Открывая Америку

НА САМОМ ДАЛЬНЕМ КРАЕШКЕ…


Выбор маршрута

Моя жена – социалистический пережиток в стране развитых капиталистических отношений, бесценный клад для продавцов, дилеров, риэлторов и прочего торгующего люда.

Только ей можно оформить лиз на машину под 17%, всучить домашний пылесос за 630 долларов, выдоить в жульнических лотереях сотни баксов… Восемь лет опыта жизни в самом пекле капитализма никак не повлияли на ее социалистический идеализм. После каждого американского шопинга жена приходит домой по-советски счастливая: «отхватила по сэйлу» последнюю пару туфель, последнее платье, последнюю тефлоновую сковородку, кофту, куртку, кастрюлю…

Когда я пытаюсь выторговать какие-то условия, супруге становится стыдно за мелочного мужа, и на глазах ошалевших промоутеров начинает защищать не свои, а их интересы. Такого они еще не видели! Когда-нибудь торгаши страны сбросятся и поставят памятник последней идеалистке Соединенных Штатов.

Смеркается. За милю до океана подруливаем к первому попавшемуся отелю. За 85 баксов администраторша готова сдать нам последний номер. Слово «последний» панически действует на жену и она горячо шепчет мне на ухо: «Ты только подумай: всеамериканский курорт, океан, тысячи приезжих… Мы без крыши останемся!». Но я упрямлюсь, и спустя 20 минут, снимаем номер за ту же цену, но зато у самого океана. На песчаном отрезке в несколько миль… 240 гостиниц на все карманы и вкусы – от пятизвездочных отелей до прокуренных мотелей – ночлежек. И в каждой - свободные номера.

В Вирджиния – Бич кипит вечерняя жизнь. Главная улица курорта, Атлантик – авеню, тянется через весь город. С океанской стороны – отели, с «континентальной» – магазины, кафе, рестораны; на каждом углу певцы, музыканты - одиночки, дуэты, трио, квартеты, бэнды, фокусники, клоуны, ряженые… Все это гремит, дудит, поет, танцует, и в какофонии звука и света плывут толпы праздных, загорелых людей. Чуть вглубь от «бродвея» поселковое безлюдье и темень.

Обратно к своему отелю идем по берегу ночного океана, кроссовки в руках, босые ноги ласкает теплый песок и прохладная пена волн. Но свежести не чувствуется и от вязкого влажного воздуха меня мутит еще сильнее. Сегодня мы совершили по нашим водительским стандартам автоподвиг – за 13 часов преодолели 700 миль (свыше тысячи км.!) – и у меня что-то вроде морской болезни, головокружение и тошнота. Впрочем, поделом – расплата за авантюризм. По идее, мы сейчас должны быть не на берегу Атлантики, а в районе Великих озер.

С нами это бывает. У каждого хитрое рабочее расписание, которое не объяснить нормальным людям и на выпавший 4-дневный уикэнд я имел свои виды, жена – свои. Ей мечталось побывать в Висконсине, в «Доме на скале»; мне – на противоположной стороне: в колониальном Вильямсбурге, Вирджиния. До первой цели – 500 миль, до второй – 700; дальше трехсот на своей машине мы еще не ездили. Поэтому остановились на относительно коротком северном маршруте.

К этому решению пришли вечером накануне отъезда. Утром жена меланхолично заметила: « От твоего Вильямсбурга до океана меньше часа езды. Как ты на это смотришь?». Я глянул на карту, где эта Вирджиния – Бич, и через полчаса мы катили навстречу океанским просторам. Теперь я с уважением отношусь к работе «дальнобойщиков», к тому же их никто не подменяет за рулем.

Вода, кругом вода…

Две трети пути до океана приходится на Аппалачские горы. 64-я интерстэйт – конечно, не Военно – Грузинская дорога, но виражей, спусков и подъемов вполне хватает, чтобы не засыпать и быть все время начеку. Не дают скучать великолепные пейзажи. Можно представить себе, какая здесь красотища осенью,

когда горы утонут в багрянце!

Если Западная Вирджиния – царство гор, просто Вирджиния - особенно ее восточная часть - воды. Водные акватории здесь везде и всюду в самых различных ипостасях: начиная с ручьев, рек, прудов, озер, лагун, губ, бухт, проливов и заканчивая океаном. Одних заливов несколько видов. Разгадываем лингвистическую загадку – чем отличаются друг от друга gulf, bay, sound? Похоже, размерами.

… После ночной прогулки вдоль океана вяло перекусываем запасенной дома снедью и, добравшись до постели, проваливаемся в тяжелый сон. Наутро вчерашней усталости как не бывало. В двух шагах от нашей двери бассейн. Не поймешь этих американцев: ехать к океану за сотни миль, чтобы потом бултыхаться в лягушатниках, коих и дома полно?

Сheck – out в 11 утра и в нашем распоряжении три часа кайфа на океане. На всем побережье штата лучшие пляжи в Вирджиния – Бич, они чем – то схожи с юрмальскими. Такой же золотой песок и серая свинцовая вода, даже в солнечную погоду. Во Флориде Атлантический океан изумрудно – зеленый и более теплый. И хотя «на дворе» июль, в Вирджиния – Бич купальщики далеко не заплывают и барахтаются вблизи от кромки берега.

Хозяйка отеля сказала, акулы на здешние широты не заходят. Хотя кто знает, что у этих тварей на уме? Особенно, в связи с глобальным потеплением.

Шальное, непродуманное путешествие располагает к импровизациям. Раскладываем на песке местные буклеты и гадаем, куда нам, бездомным, после 11-ти направить стопы? Впереди целый день и его надо провести с пользой.. И для этой цели лучше Outer Banks не придумать: рукой подать, и море романтики. Едем!

Я затрудняюсь, как правильно перевести на русский Outer Banks ( что-то вроде Внешней Банки) и потому буду называть ее на языке оригинала. Чтобы представить, что это такое, взгляните на карту и на самом востоке страны увидите ниточку земли: гряда островов протянулась вдоль материка на сотню с лишним миль по трем штатам – Вирджинии, Северной и Южной Каролинам. Северная часть архипелага отведена под национальный парк и, чтобы попасть на косу, надо сделать в объезд приличный крюк, и с материкового Пойнт – Харбора въехать в островной Китти Хоук.

Между ними мост длиной около четырех миль. Это скорее дорога через море на бетонных сваях: по одну сторону океан, по другую – залив. Впрочем, не будь этой полоски земли под названием Outer Banks , не было бы самих заливов, а океан граничил непосредственно с материком. Островную гряду соединяют несколько таких мостов, длиной от трех до четырез миль, и пока мы не видели главного – Чисапикского – они впечатляют.

Население архипелага живет в восьми небольших городках, первый из которых Китти Хоук. Мал золотник, да дорог. Предмет его гордости – братья Райт. На этой полоске суши 17 декабря 1903 года они совершили первый в мире полет на аэроплане – «этажерке» и, без преувеличения, отсюда человечество оторвалось от земли. О признании особых заслуг крохотного городка говорят два факта: имя Китти Хоук носит один из 12 авианосцев США и серия бомбардировщиков – невидимок «Стеллс». Информация для фанатов авиации – к столетию первого полета братьев Райт на декабрь 2003 года в Китти Хоук запланирована грандиозная программа. Запасайтесь билетами и гостиницами!

… По ландшафтам Outer Banks – что-то среднее между Юрмалой и Куршской косой. Те же дюны, но большинство деревьев низкорослые и рахитичные, особенно на самых узких участках гряды; на широких вполне нормальные. Счет в пользу Прибалтики и в архитектуре. Дома здесь, как правило, на сваях и «первые этажи» отводятся под открытые гаражи. Это, впрочем, оправдано в краю штормов, ураганов и цунами. Ни о каких бейсментах здесь не может быть и речи. Большинство строений из почерневшего дерева, с мини – оконцами, в паутине наружных лестниц, и выглядят «вороньими слободками». О внутренних интерьерах можно только догадываться.

Несколько миль на юг и на «машине времени» попадаем в 16-й век – на остров Роаноке. Отсюда есть и пошли Соединенные Штаты. Честно говоря, я уже подзапутался в истории освоения Америки. В Новой Англии, в Портсмуте, о приоритете свидетельствует музей пилигримов и «Мэйфлауэр»; на Роаноке музей первых колонистов и бриг «Королева Елизавета», приставший к берегам Америки в 1585 году, на тринадцать лет раньше пилигримов. Мемориальная доска утверждает: на этом острове родился первый белый ребенок в стране, правда безымянный и впоследствии без вести пропавший. Я заявил жене, что в «той жизни» был этим ребенком и меня съели аборигены. В свою очередь супруга посетовала на недостаточное сварение желудков у туземцев.

На паруснике нас встречает команда в составе капитана и трех его матросов. Конечно, это копия настоящего судна, тем не менее восхищаешься мастерством и отвагой первопроходцев, пересекавших океан на таких посудинах.

О быте первых колонистов можно судить по разбитому у бухты поселению. Один из них – рослый массивный детина в кожаной безрукавке, чунях и коротких штанах – наповал сразил мою жену. Обычно некоммуникабельная, она вдруг проявила нездоровый интерес к истории и прилипла к здоровяку с кучей вопросов. К ее оправданию, у них нашлось общее. Жену учили языку Шекспира в советском университете, «колониста» в его родном Альбионе – у обоих гундосый британский прононс.

… В истории мореплавания у маяков свое особое место, не столько техническое, сколько романтическое. В памяти всплывают обрывки прочитанных в отрочестве романов о кораблекрушениях, пиратах, бригантинах и сокровищах. На Outer Banks несколько маяков и самый знаменитый из них на мысе Гаттерас. А это, между прочим, уже в штате Северная Каролина. Маяк – крупнейший в стране, наверх, по виражной лестнице, ведут 264 ступеньки. Пот и одышка компенсируются изумительным видом на острова и океан.

Не знаю, насколько технически необходимы маяки сегодня, но на протяжении долгих лет они выполняли важную функцию – «вели» к берегу корабли. Особенно, в таком гиблом месте! У гряды Outer Banks есть второе зловещее название – «кладбище Атлантики». И оно оправдано. За годы мореплавания здесь нашли последнее пристанище свыше 2000 (!) кораблей – от первых бригантин до современных подводных лодок. Остовы некоторых судов видны с берега.

Можно подумать, основное занятие местного населения – добыча корабельных сокровищ. На самом деле, все более прозаично – большинство занято в сфере обслуживания и рыболовстве. Хотя в жизни всегда есть место подвигу. В США одна из престижных наград за спасение людей «Крест чести» и чтобы его получить надо особенно отличиться. За всю историю «Крестом» в стране были награждены 11 человек, из них 6 местных островитян. Значительная часть населения является добровольцами Береговой охраны США и местные Карацюпы с Джульбарсами стоят на страже океанских рубежей отчизны.

Впрочем, враг № 1 не заморские лазутчики, а мощь океана. На главной автостраде повсеместно указатели – «дорога эвакуации». Такие же знаки и на материковых хайвэях Вирджинии. С норовом стихии приходится считаться, и на полном серьезе.

О близости океана можно судить по общепиту. Outer Banks – рай для «рыбоедов». К дарам моря я равнодушен, супруга – из породы «кошачьих». Чтобы сбалансировать интересы, выбираем ресторан «для ваших и наших». В главной – рыбной – части меню клешни снежного и канадского крабов, тунец – бурбон, лосось с лимонным укропным маслом, жареные креветки и устрицы, камбала с овощами, лангусты а ля Гаттерас и даже Mahi Mahi под глазурью… Что это такое – без понятия. Осведомляюсь у жены о вкусе заказанных ею блюд, она о моих. Общее мнение – могло быть лучше. Заелись, господа.

… Норфолк, Хэмптон, Вирджиния – Бич и что там еще, по сути, один мегаполис. Решаем заночевать «вдали от цивилизации» - на косе под витиеватым названием Восточный Берег Вирджинии, почти «Берег Слоновой Кости». Ведет к нему уникальное сооружение: мост – тоннель через Чисапикский пролив, самый длинный в мире. Мост считается одним из восьми чудес современности. Про остальные не знаю, но с определением согласен.

За десятку на «толле» получаем право на въезд. Слава Богу, мы начитались брошюр и буклетов, а то бы хватила кондрашка, особенно, с учетом времени суток. Темнеет. С суши въезжаем на бетонный мост; слева – залив, справа – океан, впереди – вереница столбов – фонарей. Противоположного берега не видно – длина моста 23(!) мили, около 40 км. По мере движения на горизонте череда фонарей уходит … под воду, в океан - мост ныряет в тоннель.

От правой стенки сантиметров двадцать, столько же слева от встречного транспорта. Скорость в «трубе» рекомендуется держать около 55 миль, у меня больше 45 не получается и за мной тянется хвост. Начинают клаксонить. Я про себя матерюсь: парни, если я прибавлю скорость, в этом тоннеле вы застрянете минимум на час – другой! К счастью, снова выныриваем на поверхность и пробка мгновенно рассасывается – до следующей трубы. Хорошо, что их всего две.

Природа этого «технического садизма» выяснилась на следующий день. Мост ныряет в глубину для пропуска из океана в залив, и обратно, кораблей с военно- морской базы в Норфолке. Расстояние между крышей тоннеля и днищами авианосцев составляет всего около 15 футов!

… Наконец мост закончился. Съезжаем в туман и темноту. Мыс в десятом часу вечера выглядит мрачно, пустынно и таинственно – как в леденящих душу детективах или фильмах ужасов. Миль пять – шесть, заправка, вокруг нее несколько строений и снова туман, темень и мгла. Настала пора моральной сатисфакции жены – мы ткнулись в полдесятка мотелей с одинаковым соцрезультатом – «свободных мест нет». Хочешь, не хочешь, а надо с этой «советской территории» возвращаться поближе к капитализму.

Снова десятка на «толле», снова мост, снова материк. В этих краях родился День Благодарения и мы чувствуем символику, получив в полночь крышу над головой. А сотня баксов в это время суток не деньги.

Оплот державы

Во всех гостиницах мира казенный, нежилой дух: в дорогих отелях с ним борются дорогими дезодорантами, в дешевых дешевыми отдушками. Последние не в силах победить запахи табака, алкоголя, пота и спермы, впитавшиеся в стены, карпет и постели. К утру жилец пахнет своим номером.

Спасает только душ. После него за кофе решаем, куда дальше. У меня «глаз» на Норфолк, но срабатывает синдром бывшего солдата Советской Армии. В доблестной и непобедимой даже отхожее место было суперсекретным объектом, а здесь крупнейшая в мире база американских ВМС.

Но в Америке к военным тайнам иной подход – что известно потенциальному врагу, уже не секрет. База в Норфолке – это город в городе, равный по населению Майами и с годовым бюджетом в 5 млрд. долларов: «казна» российской армии и флота вместе взятые. Между прочим, бюджет Пентагона в целом – около 300 млрд. долл. Норфолк – родной дом для авианосцев, крейсеров, атомных подлодок, морской авиации, Мировой океан – их «рабочее место».

Атомные лодки внешне неинтересны – темно – серые хребты кашалотов над поверхностью воды, зато поражают воображение боевые корабли. Особенно в сравнении со вчерашней «Королевой Елизаветой». На палубах фантасмогорическое нагромождение антенн, космических тарелок, радаров, башен – на ряде кораблей технический состав превышает боевой. Экскурсовод – офицер показывает на стоящий у пирса суперсекретный корабль, через который Президент страны держит связь со всем миром. Щелкаем затворами камер, никто не окрикивает и не тащит в кутузку. Авианосцы описывать бесполезно, их надо видеть. Зрелище фантастическое.

Норфолк делится на две взаимосвязанные части: морской флот и морская авиация. На базе есть все – от «Макдональдсов» до церквей, от тренировочных центров высшего пилотажа до военных академий, от доков до персональных самолетов и вертолетов Президента США. Не надо забывать, отсюда до столицы страны рукой подать.

С чего начиналася Родина

Если Киев – мать городов русских, Вирджиния – американских штатов. Из первых пяти президентов США четыре были уроженцами – выдвиженцами Вирджинии. История здесь на каждом шагу, но лучше всего ее «видеть и осязать» в колониальном Вильямсбурге, бывшей столице штата и колыбели американской революции.

Лишний раз убеждаюсь в политической незрелости моей половины. Проголодавшись после блужданий по Вильямсбургу, заглядываем в таверну Raliegh . Жене не нравится эта «забегаловка: мы можем найти что-нибудь приличней». А ей, между прочим, не брезговали Томас Джефферсон, Патрик Хэйли и Джордж Вашингтон - за этими столиками родилась доктрина будущего американского государства. И Вирджиния стала первым штатом, заявившим об отделении от матери - Британии.

Современная история Вильямсбурга связана с именем магната и филантропа Дж. Рокфеллера. Великий патриот страны решил превратить Вильямсбург в город – музей и добился своего – перевел городские часы в 18-й век, в канун Американской революции. В 11-тысячном поселении не ездят автомобили, здания в стиле того времени, работают ремесла по технологии 18-го века, таверны предлагают еду по старинным рецептам, магазины торгуют товарами в духе эпохи.

Мы побывали на действующем кирпичном заводе, лесопилке, мельнице, пожарке, тюрьме, камере смертников и даже в суде, где я нечаянно оказался в составе присяжных. На прощание с Вильямсбургом получасовое представление: толстозадый коротыш трижды палит из пушки, дефиле под барабанный бой дюжины солдат в камзолах и париках, импозантный Дж. Вашингтон со скукой наблюдает за обрыдшим действом и затем декларирует отделение Американских Штатов от Британской империи. Раз в году в нашем кентуккском Перривилле Гражданская война выглядит намного интересней.

И дым «отечества»…

Снова горная Западная Вирджиния. Сказать, что жена водит машину хуже меня, не поворачивается язык. Она водит иначе. За ее внешним спокойствием бушуют черные страсти. Она не терпит впереди идущего транспорта, с какой бы скоростью тот ни шел; правила понимает буквально и если ее преимущество на дороге, то «ни пяди врагу»; 70 миль на горной дороге и по прямой, днем и ночью, в ясную погоду и ливень для нее однозначны. По этим причинам я не могу расслабиться и постоянно жму на отсутствующий тормоз. Похоже, когда веду я, у нее те же ощущения.

Как бы то ни было, мы благополучно въезжаем в родной Кентукки. Горы постепенно переходят в холмы. В штате Голубой Травы своя особая пасторальная красота: буколические ландшафты, дома – усадьбы в кольце дубрав, изумрудные пастбища с холеными лошадьми, амбары для сушки табака, живописные озера и речушки…

Яркие краски хороши на неделю – две, но жить мы предпочитаем в пастельных , спокойных тонах и чувствуем себя комфортней всего в своем неброском штате Кентукки.

Виктор Родионов
Луисвилл, Кентукки