслимо. Я даже меняла пачки, головные уборы.  Это действовало  на мое поведение на сцене, хоть что-то иное.
- Как случилось, что такая балерина, как Надежда Павлова, осталась не у дел? Говорят, это ваших рук дело?
- Наоборот, я ей помогала. Надя сама об этом не раз говорила. И пресса писала тоже. Она очень хорошо танцевала, и в последнее время даже лучше, чем в молодости. Я давно ее не видела. Если вас так интересует этот вопрос, мой совет: обратитесь к самой Надежде Павловой.
«Уланова боялась людей...»
- Почему Галина Уланова прожила такую совершенно закрытую  жизнь?
- Уланова боялась людей, она не допускала до себя никого. Это была стена. Она даже не шла, а пробегала по коридору, боясь с кем-нибудь встретиться глазами. Как-то один поклонник шел за ней: «Галина Сергеевна...» - нет ответа. И только на третий раз она повернулась и сказала: сколько вам надо? Этот мальчик чуть в обморок не упал. Она абсолютно боялась людей. И потому даже умерла одна.
Когда мы вместе репетировали «Лебединое озеро» и я звонила ей по телефону, то сразу  быстро произносила: «Это Майя, Галина Сергеевна, здравствуйте». Если бы я не сразу представлялась, возможно, она бы бросала трубку.
- Но на сцене она выглядела очень человечной.
- Она была талантливой актрисой. В жизни Уланова доверялась только своей помощнице Татьяне, которую не любили все и прозвали Цербером.
- Уланова сама ушла из театра или ее вынудили? Ведь она могла еще танцевать!
- Она катастрофически не прошла в Каире. Казалось бы, Каир - не Нью-Йорк, не Париж, не Москва, подумаешь! Но она при своей гордости не могла с этим смириться. Этого, кстати, никто не знает. Иногда она говорила мне такие вещи, о которых, это точно, никто больше не знал.
- А в балете вообще можно ли быть открытым, простодушным?
- Все люди разные: кто добрый, кто жадный, кто завистливый. Вот Катя Максимова - замечательная балерина и совсем не завистливый человек. Это большая редкость среди артистов. А Григорович завидовал всем и всех ненавидел. Лифарь - мировое имя, балетмейстер «Гранд опера» - мечтал поставить  в Большом театре «Федру». Сказал: если мне разрешат, я подарю России принадлежащие мне письма Пушкина. Григорович сказал: нет. Письма Пушкина ушли в Швейцарию. На пушечный выстрел не подпустил Лифаря. А вот теперь Григорович - председатель жюри конкурса имени Лифаря в Киеве, куда отказались ехать французы, зная эти отношения.
- Как у вас складывались отношения с вашими звездными партнерами?
- Всегда хорошо. Ни с кем никогда в побранках не была, ни разу в жизни.  Хотя у каждого были свои плюсы и минусы. Больше всех я танцевала с Фадеечевым. Кроме него, из  моих партнеров в живых уже почти никого нет. Все поумирали - и наши, и иностранные. Печально!
- А почему у Лиепы так трагически сложилась судьба?
- Он сам себя терзал. И был совсем непростой человек. Когда хороший человек, то в трудную минуту он не остается один. Это мои наблюдения. А он остался одинешенек.
- Кто реально мог бы вывести Большой театр из кризиса?
- Наверное, такие люди и есть, не знаю. Я вообще считаю, что должен быть директор - хороший администратор, а не балетмейстер, не режиссер.
Щедрин ради меня отказался от своих замыслов
- Как сейчас строится ваша жизнь, где вы проводите большую часть времени?
- В России бываем меньше. В основном - в Германии и в Литве, где у нас есть дом возле озера. В Мюнхене снимаем квартиру. За последний год Щедрин написал четыре больших произведения.
- Он сейчас на компьютере работает?
- Это несерьезно. На компьютере можно писать только поп-музыку.
- А свою книгу вы писали на компьютере?
- Нет. Я до сих пор не знаю, что такое компьютер. Хотя дети трехлетние уже умеют на нем работать.
- И как только двум таким личностям удалось прожить долгую счастливую семейную жизнь?
- Мы любим друг друга, вот и весь секрет.
- И всегда было благополучие?
- Всегда.
- Что для этого требуется от женщины?
- Тут рецепт невозможен. Так получилось, а могло не получиться. Просто он нашел в жизни свою половину.
- Вы даже не ссоритесь?
- Нет. Он мне очень помогает. Невозможно даже сказать, как он помогает. Еще 25 лет назад я могла уйти со сцены. Но ради продолжения моей сценической жизни он написал пять балетов. Хотя для его карьеры это было необязательно, у него было задумано несколько замечательных опер вместо моих балетов. Спасибо, что написал  «Мертвые души», которые, кстати, замечательно продаются на компакт-дисках на Западе.
- Вас с Щедриным познакомила Лиля Брик?
- Да. Я таких умных женщин вообще не встречала. У нее всегда был дом полон гостей. Она изумительно слушала. Люди же говорят хором. Им даже часто все равно, что им ответят.  Иногда мне корреспонденты задают вопросы, хотя им не нужен ответ. Они сами себе отвечают. Как хотят. Но с Лилей этого не могло быть. Она очень всем помогала, когда за Маяковского платили авторские. Она просто швыряла деньгами. Однажды, когда она пошла получать в очередной раз деньги, ей сказали: все, гуд бай!.. Оказалось, Хрущев снял все авторские. Без предупреждения. А тогда были еще живы две сестры Маяковского, наследники Горького, Толстого. У всех отняли.

РАЗГОВОР С ЧИТАТЕЛЕМ
О гимне и власти
- Я восхищаюсь вашим творчеством. Но хочу вам посоветовать вдуматься в слова президента: «Неужели за советский период существования нашей страны нам нечего вспомнить, кроме сталинских лагерей и репрессий». От себя хочу спросить: куда же мы денем Майю Михайловну Плисецкую?
- Вы позвонили для того, чтобы меня переубедить?
- Нет, нет. Я просто вам советую, чтобы вы прочли Путина.
- Хорошо.
- Это пенсионерка Наумова. Вы не думали, когда Путин вручал вам орден, что нам придется пережить такую стрессовую ситуацию с гимном?
- В те дни речь об этом не шла. Это полная неожиданность.
- Мы читали письмо, которое вы подписали. Мы разделяем вашу точку зрения. Всего вам самого хорошего, здоровья.
- Спасибо.
- Майя Михайловна, добрый вечер. Ну как вы можете отказаться от  музыки Александрова?!
- Очень легко.
- Это Елена из Калуги. Абсолютно с вами солидарна в неприятии этого гимна.  Я просто в отчаянии. Думаю, что кончилась оттепель...
- Мы с вами, по-видимому, ничего сделать не сможем.
О Большом и Мариинке
- Олег Иванов из Саратова. Между Большим театром и Мариинским всегда существовало некое творческое соперничество. Какой сегодня театр считается главным в России?
- Главная все-таки Москва. Но и Мариинский не отстает. Там очень хорошая школа, которая идет еще от Вагановой.
- А вы бы согласились танцевать в Мариинском театре?
- Я бы хотела учиться у Вагановой, но танцевать в Большом. Там сцена лучшая в мире, и по размеру, и по доскам, и по наклону.
- Майя Михайловна, у нас внучке 4 года, ей нравится балет. А если ее кому-нибудь показать?
- Для балета рановато. Приводите ее в школу хотя бы в 8 лет.
- Звонят из Казани. Мансур Гараев. Я хочу открыть вам одну вашу тайну. Вы ведь танцевали балет «Шурале»?
- Да.
- У меня хранится статья, которую вы написали в «Комсомолку» 31 декабря 1954 года. Я всегда с гордостью цитирую вас.
- Спасибо.
- Майя Михайловна, а почему сейчас наши хореографы не ставят балет «Красный мак», «Шурале» и «Барышня-крестьянка». Я их видела, когда была молодая, мне уже сейчас за 80.
- Вот как. Но голос у вас очень бодрый. К сожалению, забытый балет уходит, как вода в песок. Его не помнят.
- Скажите, а где сейчас Владимир Васильев?
- Он сейчас в Италии.
- А он вернется в Большой театр?
- Вряд ли.
- Клочкова Кристина, мне 11 лет. Я хотела спросить: что вас, великую актрису, заставляет выходить до сих пор на сцену?
- Очень много интересных предложений.
О шее и «золотых нитях»
- Майя Михайловна, вы в детстве никогда не были толстой?
- Нет.
- Вам повезло. А я и сейчас довольно-таки полная. И это  трагедия. Стараюсь не есть сладкого, но, наверное, все-таки ем. Но это все равно ничего бы не спасло.
- Да нет, это вообще помогает. В ленинградскую блокаду люди даже со слоновьей болезнью очень худели.
- Здравствуйте. Как вам удалось сохранить шею в таком состоянии? Лицо можно сделать, а шею нет.
- Вы знаете, меня даже в школе называли «длинношЕЕЕ»...
- А вот говорят, что вы пользуетесь «золотыми нитями»?
- Это неправда. Такие вещи надо делать только в молодости. А в советское время об этом не могло быть и речи. Вот Катрин Денев, как она сама говорит в своих газетных интервью, действительно пользовалась «золотыми нитями».
Николай ЕФИМОВИЧ, Илья ОГНЕВ, Ольга БАКУШИНСКАЯ, Борис ВОЙЦЕХОВСКИЙ, Анна ДОБРЮХА
На снимке: телефоны во время прямой линии не замолкали ни на минуту.

 

Комсомольская правда
http://www.kp.ru/index-new.html

   Click Here! Aport Ranker