Думитру Лешенко

М О Л Д О В А Н А П Р О Д А Ж У

ДУМИТРУ ЛЕШЕНКО

Родился в 1947 году в с. Доминтены, Дрокиевского района, Молдавской Советской Социалистической Республики. В 1965 году окончил с отличием Грибовскую среднию школу, Дрокиевского района, а в1965 году окончил электрофизический факультет Кишиневского Технического Университета. Работал 20 лет в микроэлектронике от инженера до главного инженера обьединения «МЕЗОН» в Кишиневе. В 1989 году защитил докторскую диссертацию. Фокусировался в технологии микропроцессорного производства и автоматизации проектирования интегральных схем. В первые годы перестройки 1990-1991 был министром промышленности и энергетики Республики Молдова, затем работал 8 лет преподователем на кафедре микроэлектроники Кишинёвского Технического Университета. В 1999 году, эмигрировал в США. В2001 году подтвердил свой мастерат и докторат (Ph.D.) в США. Продолжает работатъ в области проектирования интегральныx схем для компаний Cirrus Logic, Intel, Qualcomm, Maxim, IBM, Lattice в разные штаты: Калифорния, Северная Королина, Аризона, Техас, Нью-Йорк, Оригон. Здесь начал писать рассказы на русском языке и стихи на румынском языке. Имеет ряд публикций в литературно-художественном журнале «Islands» ( Нью-Йорк. # 1,2, 3, 4 за 2008 год)

РОДИНА

----------- КниГА 1 ------------

Памяти моих родителей

Николая и Марии Лешенко...

1. Мои родители

Чтобы объяснить свои патриотические чувства, пожалуй, мне нужно начать с раннего детства.

Я родился 6 ноября 1947 года в селe Доминтены, Дрокиевского района, Молдaвской Советской Социалистической Республики, вторым ребенком у моих родителей. Старший брат Иван на два года старше меня, Борис на два года младше, сестра Люба на два года младше Бори, и, наконец,  младший брат Саша на четыре года младше Любы.

Отец мой, Николай Иванович (1911-1980), был фельдшером, потом врачом, а моя мама, Мария Ивановна (1922-1975), всю жизнь работала мамой и по совместительству тянула полную норму в колхозе на полевых работах, начиная с ранней весны и до поздней осени. В молодости моя мама была необыкновенно красивой женщиной. О ее красоте ходили легенды. Я неоднократно слышал разговоры взрослых, когда, при разных застольях, они вспоминали свои похождения в молодости, из которых вытекало, что моя мама была недоступной королевой и многие, безуспешно, добивались ее руки, но она вышла замуж за моего отца, хотя и мамины родители и родители отца были категорически против этого брака.

Наша семья в 1953 году.

Эти два рода много лет недружелюбно относились друг к друг и свадьба состоялась благодаря дипломатическим усилиям их нанашек, Арамэ Семёна и Анны, которые жили в соседнем селе Попешты. У молдован нанашки – это посаженные на свадьбе, которые потом всю жизнь заботятся о новой семьи, становятся крестными родителями детей и относятся к этому очень сериёзно. После свадьбы, как правило, нанашки более почитаемы, чем родители молодоженных. Им оказывают внимание и большое уважение. К сожалению, я не знаю какие родственные связи были у моих родителей с семьей Арамэ и почему именно они стали нанашками, а потом моими и моих братьев крестными родителями. Они были оба учителя. У них дома было очень много книг на румынском и русском языках. Они говорили по-русски и на румынски и всегда были очень дружелюбно настроены к моим родителям, ко мне и моим братьям. У них был большой дом и райский сад, где летом зрели самые вкусные фрукты и ягоды на свете. Нану Сеня занимался пчеловодством, а нана Анна пекла необыкновенно вкусные плацинды, пирожки и медовые кренделя. Мы жили очень бедно и почти-что голодали. Я не помню случая, чтобы после наших семейных трапез оставалась крошка хлеба или что-нибудь в кастрюлях. Летом я приходил к ним с братом или сестрой, oбсуждая с апетитом всю дорогу, как хорошо нана Ана готовит. Каждый раз, мы вначале помогали нану Сени наводить порядок в библиотеке. Работы было много. Бывало, что нану Сеня брал редкую книгу так бережно, как буд-то держал в руках освещенный праздничный хлеб и, сидя на лестнице или прямо на полу, рассказывал нам об этом удивительном мире, полный тайн и мудрости, зашифрованном на страницах книги, о котором он имел счастия и удовольствия узнать. Мы себе представляли, что являемся участниками описываемых событий и мысленно путешествовали далеко-далеко, потом возвращались в реальность, на кухне, где нана Ана ждала нас с накрытым столом. Ели что хотели, потом ложились на широкую лежанку на сене в сарае, где зимой жили пчелы, и нану Сеня рассказывал… Боже мой! Как он рассказывал! Про Шерлока Холмса, про то, как Суворов переходил через Альпы, про Наполеона, про гибели Титаника, про Таинственный остров и капитана Немо и как страшно в джунглях, где кишат ядовитые змеи, пантеры и леопарды. Когда мне было лет двенадцать, нану Сеня умер, а через два года и нана Анна последовала за ним. Он завещал нам свою библиотеку и, по настоящему, оставил светлую память на всю мою жизнь...

Мое детство проходило в очень тяжелое время. После Второй Mировой Войны, Бессарабия, то есть территория Молдовы между Днестром и Прутом, «перешла» в состав Советского Союза как Молдавская Советская Социалистическая Республика. Северная и южные части Молдовы (Bucovina de Nord, Ținutul Herța, Bugiacul) «перешли» в состав Украинской Советской Социалистической республики, как Черновицкая и Белгородднестровская области, а часть Moлдовы, с правой стороны Прута, осталась в составе Румынского государства.

Наша семья в 1967 году

Тут трудно найти подходящее слово этим теpриториальным трансформациям. Молдоване говорят с болью «перешли» и не хотят больше коментировать. Они хорошо знают от своих родителей и дедов, какова цена коментарий на эту тему. Румынские наблюдатели и часть местного населения говорят: «Бессарабия была окупирована Советским Союзом и разбита на мелкие куски с целью ассимилияции и руссификации... ». При этом они не желают коментиравать, почему Великая Румыния допустила это в 1940 году после 22 лет совместного проживания, как единное государство. Наблюдатели советской орьентации и часть русскоязычного населения говорят: «Были пересмотрены границы с целью ускорения процветания этого отсталого края после долгожданного освобождения Советским Союзом...». При этом они тоже не желают коментировать, как население в 1944 году в массовом порядке емигрировало в Румынию; как молдоване служили пушечным мясом после Яссо-Кишинёвской операции осенью 1944 года; как проходили принудительные поставки и форсированная коллективизация в 1946-1948, как люди были депортированы в Сибирь в 1948 году, как молдоване пережили голод в 1948-1949 годы ...

Еще со времен Екатерины 2, Русской империи было удобно держать свою армию на нашу территорию, а с 1812 превратили этот кусок Молдовы по существу в Русскую губернию – Бессарабия. После Октябрьской Революции в России, 24 января 1918 года, Молдавская Демократическая Республика (Бессарабия) получила независимость и спустя три месеяца восоединилась с Румынией, в составе которой получила территориальную и этническую целостность. Воссоединение произошло мирно и демократично. Парламент Молдавской Республики голосовал за вхождение в состав Румынии следующим образом: 86 голосов –за, 3 –против, 36 –воздержались. В это же время воссоединились с Румынией Трансилвания и Северная Буковина. Образовалась великая Румыния, которая была признана всеми странами Европы, США, Японии, и Временным Правительством Царской России. Спустя 22 года, в 1940 году, согласно секретного пакта Рибентроп-Молотов, Бессарабия опять была окупирована/освобождена Советским Союзом, а через год окупирована/освобождена Румынией, которая была в союзе с Германией против Советского Союза. В 1944 году Бессарабия снова была окупирована/освобождена Советской Армией с образованием Молдавской Советской Социалистической Республикой. Таким образом, поучилось, что все население Бессарабии во время Второй Мировой Войны было под немецко-румынской окупацией и по новым сталинским порядкам квалифицировалась как неблагонадежным со всеми вытекающими последствиями.

Территориальные трансформации в результате Пакта Рибентроп-Молотов 1939-1940. (Wikipedia - The Free Encyclopedia. Molotov - Ribbentrop Pact)

«Отец всех народов», великий Сталин, пожелал, чтобы Молдова моментально стала социалистической. Практически, за одну ночь, в 1948 году Молдова «добровольно/ принудительно» вступила в колхоз.

До этого, в1944 году, когда фронт двигался с Востока на Запад, страна была безжалостно опустошена сначала румынами и немцами, а потом русскими. Трудоспособное население было мобилизовано на взятие Берлина. Люди, без подготовки, оказались сразу на передовой. Конечно, никто из моих односельчан до Берлина не дошел, а пал смертью храбрых при добивании немецко–румынских группировок, которые остались после Яссо-Кишиневской операции. В этом я убедился позже, когда в школе оформлял стенд «Никто не забыт,  ничто не забыто». Мы собирали данные о погибших односельчанах во время Второй Мировой Войны и оказалось, что все наши 126 односельчан погибли в районе Леушены в течение одной недели. Я помню, что очень расстроился по этому поводу. Оказалось, что мало героического внесли мои односельчане в великую Победу. Отец меня успокаивал и говорил: «То, что показывают в фильмах, пишут в книгах и в истории нашей доблестной Коммунистической Партии это одно, а в жизни - все совсем другое. Когда читаешь историю, нужно думать и понимать, как это было на самом деле. История и политика - это вранье. Я тебе советую никогда в жизни не заниматься этим мерзким ремеслом. Правду могут сказать только люди. Когда людям очень тяжело, когда они смертельно ранены или умирают, они никогда не врут, они говорят правду. Знать историю не обязательно, но знать правду всегда полезно.»

Отец мой был мудрым человеком. Он читал много толстых и серьезных книг, имел свое мнение и всегда был прав.

У нас дома были собрания сочинений Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ленина, Иосифа Сталина, Федора Достоевского, Николая Добролюбова, Николая Чернышевского, Антона Чехова, Ивана Тургенева, Льва Толстого, которые всегда были на виду. Отец читал все это. Я восторгался, когда он одолел четыре толстенные тома «Капитала» Маркса и взялся за «Историю русской литературы» Добролюбова. Помню, как я один раз просил отца рассказать что-нибудь интересное из Добролюбова. Он сказал, что самое интересное это сама личность Добролюбова. Подумать только, он умер в 25 лет от туберкулеза. Это значит, что лет 10 у него было меньше половины нормального здоровья. Вдобавок ко всему у него была сильная близорукость, минус 10, он был почти слепой. Чтобы писать так оригинально, нужно очень много читать, анализировать, сопоставлять. Поразительно! Интересно, что я, когда проходил Добролюбова в школе и в университете, преподаватели об этом не говорили. Но  это, действительно, поразительно.

У нас были и другие книги, очень старые, которые  достались из библиотеки Арамэ. Большинство из них были на румынском языке. Среди них были четыре тома философии Канта, два тома философии Гегеля, «Принц» и «Искуство войны» Никола Маккиавели, «О генеалогии морали» Фридриха Ницше, «История падения Римской Империи» Е. Гибона несколько томов «Истории государства российского» Н. М. Карамзина, «Малый Энциклопедический Словарь» Брокгауза и Ефрона (десять томов), ряд румынских и русских исторических книг по Русско Турецкой Войне, «Описание Молдовы» Димитрия Кантемира и др. Эти здоровенные книги внушали мне таинственное любопытство, но мне никогда не хватало терпения и времени повторить подвиг отца и штудировать их так, как это делал он. Я успокаивал себя тем, что я сделаю это, когда буду взрослым. Эти книги хранились у бабушки под замком, и без разрешения отца не выдавались.

После лицея, отец служил четыре года в румынской армии у Ворот Дуная (Turnul Severin), потом закончил медицинское училише в Кишинёве и поступил на работу в больнице в Бельцах, начиная с 1939 года. Через год, 28 июня1940 года для Молдовы началась Вторая Мировая Война. Румынская армия отошла с территории Басарабии без единного выстрела и Советская Армия окупировала Басарабию без кокого-либо сопротивления. Местное население тогда не понимало, что происходит и кому верить, старались не вмешиваться в военные дела. Однако, от местного населения и не требовалось особое понимание. Советское командование знало, что делать. Технология войны на территории Молдовы была отработана с времён Екатерины 2. Началась мобилизация молдавского населения в Красную Армию, репресирование «про-румынских элементов» и превращение территории в плацдарм для военных действий. По оценке отца были мобилизованы 120 тыс. человек и репресированы 20 тыс. человек. В стратегическом плане по реке Днестр проходила Линия Сталина, а по реке Прут проходила Линия Молотова. Мобилизованное местное население было задействовано на укрепление этих линий, и строительстве военных обьектов наступательного характера, включая три военные аеродромы. В это время советский генералитет был орьентирован на завоевание новых территоррий в Западной Европе. Сталин ждал подходящего момента для тотального наступления. Этот момент должен был наступить тогда, когда в результате боевых действий Германии в Европе будет такая ситуация, когда их взаимное ослабление достигнет критическую точку. Советский Союз готовился к большой войне, однако через год, 22 июня 1941 Германия напала на Советский Союз широкомасштабным фронтом согласно «Плана Барбароса». Руководство больницы сменилось в третий раз. Больница превратилась в военный госпиталь. Отец был вначале санитаром, потом ассистировал в секции по ампутированию. В это же время у него был роман с моей мамой и он приходил к ней пешком, через пяти сёл, 40 км. в один конец, в условиях войны и бездорожья, получая увольнительные за многочисленные круглосуточные дежурства.

Один раз, когда он совершал очередной героический поход к моей маме, его задержал немецкий патруль. Они подумали, что он беглый еврей (отец был в очках и выглядел интеллигентно). Его арестовали, и, на второй день, вместе с другими арестованными евреями, повели повесить. Уже всем надели петли на шею и ждали прихода офицера, который должен был одобрить казнь. Когда пришел офицер, он подошел к отцу и спросил: «Доктор?» (У отца была сумка с красным крестом). Его освободили, а остальных повесили... С вступлением Румынии в войну на сторону Германии, положение евреев стало катастрофическим. Евреи из Румынии в массовом порядке спасались бегством от немецких и румынских фашистов в Бессарабию к своим родственикам и знакомым. Отсюда не так просто было эвакуироваться, так как для отступления военных использовались все возможные ресурсы. Военные части Советской Армии, наспех укомплектованые местными призывниками, оказались неспособными вести оборонительные и отступательные маневры. Основная масса беженцев оказалась в «котле» и была трагически истреблена в первые годы войны. Сколько погибло в эту бойню, не известно. Говорят о страшных цифрах порядка 150 тыс. евреев беженцев из Румынии и другие 150 тыс. молодых молдован, которые были мобилизованы за год в Советскую Армию и были оставлены на берегах Днестра для прикрытия отступления.

Другая часть населения, которая сразу попала в немилость к новым властям, были те, отцы или сыновья которых были мобилизованы за год в Советскую Армию и те, которые способствовали евреям. Их отправляли на каторгу в дельте Дуная на строительство канала. В начале войны немцы вели себя то высокомерно, то снисходительно по отношении к местному населению, остаяляя грязную работу делать румынам. Мама рассказывала, что, когда первая «делегация» пришла к ним домой, немец был чистинький, высокомерно улыбался, любезный, даже маленьких детей конфетами угощал. Его сопровождали пятеро румын. Дед заранее спрятал лошадей и зерно. Они прошлись по хозяйству, сделали записи, что и сколько нужно сдавать продукции и ушли. Не успел дед обрадоваться, что легко оделывался, как вернулись двое румын. Они сделали еще раз обыск и нашли хомуты, посторонки, кнут... Они догадались, что где-то лошади спрятаны и зверски избили деда кнутом, посторонкой и ногами. Они орали: «Unde-s caii, porc basarabean!» (Где лошади, бессарабская свинья). Грубое обращение румын было повсюду. Они мотивировали это тем, что согласно приказа Антонеску, румыны эвакуировались из Бессарабии в 1940 году. Те, что остались, это бессарабские свиньи, это испорченное население, они пригодны только для работы.

В августе 1944 года отца отпустили домой, чтобы жениться. Как они сыграли свадьбу в условиях войны и взаимной ненависти родственников жениха и невесты, я не знаю, и никто не хотел об этом рассказывать. Когда отец вернулся в госпиталь, там никого не было. Немцы и румыны эвакуировались. Вместе с ними спешно эвакуировалось местноe население среднего и вышесреднего уровня достатка и образованности. Родители моей мамы и моего отца хотели эвакуироваться, но отсутствие отца помешало им оперативно собраться. У мамы было семь сестер и брат. Ее отец, Ион, боялся, что придут русские и сделают «фарфал» из его красивых дочерей. У них была только одна телега и пара лошадей. Он решил отвезти до Прута старших дочерей Любу, Веру, Феличию и Виоллету, потом вернуться и забрать остальных. Дело было в середине августа 1944 года. Он успешно отвез до Прута старших дочерей и вернулся обратно. Навстречу ему двигался страшный поток испуганных людей. До дома он не дошел... Видать, в этой суматохе его убили, отобрали телегу и лошадей. Кто это сделал, никто не знает. Так и невозможно было установить, где похоронен и был ли он похоронен вообще. У отца была одна замужняя сестра, Мария Пелин с тремя детьми по имени: Адик, Сильвия и Анатолий. Ее муж, Ион Пелин, был священником, он знал, что русские сжигают церкви и эвакуировался в Тимишоару. Родители отца ждали, когда он вернется, чтобы эвакуироваться тоже. Отец решил дождаться темноты и вернуться домой, но к вечеру стали поступать раненные и он остался в госпитале до конца войны. Второй процесс освобождения/окупации территории Бессарабии и Северной Буковины, начался в конце августа 1944 года с тотальной мобилизацией боеспособного населения в Советскую Армию и репресии той части населения, прямые родственики которых сотрудничали с румынами. Этим занимались специальные подразделения НКВД. Как известно, Яссо–Кишиневская операция проходила молненосно. За несколько дней Третий Украинский фронт с юга и Второй Украинский Фронт с севера окружили немецко – румынские войска в количестве 900 тыс. человек в радиусе около 150 км. от Леушены. В лесистые места вокруг населенных пунктов Комрат, Леушены, Кишинев, Яссы, Хушь, Бакэу, Костешть оставались в окружение недобитые немецко–румынские подразделения фашистов. Как проходили боевые действия по окончательному уничтожению этих группировок мало известно. К этому времени уже стало совершенно очевидно, что Германия и ее сателиты проигрывают войну. В стратегическом плане тактика «выжженной земли» на территории Молдовы не имела смысла. Тем не менее, города Кишинев, Бельцы и близлежащие населенные пункты были полностью разрушены. По оценкам румынских историков, тогда без вести пропали около 200 тыс. румын. По оценкам отца за последние 9 месяцев войны погибли около250 тыс. молдован из тогдашней Бессарабии.

Один наш родственик, Деонис, муж двоюродной сестры отца, родом из Леушены, рассказывал, что был приказ командования румын в плен не брать. В бой, впереди штрафных батальонов шли молдоване и со стороны немцев и со стороны Советской Армии. Для одних мотивировка была защищать свою Родину, для других –освобождать свою Родину.

Однажды, после боя баталион, в котором воевал Деонис занял расположение на опушке леса для отдыха. Командир дал приказ разобрать и тщательно чистить личное оружие. Также инвентаризировать и складировать остатки боевых патронов и гранат. Утром предстояло садча оружия старого образца и перевооружение новым. Также ожидалось пополнение личного состава. С наступлением темноты, Деонис решил отлучиться в Леушенах и проведать свою маму, которую не видел больше года. Он много раз слышал, что, после интенсивной бомбежки советской авиацией, Леушены превращены в руины. К счастью, их дом на окраине села уцелел и его мама была жива и здорова. До наступления зари он лесом возвращался в свою часть. Эти места он знал с малых лет и он без труда орьентировался в темноте. Недалеко от расположения он увидел машину «полутрику». Вдруг, недалеко, раздались автоматные очереди. Спустя немного времени, к машине подошли около десяти немцев и спешно переоделись в советские военные формы. Он услышал голос своего командира и с ужасом подумал, что это предательство. Потом они закурили и он вздохнул с облегчением, когда услышал, что все говорят по русски... Видать, они привезли на вооружение автоматы и ребята уже тренеруются. Странно, при чем этот маскарад с переодеванием? Скоро они уехали и Деонис добралса до своего баталиона... Там были одни трупы... У него не было сомнений, что это сделали переодетые в немецкие формы убийцы специального подразделения НКВД. Он веренулса в Леушены и сказал в военкомате, что отстал от своей части. Его вторично мобилизовали. Дионис закончил войну в Польше, а потом работал учителем в селе Извоаре, Дрокиевского района. Его жена получила похоронку «по ошибке», что ее муж пал смертью храбрых в боях за освобождение Леушены 15 сентября 1944 года. Это был именно тот день, который на всю жизнь запомнил Деонис и, может быть, его «аккуратный» бывший командир тоже запомнил...

Отца много раз допрашивали в НКВД, он все время говорил, что он врач, его дело лечить больных, помогать раненным, он не воевал, политикой не занимался и все такое. Врачей не хватало, кроме того люди умудрялись во время боя сами себе прострелить руку или ногу, попасть в госпиталь и, тем самым, закончить войну. Он продолжал работать в секции по ампутированию, где количество раненных увеличилось существенно. Ампутировал в условиях полного наркоза. Раненные, когда приходили в себя и видели, что остались без ноги или руки, или, чего хуже, без обеих ног, плакали, потом рассказывали, как это было. Действительно, только что мобилизованное местное население служило пушечным мясом. Они шли в бой после 200 гр. водки для храбрости. Обратного хода не было – расстреливали на месте. За этим следили специальные загородительные подразделения НКВД.

Таким образом, совершенно неопытные люди, совершенно не виноватые в том, что через их страну проходил фронт, были загнаны на бойню, впереди штрафных баталионов , как стадо баранов, во имя победы, во имя великого Сталина . Эта ужасная дискриминация, потом в истории будет называться «национальное освободительное движение в Молдавии». Я изучал аналогичные стенды  в других селах, сопоставлял даты смерти, расспрашивал инвалидов войны, как это было. Картина была аналогичная. Такая же ситуация наблюдалась и в селах Западной Украины. Мы с женой ходили на братские могилы дедов по линии матери и отца в Хмельницкой области. Оба деда были мобилизованы в один день, а погибли спустя две недели одновременно, тоже в один день, только похоронены в разные братские могилы.

Отец вернулся домой после войны. Мой старший брат родился в День Победы – 9 мая. Роды принимала у мамы тетя Олишка, довольно удачно. Его назвали Ионом (Иван) в память без вести пропавшего деда. Отцу дали работу в Доминтенах – 7 км. от родного села. Он курировал несколько сел. Доминены, Петрены, Хаснашены, Моарэ де Пятрэ и Попешты, и с утра до ночи был на ногах. На свадьбе родители мамы и родители отца подарили им по десять гектаров земли, но мои родители так и не прикоснулись к этой земле. Потом, при коллективизации, земля ушла в колхоз без какого-либо заявления. Землю невозможно было обрабатывать. Зажиточные, образованные и хозяйственные люди эвакуировались в Румынию, трудоспособное население погибло на войне, те которые немного смыслили в сельском хозяйстве, спустя несколько лет, были отправлены в Сибирь. Лошадей не было, телег не было. Кругом беднота и разруха, за то бродячих людей, больных, калек была масса. В стране не хватало продовольствия, одежды, обуви. Моя мама засаживала огород вокруг дома и заводила куры. Отец получал небольшую зарплату, но, согласно новым порядкам, половину нужно было сразу отдавать обратно на помощь многострадальной Родины, получая взамен за свои кровные деньги облигации государственного займа. Отец понимал еще тогда, что за эти облигации никогда ничего не получит обратно, но, поскольку в НКВД на него было заведено «дело», пришлось мириться с новыми порядками и молчать. Тем не менее, за то, что принимал роды, перевязывал больных, делал уколы, отцу давали куски хлеба, а иногда даже молочные продукты. Таким образом, 1945 и 1946 годы они как-то перебивались. Своего дома у них не было, родители снимали квартиру в Доминтенах, в том же доме, где был медпункт.

Родители на свадьбе собрали много денег. У нас так принято, родственники существенно помогают молодоженам, чтобы в течение года имели свой очаг. На собранные деньги хватало бы купить дом и корову. У мамы с нанашками был вариант и они ждали отца, чтобы решиться на купчу. Нанашки вручили тогда собранные деньги молодоженам на счастье… Мама перевязала деньги большим платком, но тут подошла свекровь и сказала: «Пока Николай не вернется – деньги будут храниться у меня!». Мама не хотела отдавать деньги. Отец согласился с бабушкой, что так буде лучше. Мама тогда просила разделить деньги на пополам, в конце концов родственники с обеих сторон помогали, так будет надежнее, я заплачу аванс за дом, а корова подождет, пока муж вернется. Получился «конфюз». В таких ситуациях решающее слово за нанашками. Это у молдаван железный закон. Нанашки сказали, что, поскольку Николай завтра уезжает, деньги нужно оставить у мамы, а мы берем обязательство помочь с покупкой дома и коровы. Но не тут-то было. Бабушка была непоколебима. Забрала связку с деньгами и ушла, потом замуровала их в какой-то кувшин и закопала. Эта была роковая ошибка. После войны эти деньги превратились в ничто.  В ход вошли российские рубли без возможности обмена старых денег. Мои родители остались без дома, без денег, без коровы, без каких-то запасов на пороге самого страшного периода в истории существования Молдовы. Надвигался голод... Моя мама была уже беременной мною. Ей предстояло мыкаться по чужим углам с маленькими детишками на руках еще десять лет потому, что все это время отцу давали работу в разные сёла, где совсем не было врачей и элиментарные медпункты. В то время население страдало в массовом порядке от голода, трахомы, педикюлёза, туберкулёза, пнеумонии, менингита, «желтухи» и прочие болезни, которые  порождает бедность. Каждый раз на новом месте, отцу приходилось начинать с нуля, организовать изоляторы для инфекционно больных, родильные дома, пункты термообработки вещей от педикюлёза, амбулатории, подбирать помошники, следить за санитарное состояние школ и других общественных мест, проводить просветительную работу среди населения. По линии районного отдела здравоохранения отец значился как политически неблагонадежным. Можно было только предполжить, как ему доставалось от начальства. 

2. ВОСТОК

В целях выявления потенциально больных туберкулёзом, отец проводил подробный опрос населения и вел демографические журналы на три – четыре поколения для каждого села. Если кто-то когда-то умер от туберкулёза, то эту семью брал на учет и при появлении первых признаков этой болезни отправлял в туберкулёзную больницу в Кишиневе на лечение. Это не было инициативой отца. Эта была установка сверху. Однако, мало кто знал, от чего умер на самом деле тот или другой дальный родственик. Это можно было выяснить в результате опроса пожилых людей, как и от чего люди умирали, какие признаки болезни они помнят. Таким образом, у отца набралась определеная местная статистика не только по болезням, но и по тому сколько человек не вернулись с разных войн, сколько пропало при эмиграции, депортировании и сколько умерло во время голода. Эти данные касались сел Дрокиевского района Молдовы, которые были в поле служебной деятельности отца: Нэдушита, Доминтень, Петрень, Баронча, Кетросу, Попешть и Кэйнарь. После бесед по части скорбных событий давно минувших дней, отец сопоставлял факты с различными трактовками описания истории и, распространяя пропорционально местную статистику на всю Басарабию, открывал весьма неожиданные факты нашей истории, которые нигде не описывались. В какой-то степени, это и есть первоначальный мотив написать книгу. Однажды, когда он анализировал данные из своих тетрадях, Иван сказал в шутку, что отец опять читает «Мертвые души», намекая на известное произведение Гоголя Н.В. Отец сказал, что это не смешно. Вы должны знать ради чего проливали кровь наши предки...

Мама имела только семь классов румынской школы. Ее родители смогли дать образование только старшим дочерям. Мама была шестым ребенком в семье, на нее не хватило средств. Образование дорого стоило. Она все время читала учебники старших сестер. Сестры были очень интеллигентные и держали над ней шефство. Конечно, таким заочным образованием она не смогла прогрессировать в математике и в точных науках, но в истории, религии, географии, литературе и биологии она прошла всю программу. Моя мама хорошо рисовала, прекрасно пела, а в танцах у нее не было равных во всей округе. Когда люди эвакуировались, она собрала самое ценное, что по ее мнению могло пригодиться на будущее, и спрятала. У них дома было много больших глиняных кувшинов, которые использовались для переработки молочных продуктов, варки голубцов, плова, картошки и всего остального. (Голубцы или sarmale, dolma, galuci - это национальные молдавские блюда. Приготовленная смесь риса, разных круп, мяса и жаренных овощей заварачивается капустными или виноградными листьями и в глинянных кувшинах пекутся в печи). Все село занимало у них посуду, когда делали свадьбу или поминки. Эти мероприятия в селе собирали до четырёхсот человек, и приготовление еды было довольно ответственным делом. Эти глиняные кувшины (oale, gavanoase) достались еще от прадедушки Тихона, который был большим мастером в гончарном деле и изготовлении деревянных ткацких станков. Она спрятала в кувшинах книги, свою обувь, самые хорошие платья и семянное зерно. Эти кувшины замуровала глиной и закопала. Может быть, это не было самое мудрое решение. Некоторые закапывали деньги, драгоценности, но время показало, что ее чутье оказалось верным.

Таким образом, у нас оказались старые румынские учебники тех времен. Мама не только рассказывала, но и комментировала факты по этим книгам. Скоро я сам стал их внимательно изучать и особенно по истории Молдовы был подготовлен особенно хорошо, с маминой помощью. Я надеялся, что, когда в школе мы будем это изучать, показать класс и глубину знаний. Я был уже в 8 классе, а Иван в 10 классе. Я держал в руках уже все учебники нашей средней школы и ни в одном учебнике по истории или литературе не было ни одного параграфа о истории Молдовы, о Штефане Великом, о крепостях Сорока, Хотин, Бендеры, Немецкя, Измаил или Белая крепости.

Я задавал вопросы на уроках истории: «Что было в Молдове во время Русско-Турецкой войны ? Какие роли сыграли Белая и Сорокская крепости? Где и как воевали наши прадеды, молдоване? Почему в истории ничего не написано о роли Штефана Великого в строительстве и укреплении Измаильской крепости?» Я получал нелепые, плоские ответы, типа, что готовится учебник, будет программа, это будет потом, и все такое. Я уже хорошо читал по румынски и с особым трепетом изучал эти книги с пожелтевшими страницами, которые чудом уцелели, изучал планы сражений, исторические места и биографии великих полководцев. Я спрашивал отца: «Как это понимать, это же так интересно…?» После смерти Сталина отец стал более разговорчивым в вопросах истории. Один раз он мне объяснил очень доходчиво, почему мы не учим и не будем учить нашу историю.

Он говорил:

– Вдумайся в смысл этих слов из Коммунистического гимна «Интернационал»:

Весь мир насилия мы разрушим

   До основанья , а затем

   Мы наш, мы новый мир построим.

     Кто был ничем, тот станет всем. 

Это есть ответ на твой вопрос. Им не нужно, чтобы дети знали историю своего народа, чтобы знали своих национальных героев и гордились ими. Им нужно, чтобы выросло новое поколение зомби, которые на призыв «За дело Коммунистической партии, будьте готовы!» они не задумываясь рявкали «Всегда готовы!». Им не нужно, чтобы дети знали как Штефан Великий, возвращался в Сорокскую крепость раненный, после проигранного сражения и его мама не хотела открывать ворота, а сказала: «Я не могу открыть, это не мой сын, мой сын воюет с турками. Он может вернуться домой только с победой». Им не нужно,  чтобы дети были похожи на Штефана Великого, им нужно, чтобы дети были похожи на Павлика Морозова и с него брали пример. Что героического сделал Павлик Морозов? Он видел, как отец прячет свое зерно, чтобы было чем кормить своих детей, когда наступит голод. И Павлик Морозов пошел к коммунистам и выдал отца. Сказал, где он прячет зерно. Отца арестовали и расстреляли. А Павлик получил награду от коммунистов. Вот такие «герои» нужны им. Мама тоже прятала свое зерно, благодаря чему, мы не умерли во время голода. Вот скажи, ты бы выдал маму, пошел бы к коммунистам и сказал, что мама прячет зерно и эти книги, чтобы ее арестовали и расстреляли? Нет? Значит, ты еще не готов служить делу Коммунистической Партии.

– Я никогда не буду готов служить коммунистам, – ответил я.

– А что героического сделал Штефан Великий?

До Штефана Великого Молдова 400 лет была под каблуком у турков. Половина Европы и часть России были тоже под гнетом Османской Империи и никто не мог выиграть сражение против них. Понимаешь? Никто! А Штефан Великий выиграл. Освободил страну от оккупантов. Тогда Папа Римский Sixtus 4 писал, что единственный полководец, который способен спасти Европу от «неверных» – это Штефан Великий (“atletul lui Cristos”) и армия Молдовы. После каждой победы он строил моностыри и церкви в священные места, где проходили героические битвы, а также строил крепости на границах своего государства! Сорок четыре побед! Сорок четыре церквей и моностырей! Двенадцать крепостей! И ни одной строчки в истории об этом! Турецкие хроники писали: «Самые крупные бедствия обрушились на турок за всю мусульманскую эпоху». Великая Орда была разбита у Липника в 1470 году и был взят в плен и казнен ханский сын! В1473 году Штефан Великий освободил Валахию и захватил столицу Бухарест (Bucuresti), а в 1475 году 40 тчсячная армия Штефана нанесла сокрушительное поражение под Васлуем (Vaslui) 100 тысячной армии Сулеймана-паши! Польская Летопись констатирует: «Молдоване по своей природе суровые, очень храбрые, и ни один другой народ не обладает такой, как они, воинской доблесдтью и мужеством; они постоянно защищаются от многочисленных пограничных врагов или нападают на них, будучи стеснёны в своих границах...». И далее: «Они настолько доблестны, что даже когда были одновременно атакованы всеми народами, с которыми имели общие границы, всегда выходили победителями; ведь Штефан, как помнят наши отцы, владея Свободной Дачией, чуть ли не в одно лето победил в большой войне турка Баязета, венгра Матиаса и поляка Иоанна Альберта» (Ориховиус, Летопись5, под 1552 годом).

Молдова времён Штефана Великого 1457-1504.

(Wikpedia-Enciclopedia liberă. Ștefan cel Mare.)

Для всего мира это важные исторические события, но кто-то почему-то решил, что для самих молдован – это не интересно... Это наши «братья» с востока так решили, что нам не нужна наша история потому, что историю пишут по-бе-ди-те-ли. Они нас заставляют ее учить и закрывать глаза на реальные факты, ради которых наши предки проливали кровь.

Помни, крепости Килия, Галаць, Тигина, Орхей, Сучава, Роман, Белая крепость (Белгородднестровская крепость), Немецкая крепость, Сорокская крепость, Хотинская крепость, Измаилская крепость и монастырь Путна, где похоронен Штефан Великий, обозначают границы твоей страны - Молдовы. Помни, что ты сын великого народа, героической нации и гордись этим. Только спустя 200 лет, русский царь Петр Великий, после двух поражений, смог дать отпор туркам. А первыми были мы – Молдаване. (Речь идет о Русско-Турецкой войне 1710-1713, Прутском договоре в 1711 с потерей Азова и Персидском походе 1722-1723, когда русские отбили Азов у турок). Тогда в 1711 году армия Молдовы и дипломатические усилия Димитрия Кантемира (1673-1723) спасли Петра Великого от физического уничтожения. Русская армия была окружена турками плотным кольцом под Бакэу. Восемнадцатитысячная армия Молдовы прорвала окружение и обеспечила отход русской армии в Луцк. Потери русско-молдавской армии были огромны и составили 37 тысяч человек. Потери турецкой армии составили 8 тысяч убитых. К этим цифрам не нужны коментарии, чтобы понять из какой «мясорубки» удалось спасти Петра Великого и русскую армию. В 1711 году в Луцке был подписан договор между Петром Великим и Димитрием Кантемир. Суть договора заключается в том, что Россия и Молдова обьединяют военные усилия против турок, и Молдова сохраняет статус независимого, суверенного государства и прочих обычаев внутри страны. Престол Молдовы закреплялся за династией Кантемиров. Молдове возвращаются земли, захваченные турками и освобождается от турецкой дани.

Молдова, Валахия и Трансилвания в 1711 году. (Материал из Википедии - свободной энциклопедии. Карта Прутского похода 1711 года)

Однако, в интерпретации русской истории эти факты приподносятся в оскорбительно, искаженном виде. Мол, между Петром Великим и Димитрием Кантемир был подписан секретный договор о передаче Молдовы в русское поданство... Димитрий Кантемир и сотни его приближенных приняли русское поданство и навсегда остались в России. Димитрий Кантемир получил княжеское достоинство российской империи с титулом светлости, значительную пенсию (6000 руб. в год), обширные имения в Орловской, Харьковской и Московской областях, дом в Москве. Главные его труды были написаны в России. Историческое значение Русско-Молдавского договора в том, что в 1711 году Молдова впервые обратилась к Великой России за помощью... Вскоре секретный договор потерял силу...

Такое изложение исторических событий грубо намекает на то, что Димитрий Кантемир продал Молдову России. Эта мысль действует так удручающе, что на этом фоне уже не имеет значение, почему Россия не выполнила договор, подписанный самим Петром Великим, почему русско-молдавская дружба, которая родилась в бою и скреплена кровью 37 тысяч русских и молдавских солдат превращена в фарс. Почему столь важный договор до сих пор секретный и «... потерял силу».

Историческое значение Русско-Молдавского Договора, действительно, велико, но, не потому, что Молдова впервые обратилась за помошью к России . На самом деле, было наоборот. Россия обратилась за помощью к Молдове и помощь была оказана в критический момент. Возможно, потери были бы не столь велики, если войско Брынковянa (войско Валахии, т.е тогдашней Румынии) не перешлo на сторону турок непосредственно перед операцией, оставляя русскую и молдавскую армии без провианта. Эта была типичная румынская тактика, искать выгоду в критическую ситуацию. Но, принимая во внимание , что не так давно, всего 140 лет назад, при Штефане Великом, Молдова освободила Валахию от турок так, по братски, по христиански, безвозмездно, то эту румынскую тактику можно квалифицировать как первое предательство Валахии (тогдашней Румынии) по отношению к Молдове, которое стоило десятки тысяч человеческих жизней... Интересно, что потом султан приказал обезглавить Брынковяна за предательство. Такова воля Алаха! Предатель есть предатель и должен умереть, как шакал! Жаль, что об этом не подумал Алехандру Ион Куза Водэ, когда делегация Валахии хитро предложила ему стать правителем Валахии по совместительству.

Петр Великий высоко оценил оказанную помощь и по царски отблагадорил Димитрия Кантемир и его приближенных, которые не могли вернуться на Родину. После проигранной битвы турки прочно заняли Молдову.

Также не уместно слово «впервые». Еще в 1483 году была сделана попытка создать русско-молдавский военно- политический союз против турок. Чтобы закрепить союз Штефан Великий согласился на политический брак его дочери Елены (прозванной на Руси «Волошанкой») с Иваном Ивановичем Молодым (1458-1490) (сын Ивана 3 Васильевича). Однако союз не получился. Штефан Великий горько разочаровался в России. Елена Степановна была заточена в московский монастырь, потом казнена в 1505 году. Молдавский писатель А. Хашдеу с горькой иронией писал об этом:

Ввек не забыть Кремля. Он рассказал мне быль

О жизни и судьбе Стефановой Елены…

Опальный гроб её я оросил слезою,

И рассказал моей души мечтою,

Как Русь для счастия Молдовы льёт кровь...

Также не привела к результатам миссия метрополита Гедона в Москву в 1656 году. Православная Россия была безразлична, безучастна и чужда к проблемам Православнной Молдовы до и еще почти сто лет после Луцкого Договора. Димитрий Кантемир был государем (domnitorul) Молдовы в 1693, 1710 и 1711 годы, а также всемирно известным ученым и политиком. Кроме молдавского и русского языков, он знал турецкий, персидский, арабский, греческий, латинский, италиянский, aнглийский и французкий языки. Является автором ряда исторических («Историческое, географическое и политическое описание Молдовы», «История возвышения и упадка Оттоманской империи», «Хроника стародавности романо-молдо-валахов», «Система, или состояние мухаммеданской религии») и филосовских («Метафизика», «Диван», «Иероглифическая история», «Верховный суд») трудов. Занимался так-же архитектурой, математикой, музыкой, дипломатией. Был избран членом Берлинской Академии Наук. Во время дружбы с Петром 1 Кантемир был уже сформированным професиональным историком и ученым. Вышеперечисленные фундаментальные труды были уже написаны. Нет сомнений, что Петр Великий был так щедро расположен к Кантемиру за его заслуги перед Россией и, в первую очередь, за его труд по описанию истории России. Кантемир пользовался абсолютным доверием Петра 1. Он был членом сената, его тайным советником, руководил важные дипломатические миссии, заведовал государственными архивами, а во вреня похода в Персию управлял походной канцелярией царя. Последние десять лет своей жизни Кантемир жил и работал в России. Перед смертью он пожелал, чтобы его похоронили в Молдове. Он был похоронен в 1723 году в Oрловской губернии, потом, много лет спустя, в 1935 году, его останки были перевезены в Яссы, где похоронены в церкви «Три Ерархь» (Trei Erarhi). Однако личные архивы Димитрия Кантемира так и остались в России... По понятным причинам, раскрытие и глубокий анализ архивов не выгоден ни России ни Румынии. Нужно пологать, что большая часть архивов, как и Луцкий договор, засекречены. Это простой и надежный способ скрыть правду. Нет ни капли сомнения, что Димитрий Кантемир был истинным патриотом Молдовы и намёки на передачу своей Родины частично или полностью в российское поданство абсолютно безпочвены с исторической, научной, этической и моральной точки зрения. Это никак не согласовывается с его работами по описанию истории Молдовы, хроникой романо-молдо-валахов и Луцким договором. Этим обьясняется, почему до сих пор оригиналы этих документов покрыты таинственным мраком и публиковались много раз в урезанном виде, каждый раз с изменеными картами или без них. Выше описанная трактовка о значении Луцкого Договора явно тенденциозна и искусственно приведена в соотвтствии с концепцией Карамзина Н.М. (1766-1826) – убежденного консерватора монархии и основоположника русскодержавного шовинизма. Главный стержень его концепции это великое предназначение России, которая до 16 века находилась в состоянии раздробленных княжеств. Достаточно все эти княжества обьединить по жесткой монархической схеме (добровольно или принудительно) и получится очень сильное и респектабильное государство. Карамзин был очень почитаем и в царской и в советской России тоже. Этот марксизм-ленинизм и научный коммунизм, который вы так усиленно учите, на самом деле используется для того, чтобы людям мозги «пудрить». Вы там никогда не найдете ответы на вопросы истории и, если разобраться, то мало общего между марксизмом и ленинизмом. Те, которые пишут историю, на самом деле руководствуются концепцией Карамзина Н.М. и развивают ее. Согласно этой концепции балканские страны, Молдова, Венгрия, Югославия, Польша, прибалтийские страны, Кавказ и Крым это русские территории, которые, в силу разных обстоятельств, еще не вошли в состав России. Это потому, что там живут русские (не имеет значение сколько) и их нужно освободить (тоже не имеет значение, хотят они это или нет). На протяжении истории карты Государства Российского изображены тенденциозно многочисленными стрелками, разнообразными пунктирами, заштрихованными прилегающими территориями, которые на данный исторический момент подлежали окупации/освобождении. В принципе, по большому счету, русские живут везде, включая Америку, Австралию, Африку и т.д. «Значит, освобождать будем весь мир...». Что-то в этом роде уже прозвучало в истории по части мировой революции. Идея мотивировать экспансионизм через неизбежный процесс миграции населения не нова и приводит к дискриминации, расизму, геноциду, фашизму и прочих социальных катастроф. Но исстория Карамзина написана со вкусом. Она нравится всем русским не зависимо от социального положения и политической орьентации. Ведь ощущение величия приятно. Быть частицей или большим куском этой могущественной пирамиды кое-чего значит. Приятно, черт побери, смотреть сверху вниз, как место себе не находят всякие поляки, литовцы, армяне, молдоване, евреи, осетинцы, чеченцы, чукчи, курды, цыгане и прочие... Если почитать русскую трактовку истории Молдовы, то мы увидем, что Молдова никакое не государство, а княжество, которое ранее называлась Росовлахия (Валахия в Руси), а Басарабия ранее называлась Молдославия (Малая Валахия в Руси). Можете не сомневаться, что такие исторические «изобретения» вы не найдете в манускрисах Димитрия Кантемира. Но, увы, за 300 лет молдованам пока не суждено было в этом убедиться. Нам дают небольшие порции из наследия нашего соотечествиника Димитрия Кантемира, которые бережно «приведены в соответствии», чтобы мы не заболели, не дай Бог, «молдодержавным шовинизмом». Ключевые понятия в русской трактовки истории Молдовы специально искажены. Например, государь Молдовы Штефан Великий (Domnitorul Moldovei Ștefan cel Mare) описывается как князь, воевода, господарь, т.е. что-то в роде «завхоза» на определенные участки территории Великой России. На самом деле у него был королевский ранг, верховный руководитель государства Молдова, первый человек после Бога в государстве, возведенного в ранге святых. Уместно сказать, что в это время Иван Васильевич (Иоан 4 или Иван Грозный, сват Штефан Великого) назывался тогда великим князем московским. Государь Молдовы Димитрий Кантемир описывается как назначенный князь, который должен был воевать на стороне России против турок... Тенденциозность умолять роль и заслуги молдавских исторических личностей и возвышать роль русских исторических личностей очевидна. Возвращаясь к вопросу об историческом значении Луцкого договора 1711 года с учетом вышесказанного, можно заключить, что это единственный, официальный и очень солидный документ между Россией и Молдовой, где отношения еще были горизонтальны, на равных. Это значит, что Россия в лице Петра Великого признала Молдову в лице Димитрия Кантемира как государство, независимое от России. Речь идет о равных, партнерских обьязательств, по завершению которых Россия признает независимый и суверенный статус государства Молдова. В этом-же документе, по обоюдному согласию сторон, трон Молдовы закрепляется за династией Кантермир. Этот документ, как и личные архивы Димитрия Кантемир говорят о многом. Однако, современные русские историки описывают Молдову как принципиат, тем самым игнорируя ее государственный статус на протяжении 500 лет с времен Богдана 1 (1358-1367) до раздела Молдовы между Румынией и Россией (1859 год ). Интересно, кто придумал этот хитрый прием? Как удобно! Как просто! Какой-то, можно сказать, безхозный принципиат... Процесс освобождения/окупации сразу принимает окраску заботливости Великой России по отношении к части молдавского народа... И для Румынии тоже удобно... Можно сказать, братская забота о другой части молдавского народа... Действительно, как еще мотивировать? Конечно, принципиат! Тем более, что Валахия,Трансильвания и другие куски, из чего образовалась Румыния, были принципиатами на протяжении сотен лет. С этим фальшивым постулатом (принципиат) не согласовываются такие исторические документы как «Летопись государства Молдовы от Драгоша- Водэ до Арона Водэ» Григория Уреке (1590-1647), «Летопись государства Молдовы от Арона Водэ до Дабижа Водэ» Мирона Костина (1633-1691), «Лертопись государства Молдовы от Дабижа Водэ до второго правления К. Маврокардата» Иона Некулче (1672-1745), «Описание Молдовы» Димитрия Кантемир и другие исторические документы. Может быть, не все те сто двенадцать правителей государства Молдовы были такими сильными историческими личностями как Богдан 1 (1359-1367), Александру чел Бун (1400-1432), Штефан чел Маре (1433-1504), Петру Рареш(1483-1546 ), Василе Лупу (1634-1653), но никто из них никогда не думал, что они господари или князья принципиата. Они назывались domnitorul Moldovei (государь Молдовы)! Они управляли не принципиатом, а страной, у которой были границы, армия, символика, внутрение законы, язык, вера, монета и прочие государственные атрибуты. Они называли себя молдованами, а не румынами и не русскими. Эта страна называлась Молдовой а не Молдавией. Этот прием также придуман поозже теми, которые для нас пишут историю по заказу Москвы. Мол, не путайте, дети, Молдавия это то, что находится по правую сторону Прута, а вот историческая Бассарабия стала Молдавской Советской Социалистической Республикой а потом Молдовой. Безусловно, на территории Молдовы проживали небольшой процент молдован румынского, русского, еврейского происхождения, но это не аргументирует фальсификацию исторических документов с тендентиозными намерениями в интересах России или Румынии.

У меня нет сомнений, что пионером фальсификации истории был Карамзин Н.М., которого в 1804 году Александр 1 назначил историографом России с жалованием 2 тыс. рублей в год. Само назначение говорит о том, что Карамзину предстояло «привести в соответствие» готовые к публикации материалы. К сорока годам жизни у Карамзина Н.М. не было больших достижений. Он не закончил университетов ни в России ни за рубежом, бросил военную кариеру, сделал несколько краткосрочных экскурсий по Европе, практиковался как детский писатель и даже принимал участие в издании детского журнала, писал сентиментальные стихи и рассказы, занимался организацией всяких массонских лож, публиковался в разные журналы по проблемам чистоты русского языка, т.е. занимался всем, только не историей... Вдруг Карамзин Н.М. стал историком, да еще каким! Первые восемь томов Истории государства российского были опубликованы одновремено, за фантастически короткий срок, и имели ошеломляющий успех! Вся История государства российского Карамзина состоит из двенадцати томов и охватывает период с древних времен до Петра Великого. Современики писали, что Карамзин открыл историю России для широкой образованной публики, его научные комментарии содержат множество выписок из рукописей, впервые опубликованных, многие из которых уже не существуют. Интересно, что личные архивы Карамзина Н.М., как и Димитрия Кантемира не сохранились или засекречены... Таким образом, Карамзин Н. М. не был историком, не был ученым, не имел личный или фамильный архивный исторический задел, не имел соответствующее образование, не имел опыта работы с историческими документами и манускрисами, не владел глубокими знаниями древних языков и древних иероглифов, когда вдруг стал величайшим историком. Такие вещи на пустом месте не происходят. Это значит, что фундаментальный, десятилетний труд Димитрия Кантемира по описании истории России, с древних времён до Петра 1 был опубликован под авторством Карамзина Н.М., с тенденциозными поправками, которые мотивировали жесткие, вертикальные отношения Великой России с периферией во время правления Екатерины 2 и после. У Карамзина Н.М. были служебные и личные мотивы искажать правду. Можно было понять Александра 1. История Государства Российского должна была быть написана не молдованином а русским человеком! Государственные интересы превыше всякой научной и авторской этики! Уместно добавить, что личность Александра 1 до сих пор считается весьма загадочной и странной. Он казался своим современникам тайной, которой каждый разгадывает по своему, актером способным играть любую роль, благожелательный и эгоистичный, аристократ и либерал, неискренным и скрытным... То, что Карамзин Н.М. не был чист на руку не трудно понять из его отношений с Пушкиным А.С.(1792-1837), Сперанским М.М. (1772-1839), Шишковым А.С. (1754-1841).

Бессарабский период (1820-1823) жизни и творчества Пушкина имеет два противоречивые аспекта. Один, хорошо известный в русской литературе, согласно которому Молдова подарила молодому поэту немало чудных мгновений. Его привлекали быт, культура, традиции молдавского народа. Благодоря Пушкину в русской литературе вошла цыганская тема. Свыше 160 произведений написал Пушкин в Молдове, в том числе такие шедевры как «Шаль», «Узник», «Овидий», «Кавказкий пленик», «Бахчисарайский фонтан». Тут он начал писать «Евгений Онегин» и «Цыгане». Все это имело и продолжает иметь грандиозное значение для становления молдавской культуры... Другой аспект, противоположный вышесказанному, вытекает из многочисленных выражений великого поэта по отношении к Молдове и молдавскому народу: «Валяюсь в молдавской грязи», «С северной лирой, озвучивая пустоту, я тут блуждал», «В Молдавии большая часть населения цыгане», «Проклятый Кишинев! Язык устал тебя ругая», «Теперь я один в пустынной для меня Молдавии», «Прощай, немытый Кишинев», «Потому, что Дунай должен быть истинную границу России с Турцией», «Важный вопрос. Что сделает Россия? Займет Молдавию и Валахию как миротворцы, или мы перейдем Дунай, в качестве алиатов с греками и с врагами их врагов»... Из этого можно заключить, что русскодержавный шовинизм Пушкина А.С. был достойным внимания Карамзина и что Молдова была психологической каторгой для вольнолюбивого поэта. Пушкин в восторге от Истории Государства Российского Карамзина. Он писал:

«В его Истории изящность, простота

Доказывает нам без всякого пристрастия

Необходимость самовластия

И прелести кнута»

Конечно, это заметил Карамзин и , будучи на короткой ноге с Алехандром 1, замолвил слово, что безопаснее будет держать Пушкина по ближе, под контролем. Император согласился. После Болдинской осени Пушкин А.С. поселился на Мойке в Петербурге. Известно, что он встречался с Карамзиной Екатериной Андреевной (1780-1854), второй супругой Карамзина Н.М. К этому времени Карамзины дружили семьями с царской семьей. Есть версия, что Екатерина Андреевна была «тайная любовь» Пушкина. Это мало вероятно, учитывая разницу в возрасте 19 лет. Но эта утoнченная в литературе и философии светская львица вполне могла выполнять деликатные дипломатические миссии от имени своего мужа и даже императора. Напомним, что в 1811 году Карамзин Н.М. написал «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях», в которой отражались взгляды консервативных слоев общества, недовольных либеральными реформами императора. По существу «записки» были не что иное, как тонкий плагиат работы Николо Макиавели «Принц» с российской окраской. Своей задачей Карамзин ставил доказательство того, что никаких преобразований проводить в стране не нужно. Его «записка» сыграла важную роль в судьбе великого российского государственного деятеля и реформатора, главного идеолога и разработчика реформ Михаила Михайловича Сперанского. Через год после «записки», император сослал его на 9 лет в Пермь и Карамзин Н.М, по существу, занял его место. Репутация и заслуги Сперанского были безупречны. Это породило много неприятных разговоров вокруг личности Карамзина Н.М. Нужна была тонкая специфическая реабилитация... Так или иначе, в пресе появился последний комплимент в адрес Карамзина Н.М. за подписью Пушкина А.С. «История Государства Российского является подвигом честного человека». Таким своеобразным способом Пушкин А.С. расчитался с Карамзиным Н.М. Между ними воцарилась очужденность и неприязнь до конца жизни. В 1925 году таинственно умирает в Таганроге Александр 1. Пушкин А.С. написал эпитафию: «Всю жизнь свою провел в дороге, простыл и умер в Таганроге». Есть много версий, что Алехандр 1 инсценировал свою смерть. Вместо него похоронен кто-то другой. Будучи участником убийства своего отца, он знал, что его ожидает. Если это так, то император мог совершить такой поступок только с помощью очень доверенного человека. Этот человек мог быть только Карамзин Н.М. Алехандр 1 отошел от царских дел и еще долго жил в Сибири под именем старца Федора Кузьмина, который умер в 1864 году в Томске. Перед смертью он борматал на счет архивов и показал на висячий возле иконы мешок, где хранится ключ великой тайны. Там были две зашифрованные записки, которые до сих пор не разгаданы. Через 6 месяцев после таинственной смерти Алехандра 1 в Таганроге от простуды, в мае 1926 года Карамзин Н.М. отдает Богу свою душу в 59 лет, тоже от простуды... Возможно, он тоже инсценировал свою смерть... Тогда архивы Димитрия Кантемир нужно искать в Томске...

Новый император, Николай 1 возвращает к государственной службе Сперанского М.М., а в 1831 назначает Пушкина А.С. историографом России. Он получает разрешение работать с секретными архивами и задание написать Историю Государства Российского, начиная с Петра Великого... В 1833 Пушкин А.С. становится академиком Российской Академии Наук. Таким образом, великий Пушкин был посажен на цепь с тугим намордником. Теперь он должен был воспевать самовластие под контролем самого царя. И делать это с рабским пристрастием, так, как делал Карамзин Н.М. У Пушкина уже четверо детей, любимая Натали и клятва о неразглашении государственной тайны. Его не публикуют. Ему нечем содержать семью, в творческом плане депресия. В свете над ним уже смеются за его мировозрение, изложенное в стихах типа:

«Товарищ, верь! Взойдет она

Звезда пленительного счастия,

Россия вспрянет ото сна

И на обломках самовластия

Напишут наши имена...»

Он ненавидит Карамзина, потому что он уже знает секрет, как он стал великим историком и ученым лингвистом. Карамзин копировал Димитрия Кантемир от корки до корки, включая его предложения по усовершенствованию и обогощению русского языка, и теперь он должен делать то-же самое и быть повязанным одним моральным преступлением. Он проиграл, но это еще не повод для того, чтобы его противники инсценировали дуэль и убили его. Пушкин понял, что это конец и пишет:

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
    Александрийского столпа...»

Это вызов самому императору. Пушкин принял решение, он сказал «нет!»... В ответ Николай 1 освобождает Пушкина от должности историографа и запрещает работать с архивами. Больше никто, никогда не займет эту должность... Что было потом, описсывается в стихотворение М.Ю. Лермантова «Смерть поэта»...Пушкина А.С. убили потому, что он знал тайну архивов Димитрия Кантемир. Личные архивы великого поэта подверглись тщательному обыску. Чтобы как-то сгладить свои грехи перед Богом, Николай 1 выплачивает все долги поэта и назначает вдове и детям щедрый пенсион. В последние десять лет Пушкин А.С. ничего вредного для самодержавия не писал, а за прежние грехи отсидел в Бессарабии...

Расскрывать эту тайну не было в интересах ни царской, ни социалистической России...

Все это касается наших «братьев» с востока, под окупацией клоторых мы сейчас находимся.

3. ЗАПАД

– Что касается других «братьев» с запада – румыны, которые тоже очень хотели нас освободить чужими руками, то все значительно сложнее. – продолжил отец. – Когда Молдова была великим и сильным государством, Румынии еще не было на свете. Румыния, как страна образовалась потому, что была подготовлена благоприятная почва Наполеоном Бонапартом. После успешных завоеваний в Европе, Наполеон начал готовить поход на Россию. Но перед ним была громадная страна – Австрия, которая входила в составе Священной Римской Империи. В эту коалицию входили более ста государств и принципиатов, включая Италия, Германия и Австрия, во главе с имератором Францом 2. Будучи слабой исторической фигурой, Франц 2 оказался неспособным управлять империей. Он был враждебно настроен к Наполеону, но свою ненависть он ограничил простым наблюдением. А наблюдать было что. За два года Наполеон завоевал Баден, Баварию и Вюртемберг, захватил столицу Австрии – Вену (1804 г.), выиграл Аустерлицкую битву (1805). Это означал окончательный развал Священной Римской Империи. Чтобы закрепить успех, Наполеон женилса на дочке Франца 2 (Марию – Луизу) и предложил Францу 2 быть королем Австрии. Таким образом, последний император Священной Римской Империи, Франц 2, стал первым императором Австрии и тестем Наполеона. (Это лучше, чем ничего). После этих событий, Венгрия, Трансилвания и Валахия были независимыми принципиатами. Это было удобно Наполеону. Поскольку войска Бадена, Баварии и Вюртемберга были уже на стороне Наполеона, в этих салонах открыто обсуждался вопрос, как эти территории будут присоеденены к Великой Германии, как единный принципиат – Романиа, то есть та часть Дачии, которая в древности была окупирована Римской Империей, или древняя Римская Дачия. В одном из этих салонах родился будущий король Румынии Карол 1. Пока он получил образование и сделал блестящую карьеру пруского офицера, оттуда усиленно шла тенденция обьединения принципиатов и образования Румынского регата. Эту историческую миссию начал Александру Ион Куза Водэ, став в 1859 году правителем куска Молдовы (Молдова с правой стороны Прута без Буковины) и южной части Басарабии - Bugiacul). В этом-же году група политиков из Валахии (или так называемой Румынской страны), часть которой, Мунтения, была в составе Молдовы при Штефане Великом, пришли на поклон к Александру Ион Куза с просьбой дать согласие, чтобы народ Валахии избрал его своим правителем тоже. Александру Ион Куза согласился и в этом же году стал правителем Молдовы и Валахии.

Древняя Дачия (Wikipedia) Романская Дачия и свободная Дачия 150 год. (Wikipedia)

С точки зрения румынских историков, это был великий исторический шаг в деле образования и становления Румынского государства... Интересно, почему именно Румынского государства, а не Дачии, или востановления Молдовы времен Штефана Великого? Ведь сам Александру Ион Куза, его главные помошники Михаил Когалничяну, Василе Александри, Алеко Руссо и больше половины его правительства были молдоване. Наверное потому, что политическая программа была финансирована не со стороны Молдовы, а со стороны вышеупомянутых салонов.

В это время аристрократический класс Валахии и Молдовы был ориентирован уверенно на запад. Молодежь получала образование в Германии, Франции, Италии. Александру Ион Куза подался влиянию аристрократической интелигенции и официально обьявил о рождении новой страны - Румыния, со столицей Бухарест (București), с государственным языком румынским, на базе добровольного обьединения двух стран Молдовы и Валахии. Принимая во внимание, что в это время половина Молдовы времен Штефана Великого была окупирована Россией, де факто получилось, что Александру Ион Куза Водэ объявил о том, что Молдова и Валахия больше не существуют. Россия и Германия поспешили признать Румынию, просто потому,что это им было выгодно. С точки зрения Валахии это выглядело не плохо. Валахия целиком вошла в состав Румынии и существенно увеличила свои территории, на которые претендовали много лет назад их предки по мужской линии – римские легионеры.

Но, с точки зрения Молдовы, получилось, что попытка Александра Ион Куза Водэ сидеть на два трона одновременно, привело к катастрофическому краху для Молдовы. Александру Ион Куза добровольно отдал половину Молдовы Румынии, а другую молча оставил России.

Образование Румынии на базе Валахии и части Молдовы в 1859 году. (Wikipedia – Enciclopedia liberă. România)

В 1865 году по всей територии Молдовы началось сепаратистское движение под лозунгами: «Куза Водэ предал наших предков – даков», «Куза Водэ предал заветы Штефана Великого» , «Куза Водэ продал Молдову». Об этих событиях румынске и русские историки не любят писать... Это есть тот период, когда дружба и понимание между Россией и Румынией были на высшем уровне.

Александру Ион Куза Водэ «добровольно/ принудительно» отказался от престола и получил графское имение в Бадене на юге Германии. На данном этапе румынской истории, его роль закончилась . Власть перешла в руки военной диктатуры. Для наведения порядка в стране была обьявлена тотальная мобилизация. Сепаратистское востание в Яссах (бывшая столица Молдовы) было затоплено в крови. Румынские молдоване оказались на каторге в штрафные отряды при строительстве моста в Черноводэ и канала в дельте Дуная, а потом очень «пригодились» в Русско-Турецкой Войне при взятии Плевны и освобождении Болгарии от турок под командованием Карола 1(1877-1878).

Не много позже на территории Басарабии и Северной Буковины тоже была обьявлена тотальная мобилизация на Русско-Турецкую войну, куда попали дед мамы Тихон и дед отца Филип. Они воевали под командованием русских офицеров на перевале Шипка. Из нашего села в этой войне участвовали более ста человек (около 10% населения села), а вернулись домой только четыре человека, в том числе раненный дед отца Филип . Дед мамы Тихон похоронен где-то на Шипкском перевале. Распространяя эту статистику на Бесарабию и Северную Буковину, где мобилизация проходила по тем же правилам, получается, что в освобождении Болгарии от турок участвовало около 200 тысяч молдован. Принимая во внимание, что Трансилвания тогда еще не была в составе Румынии, можно предположить, что в осаде Плевны участвовало не менее 150 тыс. молдован, мобилизованых с територии Румынской Молдовы. Интересно, как бы себя почувствовал Александру Ион Куза Водэ в своём дворце в Бадане, зная, что, по существу, в Русско- Турецкой Войне основными участниками сражений были его земляки, молдоване, которые, по его милости потеряли свою Родину и теперь воевали за умножение русской и румынской славы. Он не дожил до печального итога своей политической деятельности... Может быть, это и обьесняет, почему его сын повесился...

Карол 1 появился на исторической арене в 1866 году с идеей завершения обьединения  принципиатов, то есть  присоединения  к Румынии Трансилвании , Доброжи и других западных принципиатов и образовать таким образом румынское королевство, которое войдет в составе Германии. У Румынии нет истории страны, а есть, так называемая, история румын, то есть история нородов говорящих по - румынски. Сэр Уинстон Черчилль (1874-1965) тоже написал историю народов говорящих по- английски в пяти томах 1956- 58. («A History of the English- speaking peoples»). Это довольно фундаментальный труд достойный всеобщего уважения, однако из этого не следует, что истории США, Канады, Великобритании и Австралии потереяли свои оригинальности. Румыния это искусственное образование, или коммерческая сделка. Эта сделка всех устраивает, кроме нас, потому что в резултате этой сделки нашу Молдову раскромсали на мелкие кусочки, а мужское трудоспособное население было использовано в качестве дешевого пушечного мяса в Русско-Турецкой Войне. Для того чтобы Карол 1 стал королем нужно было признание в первой очереди со стороны России, которая хотела Басарабию целиком. Карол 1 согласился, за что получил от русского царя, Александра 2, звние генералa фельдмаршала, и стал королем Румынии, а взамен Буджяка, т.е. Юга Басарабии, получил Доброжю, которая была освобождена от турок совместными усилиями . По существу, у Карола 1 не было возражений, оставить русским Басарабию и Буковину, только чтобы русские не мешали процессу присоединения к Румынии Трансилвании. Таким образом, Карол 1 пожертвовал Басарабией, чтобы получить королевство. Если назвать вещи своими именами, то можно сказать, что румыны предали Молдову второй раз. Это безаконие по отношении к молдавскому народу было оформленно Берлинским Договором в 1878. Тогда первый канцлер Германской империи Отто Бисмарк (1815 - 1898) сказал в шутку, что румыны это не национальность а профессия... Железный канцлер 2 Рейха знал, что говорит... Тогда чужие дяди поделили территорию Молдовы без ее участия между Румынией и Россией. Поскольку самая цивилизованная часть в Румынии был кусок Молдовы, они взяли его за основу, за ядро. Тоже дипломатическим путем, тот язык, на котором говорили молдаване, был назван румынским. Наши молдавские писатели и поэты Михаил Эминеску, Ион Крянгэ, Василе Александри, Александру Донич, Алеку Русо, Константин Стамати, Богдан Петрическу Хашдеу, которые родились раньше, чем Румыния появилась на свет, стали румынскими классиками. По этой причине в Молдове говорят на румынском языке и дети не понимают, а учетилям не велено обьяснить, почему наших молдавских классиков румыны считают своими.

После Октябрьской революции в России, в январе 1918 года, Басарабия стала Молдавской Демократической Республикой, независимой от России и, добровольно, вместе с Трансилванией и Буковиной присоединились к Румынии. Таким образом образовалась Великая Румыния (România Mare).

Toгда был удобный момент переименовать Румынию в Дачию. Это мотивировало бы исторические и этнические острые аспекты всех народов, проживающих на ее территории и мы дружно продолжали бы славные традиции наших общих предков, даков. У нас был достаточный духовный, природный и интелектуальный потенциал, чтобы превратить Дачию в могущественную державу в центр Европы, с которой все должны были бы считаться. Однако это не произошло. Бог сделал все для возрождения Дачии, а мы за 22 года не разобрались, кто мы есть на самом деле.

Великая Румыния 1918-1940 . (Wikipedia – Enciclopedia liberă. România Mare)

В 1940 году, в результате секретного договора между Советским Союзом и фашистской Германией (пакт Рибентроп – Молотов, тобишь Сталин -Хитлер) Советский Союз окупировал Басарабию и Буковину, не встречая никакого сопротивления со стороны Великой Румынии.

Великая Румыния нас предала в третий раз. Она приняла васальскую политику по отношении к Германии и Италии. Её трусость дорого обошлась человечеству. Великая Румыния могла изменить весь ход Второй Мировой Войны. Достаточно было только поднять голос и сопротивляться. Тогда армия Румынии была лучше организована и оснащена, чем Советская Армия. Русские хорошо помнили, как воевали молдоване при освобождении Болгарии от турок. В Кремле быстро разобрались бы, кто такие даки и Штефан Великий. Эта была бы священной войной для Румынии. Это сопротивление было бы поддержано Англией, Францией и Америкой. По примеру Румынии стали бы сопротивляться Литва, Польша, Финляндия, которые тоже настрадались от Советской агрессии в это время. Сталин вернулся бы к ленинской политике о том, что нельзя экспортировать революцию и против фашистсской Германией стоял бы весь мир. Это могло бы быть, если румыны были бы даками... если бы они просто и честно защищали свою Родину...

Во время войны румыны воевали вместе с немцами, чтобы присоединить Молдову к Румынии, к Родине-матери. Потом пришла Красная Армия и говорила, что они пришли нас освободить от румынских захватчиков и присоединить к Родине-матери, т.е. к Советскому Союзу. Ни те, ни другие нам в матерях не годятся, и мы не просили нас освобождать. Тем более, что обе «мамаши» ни слово не упомянули в своих «героических» историях о роли молдован, которые обеспечили им победу над турками. После Второй Мировой Войны Советская власть пришла с конкретной программой: разрушить нашу страну до основания, а затем построить нечто новое. Если Советский Союз, действительно, очень хотел нам по-братски помочь, то тогда, когда они дошли до Берлина, должны были вернуть все куски обратно, как было при Штефане Великом. Но Советскому Союзу не было выгодно, чтобы Молдова восстановила свои границы, а выгодно чтобы Молдова была слабой. А это значит – это не братская помощь, это опять обман. Это политика окупационная, это значит, что все наши люди, молдаване, которые погибли на войне, погибли зря. Ведь ни один нормальный человек не будет воевать за то, чтобы его страну в результате победы раскромсали на четыре части. Значит наших людей повели на бойню не случайно.

Раздел Молдовы между Румынией и Советским Союзом. (Wikipedia – Enciclopedia liberă. Moldova)

Им нужен был повод очиститить территорию от неблагонадежного населения и рассположить здесь армиию, орьентированную на балканские страны.

Это не отдельные ошибки каких-то бездарных офицеров, а это политика сверху – уничтожить народ любыми средствами. Война все спишит...

Следуя принципу «разделяй и властвуй» освободители разделили Молдову на четыре части. Черновицкую область и Белгороднестровскую область присоединили к Украине, а тот кусок Молдовы, который когда-то забрали румыны, так и остался в составе Румынии. Так наша Родина стала называться Молдавской Советской Социалистической Республикой. Таким образом пять сестер твоей мамы, моя сестра и восемь ваших двоюродных братьев и сестер оказались за границей в Румынии, гений молдавской литературы поэт Михай Эминеску, теперь уже украинского происхождения, ведь он же родился в Буковине, учился в Черновцах, там проходили его юношские годы, там появились его первые стихи. В мировой литературе Эминеску известен как румынский поэт, просто потому, что Молдова как страна после Берлинского конгресса уже не существовала. К счастью, на севере Молдовы, включая Черновицкую область, молдоване, как плотно проживающая этническая группа сохранились. Тут не были такие ужасные социальные катаклизмы, как на юге, где после «героических» похождений Потемкина, Румянцева и Суворова было уничтожено коренное население. Процесс руссификации нашей родины, уже Молдавской Советской Социалистической Республики в советское время не сильно отличалса от времен царской России. После войны хозяйственные люди были сосланы в Сибирь, а оставшееся население заморили голодом. Самое противное – это как они врут. Мол, когда они пришли нас освобождать, народ был отсталый, неграмотный, некультурный, а люди очень, очень глупые. Потом они нас накормили, показали как правильно жить и смотри, как процветают. При этом забывают сказать, что разрушили страну до основания они сами. Но самое страшное приступление, которое сделали и русские и румыны – это расчленение Молдовы и уничтожение нашей истории! Это есть классический продукт главного постулата теории окупации «Разделяй и властвуй». Запомни! Историю пишут победители! Они ее пишут, чтобы заменить настоящую, правдивую историю побежденных на сладкие сказки типа долгожданное освобождение. При этом находятся ученные – предатели, которые на основании каких-то сомнительных научных аргументов, доказывают, что еще до рождения Исуса Христа победители и побежденные образовали единное процветающее государство. Также находятся писатели-предатели, которые воспевают эту ложь. Таким образом на окупированной территории рождается новое поколение манкуртов, которое гордятся тем, что оно произошло от великой нации, которая правильно сделала, что уничтожила их предков, их историю и веру. Так гордятся румыны, что произошли от Римской империи и буд-то с тех времен начинается история румын. Они придали забвению наших предков – даков. Они не находят повода восторгаться тем, что великой Римской Империи потребовалось 123 года, чтобы завоевать меньше половины Дачии, разрушить столицу Дачии Сермигизитуза и взять голову короля даков Дечебал. Они забыли, что ихние и наши предки даки существовали 500 лет назад до рождения Исуса Христа. Это было непобедимое государство с высоким уровнем цивилизации. Румыны учат своих детей по той истории, которую написали ихние окупанты. Там не написано о том, как королева даков Томирис в 500 годы до нашей эры победила армию короля Персии Сируса Великого, который хотел завоевать Дачию. Голова Сируса была отправлена домой в Персию в бочку с кровью. Королева Томирис основала город Констанца в памяти павшего в боях ее сына Спаргатис. Там не написано, как, спустя 15 лет король Персии Дариус потерпел вторичное поражение при попытке завоевать Дачию. Его 700 тысячная армия была полностью разбита. Также не написано, как король даков Антирус победил Ксерксеса при третьей попытке Персии завоевать Дачию. Даки не разбрасывались кусками своего государства, как делали румыны, оставляя Басарабию ради своей цельности и спокойствия. И если Македония завоевала на несколько десяток лет Доброжю, которая была частью Дачии, то даки вели кровопролитные войны, чтобы освободить своих братиев. Это сделал король даков Гудила в 341 год до нашей эры. Он разбил армию Филипа 2. Даки никогда не стремились завоевать чужие территории, они защищали свою Родину. Румыны что-то искали в окопах под Сталинградом и вместе того, чтобы гордились героизмом даков при освобождении Доброжи, они восторгаются могущественностью мраморной колоны императора Римской Империи Траяна в Доброжи. Мол, наши предки и там оставили исторические следы. По этому поводу румыны говорят: «De la Roma noi venit-am!» (Из Рима мы пришли или наши корни ведут в Рим)... Это есть рассуждение манкурта. По большому счету мотивация манкурта такова, что, в критический момент, он уйдет туда, куда, как он считает, ведут его корни. Не имеет значение, где находятся истоки этих корней, в Риме, в Москве или в Иерусалиме, его там уже давно никто не ждет. Здесь манкурт живет пока живется, он своего рода не знает, будущее видит в составе той страны, где сотни лет назад жили его предки, а свое патриотическое предназначение понимает как освободитель, миссионер большой цивилизации, представитель великого и героичского народа, мартир и прочие замысловатые функции, которые сводятся к простому и неприятному понятию «окупант». Рано или поздно всё становится на свои места и, наподобие тому, как маслины, кактусы, виноград, берёзы наилучшим образом растут в тех краях, где Богу было угодно, так и люди разных национальностей возвращаются к первоначальным истокам, где на протяжении тысячилетий формировалась ихняя национальная культура, вера и государство... Но, если чужеземцам очень нравится жить у нас, то это обозначает, что им очень нравится наша культура, язык, вера, обычаи, история и прочие внутрение порядки. Все это чужеземец искренно принимает, защищает и, как все граждане страны, вносит посильный вклад в развитие общества... Но пока это не происходит, мы будем иметь две интерпретации нашей истории, политики и вытекающих социальных аспектов: пророссийскую и прорумынскую. Каждая интерпретация доказывает, как много они дали для процветания молдавского народа, какие тесные узы нас связывают и как было бы хорошо ненавидеть вторую интерпретацию, которая в ответе за все негативные явления в нашем обществе. Каждая интерпретация никак не допускает, что молдоване тоже имеют право на свою собственную, свободную национальную идею, которая проста и не нуждается в постороних поправках. Эту идею может сформулировать невинный ребенок и называется «Наш дом...» Никакая политика, никакая военная сила, никакие научные аргументы не в состоянии доказать, что расчленение семьи и непрошенное вмешательство идут на благо и счастия семьи...

4.Сорокская крепость

Я узнал подробности своего рождения случайно и при довольно странных обстоятельствах, когда мне было лет пятнадцать. Почему-то родители не хотели мне об этом рассказать раньше.

Я приехал в Сороки, расположенных в 40 км. от моего села. В этом возрасте я сам себе  устраивал экскурсии по местам боевой славы нашей республики по части изучения братских могил. Кроме того, я хотел посмотреть и пощупать своими руками Сорокскую крепость, которая была построена лет 500 назад, во времена Штефана Великого (Stefan cel Mare 1457-1504).

Я потратил около четырех часов на детальное изучение крепости. Был ласковый, солнечный летний день. С высоты бастионов открывались панорамы сказочной красоты: на восток, где река Днестр, столько веков держала границу Молдовы; на юг, где начинались «кодры» (центральный лесной массив Молдовы) с легендарными дубами , которые, наверняка, были свидетелями героических битв; на север и запад, где, утопая в зелени, расположился древний город Сорока, защищенный от ветров и врагов высоченной горой, которая далеко на горизонте достигала небо...

Мой автобус должен был быть в 3 часа...

Подумать только, по этим местам ходил Штефан Великий!

Интересно, если бы он был во время войны со своим войском, полезли бы на нас немцы и русские? Нетушки! Побоялись бы!

А так Штефана Великого нет и никто не нашелся смелый и умный, чтобы поднять народ и организовать оборону. Поэтому всякие Сталины, Гитлеры, Рибентропы и Молотовы так пеклись о судьбе Молдовы, хозяина не было. Вот они и кромсали ее, бедную, на мелкие кусочки, чтобы легче было сожрать и уничтожить народ.

Я достал из ранца свою булку хлеба и стал жевать в сухомятку. Недалеко от меня на скамейке сидела цыганка с одним ребенком на руках, а другой лет шести, что-то очень быстро говорил на цыганском языке, по-видимому, цыганка была беременна, у нее торчал живот. Цыганенок подошел ко мне и стал просить кусок хлеба на русском языке. Говорил складно и быстро, что они голодные, что у них нету дома и отца, что сестренка голодна тоже и все такое. Я подумал, что моя мама тоже так во время голодовки скиталась с одним ребенком на руках, другим за ручку и третьим в животе. Я отломал свою булку пополам и дал половину ему и спросил: «А по-молдавски ты тоже говоришь?»

Оказалось, он и по-молдавски говорит.

– А в какую школу ты пойдешь? В русскую или молдавскую:

– Я не знаю, – ответил он,  – если будем жить наверху, пойду в русскую, а если будем жить у Днестра, в молдавскую школу.

Потом он убежал к маме. Меня удивило, что он такой маленький и хорошо говорит на трех языках.

Через некоторое время они втроем подошли ко мне и сели рядом.

– Ты дал моему ребенку хлеба. Ты добрый, – сказала цыганка.

– Да нет, я не добрый, просто ребенок у тебя очень хороший. Еще в школу не ходит, а на трех языках уже говорит. Молодец!

– Хочешь, я тебе погадаю? – спросила цыганка.

– Да нет, не нужно, мне скоро уходить, – сказал я, – Вот тебе 3 рубля, купи ребенку мороженое. Ты любишь мороженое? – спросил я мальчика, – Как тебя зовут?

– Штефан, – ответил он, – О, да, мороженое я люблю очень.

– Вот тебе, на! А у меня на уме целый день Штефан Великий крутится, – искренно рассмеялся я и погладил его черные кудряшки, – Ну, будьте здоровы!

– Постой, – сказала цыганка, – У тебя же больше денег нет, чем ты будешь платить за автобус?

– Да, правда. А откуда ты знаешь, что у меня в кармане? – удивился я.

–А я все про тебя знаю, что у тебя было, что есть и что будет, – очень серьезно сказала она.

– Интересно, и что ты обо мне знаешь?

– Самое страшное у тебя позади. Когда ты родился, Смерть очень хотела тебя взять. Но ты сильный Скорпион и тебя защищала Святая Троица. Бог любит Троицу и Смерть против Троицы ничего не может делать. Она долго вокруг тебя ходила со своей острой косой. Три женщины боролись за твою жизнь, молились за тебя и не давали умереть. Твоя мама родила тебя, но больше ничего не смогла делать. Смерть хотела забрать вас обоих, но сестра мамы спасла вас. Тогда Смерть решила взять только тебя. Третья женщина – цыганка, вырвала тебя из когтей Смерти и вот ты живой и очень красивый. Так что, получается, у тебя три мамы, три брата и ты очень любишь праздник Святой Троицы. Правда?

– Правда, – согласился я ошарашенный от такого гадания.

– Святая Троица, – продолжала цыганка, – всю жизнь будет тебя охранять, любить и помогать. У тебя будет трое детей, три дома, будешь говорить на трех языках и будешь гражданином трех стран. За свою жизнь ты три раза будешь подыматься очень высоко и три раза будешь падать. Тебя всю жизнь будут волновать три вопроса одновременно, а когда тебе придется держать ответ, то три ответа обязательно окажутся верными. Это за тебя Святая Троица будет решать. В твоей жизни будет очень много треугольников и очень много бумаг. У тебя будет три образования и три профессии. Когда тебе будет очень хорошо или очень плохо…

Она что-то еще говорила, но я молча встал и пошел не попрощавшись, с опущенной головой, к автобусу.

– Помни! – Кричала она мне вслед, – Бог любит Троицу!

С малых лет смерть людей действовала на меня удручающе, а то, что мы с мамой висели на волоске в пасти у Смерти, так потрясло меня, что у меня на лбу выступил холодный пот. Я не очень переживал, что у меня не осталось денег на проезд и не жалел об этом. Водитель автобуса знал моего отца. Когда я сюда ехал, я сидел на переднем сиденье, и мы разговаривали всю дорогу. Я был уверен, что договорюсь с ним, чтобы отец заплатил за меня потом.

Вдруг меня осенила мысль. А может все это враки? Конечно, все это вранье. Она что-то знала, о чем-то догадалась, а остальное сочинила. Точно!

Я ускорил шаг, потому что увидел на скамейке, передо мной, что-то лежало. Это была открытая пачка папирос и тринадцать рублей. Вот чудеса! Я нашел деньги! Странно, опять с тройкой, ни десять, ни одиннадцать, ни двенадцать, ни четырнадцать, а именно тринадцать. А может быть она права?

Бедная моя мама. Сколько она за меня натерпелась!

Всю обратную дорогу у меня не выходили из головы эти странные события. Потом я решил, что судьба наградила меня за то, что я дал им деньги на мороженое. Я себе представил, с каким смаком они будут кушать мороженое.

Я хорошо помню, как я первый раз ел мороженое. Мне казалось тогда, что ничего на свете вкуснее мороженого нет. Мне было лет шести тогда, точно, как этому цыганенку. Я просил отца показать мне поезд и многоэтажный дом. Мы пришли вместе в Дрокию на станцию, где в 6 часов пребывает поезд. Когда эта махина стала приближаться к станции, я сорвался и побежал по перрону навстречу паровозу и кричал: «Поезд! Поезд!». И тут раздался такой сильный паровозный гудок, что я даже присел, так сильно испугался.

 Потом мы пошли перекусить и отец купил мне мороженое в картонной коробочке с деревянной палочкой. Это было так вкусно, что словами нельзя описать. Я тогда решил, что мама никогда мороженое не пробовала и полстакана оставил для нее. Я бережно спрятал мороженое в мой ранец, чтобы принести маме. Я тогда не соображал, что мороженое растает. Я не знал, что существуют холодильники, термосы и все такое. Домой вернулись тоже пешком. Автобусы еще не ходили в то время, а расстояние около пятнадцать километров. Когда мы пришли домой, я побежал к маме и закричал: «Мама, мама, угадай, что я тебе принес». Я был так счастлив, что мама сейчас получит божественное наслаждение от неописуемой вкусноты. Глаза мои радостно блестели, а рот расплылся до ушей. Мама тоже радостно смеялась. Я открыл ранец и торжественно объявил: «Мороженое! Ты себе не представляешь, как это вкусно». Я достал заветный стаканчик… и челюсть моя отвисла. Мой волшебный продукт потерял первоначальную привлекательность. Стаканчик промок, из него текла какая-та противная жидкость. Я так расстроился и расплакался от досады. Мама меня успокаивала, целовала, смеялась: «Ничего страшного, мороженое просто растаяло». И она облизывала этот мерзкий стаканчик со всех сторон и уверяла меня, что очень вкусно, отчего я еще сильнее плакал. Отец был удивлен моим поступком. Мама спрашивала отца: «Ладно, ребенок мне принес мороженое, а ты что принес?». Оказалось, что отец ничего не принес. Мама смеялась, я плакал, отец чувствовал себя неловко. В общем прозаическая картина. Я не понимал, что смешного мама нашла в этой «трагедии». Честно говоря, я и сейчас не очень понимаю, почему она так хохотала. Самое обидное, что мама с какой-то особой гордостью рассказывала людям в поле, как я принес мороженое, от чего они тоже хохотали, смотрели на меня и качали головой: «Ну и ребенок!». А я чувствовал себя дурачком, что в таком возрасте не знал, что мороженое в тепле тает.

Когда мама смеялась, это было так заразительно, что все кругом смеялись. Иногда повод для смеха был совершенно пустяковым.

Однажды, когда я учился во втором классе, нас задержали после уроков в школе. Я всегда после школы сразу бежал к маме в поле, где она работала и мы садились, и вместе обедали. Потом я помогал ей и мы вместе шли домой. После этого я делал уроки. Я знал, что мама без меня не будет обедать, она работает с самого утра, и будет работать голодная, пока я не прийду. Когда, наконец, меня отпустили, я сразу побежал к ней со всех ног. Дело было весной, когда свекла только всходила, люди работали в поле и меня было видно как на ладони, как я к ней бегу. Кто-то подошел к маме и сказал:

– Маня, смотри, твой бежит. Наверное что-то случилось. Боже мой, как он бежит, бедный. Да пойди же ты навстречу, что ты стоишь. Господи сохрани!

Мама побежала ко мне навстречу, обняла меня и вся в слезах спросила, что случилось. Еле переводя дыхание, я объяснил, почему нас задержали в школе.

– А почему ты так бежал?

– Как почему? Чтобы быстрее прийти. Ты же голодная, ты без меня не будешь обедать.

– А сам ты голодный?

– Еще как!

– Ну, давай пообедаем.

Мы сели кушать, как всегда клали друг другу кусочки в рот и нам было очень хорошо и весело.

– Значит, ты бежал, потому что я голодная, – спрашивала мама, переходя от слез к громкому смеху.

– Да, я им говорю, что мне нужно идти, а они меня держат, я говорю, что меня мама ждет, что она без меня не будет кушать, а они меня держат.

  Мама смеялась так громко, что люди стали собираться вокруг нас. Они смотрели друг на друга и спрашивали: «Маня, что с тобой, что случилось, да скажи ты, ради Бога».

Но она так смеялась, что не могла остановиться. Они спрашивали меня:

– Что случилось?

– Меня задержали в школе, – отвечал я.

– А почему мама так смеется?

– Ей весело.

– А почему ей весело?

– Потому, что хорошо.

– А почему ей хорошо?

– Потому, что весело, – как-то объяснил я ситуацию.

Они пожимали плечами. Наконец-то мама успокоилась и говорит:

– Да все в порядке, ничего не случилось, просто ребенка задержали в школе. А бежал он потому, что беспокоился, что я голодная, что я без него не буду кушать, а его задержали, а я голодная и мне весело, потому что он тоже голоден. Когда мы голодны, нам весело, – и стала смеяться дальше.

При всей нелепости ситуации, люди отходили и стали смеяться тоже и качали головой: «Ну и ребенок!».

А до меня никак не доходило, что тут такого веселого. Но мне было весело тоже, потому что всем было весело.

***

Когда я приехал домой, мама начала сразу расспрашивать:

– Ну, расскажи, как там крепость. Я там сто лет не была.

– Крепость большая, крепкая, красивая, – грустно начал я. – Мама, расскажи как я родился…

– А почему ты вдруг об этом спрашиваешь? – удивилась она.

Я рассказал все, что мне нагадала цыганка.

– Так…– задумчиво протянула мама и ей стало очень грустно тоже. – Мне нужно собраться с мыслями. Давай сделаем так. Сначала мы покормим народ, уложим всех спать, а потом сядем вдвоем в сарае, зажгем лампу и я расскажу.

Народу нас было восемь человек и процедура кормления, три раза в день, была довольно хлопотным мероприятием. Так получилось, что с малых лет сестра Люба спала у бабушки, а жила с нами.  Как было отмечено выше, бабушка ненавидела маму, я ненавидел бабушку ровно на столько же, Люба была под идеологической обработкой бабушки и никогда маме не помогала. Иван был уже большой, работал то помощником тракториста, то помощником комбайнера, сильно уставал и много ел. У Бори были свои обязанности – по доставанию продуктов. Мы все его называли «Фурнизором». Он имел своих клиентов по поставке молока, брынзы, сметаны, мяса, хлеба, масла и всего остального.

Отец работал с утра до ночи , а кушал два раза в день, утром и вечером; а я помогал маме на кухне, в поле, и везде, где она не успевала. То есть, я исполнял обязанности дочки, Люба на это не обижалась, мне было удобно, маме приятно, и все были довольны. Нельзя сказать, что Люба бездельничала, начиная с пятого класса, она все лето выращивала шелкопрядов, это было непросто, но она свои обязанности выполняла.

Саша был еще маленький.

С 8 класса я имел полнормы в колхозе и работал рядом с мамой на полевых работах по всем культурам, т.е. вдвоем имели полторы нормы. Конечно, когда у кого-то из нас возникали трудности, все помогали и отец тоже. Кроме того,  к этому времени у нас уже был свой виноградник, роскошный сад, где только сливовых деревьев было около пятнадцать, а шелковицы двадцать. Вокруг нашего дома было пятьдесят соток земли вместе с бабушкиной, и это давало хорошее подспорье, чтобы пропитаться. Благодаря такому раскладу, я с малых лет умел неплохо готовить, печь, солить и все такое. Конечно, у нас не было никаких холодильников в то время и вопросы консервирования на эту ораву, также были на мне с мамой. Мы готовили большую мамалыгу (кукурузную кашу), муждей (толченный чеснок), яичницу, соленые помидоры и огурцы, летний зеленый салат с луком, укропом и щавелем и по стакану кефира на брата. Все это было прекрасно! Хотя времена изменились и мы стали лучше жить, на столе по прежнему не оставалось ни крошки хлеба, ни капли жира или еще чего-нибудь, в кастрюлях. Поэтому убирать было не сложно, как правило, эта обязанность была тоже на мне. Потом, еще раз, готовили ведро еды для свиньи, собаки и что-нибудь на второй день для кур и кроликов, с которыми мы обзавелись недавно и которые уже быстро размножались. После всего этого шла уборка, где в первую очередь наш громадный стол растирался солью, потом горячей водой и шершавой тряпкой, потом насухо, сухой тряпкой. После этого шла стирка, как правило каждый день, потому что люди работали в поле, много пыли, грязи, а у нас чистота и санитария была на очень почетном месте. Конечно, для стирки кроме мыла у нас не было никаких стиральных машин, порошков, или стиральных жидкостей. Но по воскресеньям стирки не было. Я с малых лет понял, как тяжело работать мамой, где результата труда никогда не видно. Ведь все, что готовится моментально испаряется, все, что стирается опять загрязняется, самой идеальной уборки не на долго хватает. Все, кто тебя окружают, очень быстро привыкают к такому раскладу и воспринимается, что мама делает это как хобби. На самом деле – это ответственная и тяжелая работа, и мы когда выходили в поле, нам казалось, что вышли на отдых, хотя там тоже приходилось напрягаться физически, и не мало.

Так или иначе, не прошло и трех часов на выполнение наших привычных обязанностей.  Все пошли спать, Иван пошел в клуб. Уже было темно. Я с мамой сели за маленький столик в сарае и зажгли лампу.

5. Как я родился

– Ты действительно мне очень тяжело достался, – начала мама, – цыганка правду сказала. Ты хорошо сделал, что поделился с ними хлебом, дал деньги и похвалил ее ребенка. Люди вообще боятся цыган, но тебе нечего их бояться. Они никогда тебе плохого не сделают. Они чувствуют, кто к ним хорошо расположен. Может случиться, что через 20-30 лет ты будешь совсем далеко отсюда, и к тебе подойдет цыган или цыганка и скажет, что знает, что ты когда-то поделился с цыганами последним куском хлеба, хотя сам был голодным и отдал свои последние деньги. Как они это знают, или чувствуют – никто не понимает. Это, как будто, они на тебя свою печать ставят, они ее видят, а мы ее не видим. Они живут как дикие люди, всегда бедные и голодные, всегда плохо одетые и грязные, им это нравится, это у них норма жизни, никто их никогда не изменит. Они делают что хотят, говорят, что думают, сквернословят, они очень крепкие, не болеют, а если кто-то заболел, они лечат своими средствами, травами и словом. Когда я была беременна тобою, голод только начинался. Люди еще не знали, что их ждет впереди и помогали нам, потому что видели, что нам тяжело. Нана Анна, из Попешты, приносила мне грецкие орехи, мед и подсолнечное масло. Нана Надя приносила молочные продукты. Я припрятала немного зерна и у нас была ручная мельница, я делала крупы и варила разные каши. Отец приносил хлеб, а иной раз и кусок мяса. У бабушки отца были овцы и отец приносил брынзу. Мы собрали немного урожая с огорода. Так что, можно сказать, что я питалась хорошо. Это очень важно, хорошо питаться и не нервничать во время беременности. Если бы у меня принимала роды тетя Олишка, все было бы нормально. Но она тогда болела, ее отвезли в Бельцы на операцию. Беда в том, что на последнем месяце беременности я пережила несколько сильных стрессов, а это могло оказать влияние на твою психику. Но, слава Богу, на тебе это не отразилось. Начиная с сентября месяца, новая власть стала собирать поставки, как отец говорил, это добровольные поставки населения многострадальной Родине-матери, т.е. России. Наверное, там считали, что в Молдове «каландай» с продуктами, а на Украине хлеба и сала завались. Из Кремля приходили разнарядки, когда и что нужно поставить, и сколько. На самом деле продукты взять было неоткуда, кроме как у населения. Земля ведь не обрабатывалась, не было  людей, лошадей, семян. Когда к нам пришли, отца не было дома. Это было в середине сентября 1947 года. Их было трое. Двоих я знала. Это Негрий и Мочак, а третий не говорил по-молдавски, только по-русски. От них несло вонючим самогоном. Все время ругались, курили и вели себя бесцеремонно. Этот Негрий из нашего села, ты его знаешь, он приходил к нам пьяным, когда ты был уже в первом классе, и мы перешли в наш дом. Помнишь?

– Еще как помню.

– Ты его сильно напугал тогда, он после этого стал еще больше пить. У него была жена русская, она его бросила и уехала в Россию. Помнишь, два года назад его нашли мертвым под забором. Он так сильно напился, что окоченел и замерз. Ты еще не хотел идти со школьным оркестром, в котором ты играл на теноре. Тебя вызвал директор, говорил, что надо, а ты говорил, что не будешь, потому что он воняет. Ты его ненавидел, потому что чувствовал, как сильно я его ненавижу, но ты не все знаешь. Этот Негрий был конокрадом.  Он воровал лошадей и продавал их в Одессе на Привозе. Всегда делал так, что виноваты были цыгане. Он их подставлял. Вообще-то цыгане в наше время часто воровали лошадей. Они любят это ремесло тоже. Цыгане уже вычислили его, чтобы с ним поквитаться без суда и следствия. Поэтому, он в селе не появлялся, все время где-то шлялся и воровал. Однажды он пришел в наш дом свататься. Мой отец что-то знал о его похождениях и сказал ему «иди, умойся». Через день он опять пришел просить моей руки. Уже был чистенький, а его сапоги были так сильно намазаны машинным маслом, что везде, где он ступал, оставались черные следы. Отец взял вилы и пригрозил ему, сказав: «Ты не понял, у тебя душа грязная, ты вор, конокрад – убирайся и не попадайся мне на глаза. Заколю!». От цыганского возмездия его спасла тюрьма. Его посадили в тюрьму за воровство в Кишиневе, когда пришли русские, он стал «революционером». Мол, его посадили в тюрьму за политические взгляды на жизнь. Вот его-то, действительно, русские освободили, хотя, если подумать о том, что немцы и румыны эвакуировались, значит и тюрьма была открыта. Делай что хочешь. Ты знаешь, я нагадала, кто убил моего отца. Цыганка сказала, что его убил человек, который его знал. Он черный, но не цыган, у него душа черная от грехов. Потом нагадала нана Надя, ей сказали примерно тоже самое. Более того, что дух его семьи душа черный. Семья, по-молдавски, это фамилия, а фамилия у него Негрий. Но, как говорится, нельзя обвинить человека на основании чувств и гаданий. Как ты понимаешь, я его ненавидела не только потому, что он воняет и пришел в мой дом, чтобы забирать хлеб у моих детей. Мочак появился в наших краях после войны. Родом он из Одесской области. Люди говорили, что он и его отец были в бандитской банде, в Одессе. Его функции были, чтобы мочить людей, т.е. убивать. От этой функции у него и фамилия такая – Мочак. Он все время по тюрьмам скитался, когда пришли русские, его тоже освободили. Мол, он убивал богатых и давал бедным и все такое, в общем, второй Котовский.

Котовский Г.И. (1881-1925), известный советский военный и политический деятель, родом из Молдавии, освобожден условно из каторги в 1917 году Красной Армией. До этого професиональный вор и убийца, неоднократно судим, приговорен к смертной казни, потом к пожизненной каторги. Реабилитирован Советской Властью, так как он оправдывался, тем, что грабил и убивал богатых, чтобы помочь бедным. На базе отрядов Котовского была создана Автономная Молдавская Социалистическая Республика (нынешная непризнаная Молдавская Приднестровская республика) с целью экспортировать революцию в Басарабию, которая была в составе Румынии. Был убит помошником Мишки Япончика (Моисей Винницкий) – «король Молдованки» в Одессе, который после прохождения «тюремных университетов», также был оправдан Советской Властью. Ему было предложено создать Автономную Еврейскую Социалистическую Республику на базе Одессы, Херсонской области и Бесарабской губернии. Япончик создал еврейскую боевую дружину из криминальных элементов, потом стал командиром 4-го революционного полка, имея на вооружение бронепоезд и современное, по тем временам, боевое оснащение. Москва одобрила создание только Одеской Социалистической республики, мотивируя тем, что Басарабия и Румыния задача Котовского. Япончик разбушевался, организовал убийство конкурента, но спустя несколько месяцев сам был застрелен по заданию Якира И.Э. командира 45-ой дивизии, куда вошел реорганизованный 4-й полк Япончика. Одеская республика не была создана. После смерти Ленина Еврейская Автономная Республика была создана в Сибири...

Люди его очень боялись. В нашем районе около двадцати сёл. Его везде ненавидели и проклинали, потому что он был главным, когда забирали людей и отвозили в Сибирь в 1948 году.

Я спросила: «Кто вы такие и чего вы хотите? У меня мужа нет дома, уходите!».

– А нам твой муж не нужен, мы с ним в другом месте разбираться будем. Мы собираем поставки. Поняла? – сказал Негрий.

– Нет, я не поняла. Ты хотел сказать добровольные поставки? Мне нечего давать, у меня ничего нет. Вы что не видите? Я беременна, у меня маленький ребенок. Уходите по добру, по здорову, – сказала я. Иван прижался ко мне. Ему было два с половиной года. Он был такой хорошенький, начал тоже поддакивать: «Уходите, уходите».

– Маня, не дури. Нам некогда с тобой цацкаться. Покажи быстро, где  зерно спрятала, нечего притворяться, что ты меня не знаешь, – солидным, начальственным тоном вставил Негрий.

– Тебя я знаю, а кто такой Мочак, мне люди говорили, а зерно в поле закопано. Нужно только обработать немного землю и вырастит большой урожай. Я с вами разговаривать не буду. Понял? – И я обратилась к третьему «герою» , у меня была надежда, что он справедливый, по крайней мере не вор и не убийца.

– Скажите, пожалуйста, как вас зовут, где ваша мама и какие у вас документы? – Обратилась я к нему по-молдавски. Эти холуи быстро перевели ему на русский язык, что я сказала. Они что-то нервно говорили, между собой. Что за язык поганый этот русский, после каждого слова матерились и говорили «блядь».

Мочак достал пистолет, подошел ко мне и грозным прокурорским голосом сказал:

– Его зовут Иван Смирнов, поняла? У него нет матери. Поняла? Его вырастила Коммунистическая Партия. Поняла? Вот тебе документ!

Он другой рукой расстегнул свой верхний карман гимнастерки и достал какую-то бумагу. Я хотела ее взять, но он заорал.

– Руками не трогать! На читай, – и сунул мне эту бумагу под нос, а другой рукой махал пистолетом, – Если тебе, сука, этого мало, то это будет достаточно, поняла?

Я не знаю, что на меня тогда напало. Я вообще трусливая женщина, но тогда я не боялась.

– Нет, я не поняла, тут написано по-русски. А по-русски я не могу читать, – и продолжала говорить с этим Иваном Смирновым.

– Что ты, Иван Смирнов, тут делаешь? Наверное твоя мама, где-то в России от голода умирает, сейчас всем тяжело после войны, а ты тут, водку жрешь и забираешь хлеб у беременных женщин. Тебе не противно? Моего сына тоже Иваном зовут. Получается , что старший Иван пришел к младшему Ивану, чтобы забрать хлеб и пушкой машет среди белого дня. Да на вас креста нет. Где только такие берутся?

Мочак отошел и они опять начали переговариваться по-русски. Потом солидно ходил передо мной и рассуждал:   

– Ты, Мария Ивановна, женщина глупая, политически не грамотная, и не отдаешь себе отчет, кто перед тобой стоит. Ты знаешь, кто такой Сталин? Знаешь? Так вот, Сталин в Москве, а он – Сталин здесь, поняла? – Меня впервые в жизни называли Марией Ивановной.

– Нет, я не поняла, – закричала я – врете вы все. Сталин в Москве не занимается этим идиотским занятием – забирать последний кусок хлеба у беременных женщин, и никакая партия его не родила, его родила женщина! Понял? А то, что он не знает, где его мать, жива она или нет, - это большой грех. Никакой он не Сталин. Врете вы все! Убирайтесь  отсюда! Понял?

Иван тоже поддакивал: « Убирайтесь! Понял?».

Наступила минута молчания. Этот Смирнов зажег сигарету и сверлил меня глазами, наверное ждал, чтобы я перед ним на колени встала. Я тоже смотрела прямо ему в глаза. Я чувствовала, что сейчас будет решение: уйдут или убьют.

Он молча прошелся по кухне и стал открывать все ящики. Под лежанкой была торба с зерном. Я, действительно, припрятала немного зерна в глиняные кувшины  и закопала. Я доставала понемногу, не больше ведра, делала крупы и варила каши.

Он взял эту торбу, подошел к Негрию и заорал:

– Это что?

– Зерно, – обрадовался Негрий, – зерно пшеничное?

– Это семенное зерно, – сказала я, – вы не посмеете его взять. Даже турки не отбирали семенное зерно у населения.

Но они не обращали на меня никакого внимания.

– Обыскать весь дом, сарай и подвал! – Приказал Смирнов.

Они полезли на чердак, но там было пусто. Потом пошарили в сарае, но тоже ничего не нашли. Потом спустились в подвал. Там было два мешка картошки, которые мы с отцом собрали с огорода. Мы хотели картошку закопать, но отец сказал, что зимой замерзнет. Нужна солома. А у нас не было соломы. Они забрали эти два мешка и положили в телегу, которая стояла у двери. Я кричала : «Не трогайте мою картошку, но они меня отталкивали. У меня стала болеть голова, и я кричала как ненормальная. Мама Михалуцы, наша соседка услышала и прибежала на помощь. Мы безуспешно пытались выгрузить эти мешки, но они были сильнее. Они кричали: «Не трогать, эта картошка конфискована в пользу государства. Еще один шаг, стрелять буду». Мама Михалуцы отошла, я рыдала, Иван плакал тоже. Я чувствовала себя очень плохо. Ты у меня в животе так сильно толкался, что мне было больно. Я еле доплелась до кровати и немного успокоилась. Иван успокоился тоже.

Негрий подошел ко мне с этой торбой и «по хорошему» стал опять спрашивать:

– Маня, скажи, где спрятала зерно? – Я молчала. Он вышел из себя и стал орать:

– Скажи, сука, где спрятала зерно?

– У меня нет зерна, будьте прокляты! – Я уже не отдавала отчета, что я говорю.

– Но откуда у тебя это зерно? Это твой отец спрятал, да? Конечно, он богатенький был… И ты знаешь, где он спрятал… Скажи, где спрятал, а то хуже будет!

Вдруг, как будто мне налили ведро холодной воды на голову.

– Ты знаешь, что делал мой отец? – я медленно встала и взглядом вцепилась в его поросячии глазки. – Скажи, кто убил моего отца? – Он растерялся и побелел. Я медленно подходила к нему.

– В глаза мне смотри! Кто убил моего отца?

Он попятился назад, а глазами блуждал по сторонам.

– Ты убил моего отца?!

С торбой в руках он повернулся спиной ко мне и пошел к телеге.

– Пошли, она сумасшедшая, – они поехали трусить других людей.

Я не могла ничего делать. Мама Михалуцы помогла мне лечь на кровать. Она говорила: «Маня, поплачь, легче будет». Но мне не хотелось плакать. Она мне клала компресс на голову, но это было ни к чему – у меня лоб был холодным. Я смотрела в одну точку, тяжело дышала, зубы стучали.

Ты знаешь, это было как будто я смотрела на себя со стороны. Отец пришел, нана Надя тоже прибежала, я их видела, слышала, но никакой реакции. Ты в животе тоже не шевелился. Отец и нана Надя стали меня растирать горячей водой и сухим полотенцем по всему телу. На ноги положили грелку. Отец все время прикладывал ухо к моему животу, чтобы слышать что ты там делаешь. Он говорил, что все хорошо, он все знает, что мне нужно спать, спать, спать…

Я проснулась, когда солнце было уже высоко, ты так буянил в моем животе и стучал, наверное кушать хотел.

– Ну как ты, – спросил отец.

– Ты знаешь, он так стучит, так шалит, – рассмеялась я, – Иван был такой спокойный, он нежно и осторожно шевелился, а этот смотри, что вытворяет, ни стыда, ни совести.

– А может быть это девочка? Мальчики и девочки по-разному себя ведут во время беременности и поворачиваются в разное время, тоже. Похоже у тебя плод перевернулся, – говорит отец.

– Нет, это мальчик, – настаивала я.

– Хорошо, хорошо, – согласился он.

Мы старались не вспоминать и не комментировать вчерашний день. Отец мне наколол орешки на целый день. Ты родился через полтора месяца и все это время я орешки кушала. Наверное я несколько мешков их съела. Нану Сеня, часто навещая меня, приносил каждый раз сумку с орешками. У них штук десять громадных орехов в Попештах, вокруг дома.

Через несколько дней отца вызвали  в райздрав в 11 часов вечера. Он сказал, не волнуйся, все будет хорошо. Он ходил туда пешком. От Доминтен вдоль лесопосадки, до железной дороги, потом по железной дороге, по шпалам до Софии, а потом до Дрокии. Это двадцать километров в один конец. Осень была очень дождливой и ночью было так темно, что вокруг своего дома можно было заблудится. Он вернулся на третий день рано утром. На нем не было лица. Я его расспрашивала, он ничего не хотел говорить. Нана Надя все время была со мной. Она мне рассказала, что людей вызывают и они куда-то пропадают. Мы переживали, что его вызывали не в райздрав, а в НКВД. Много лет спустя, после смерти Сталина, отец признался, что его, действительно, вызывали три раза в НКВД, для дачи показаний и каждый раз он думал, что обратно не вернется. Но толком, все равно, ничего не говорил, что они с ним там делали. Он возвращался голодный и испуганный. Врать он не умел. Ведь можно было что-то сказать, чтобы мне было спокойнее. Он стал замкнутым и злым.

Эти мародеры больше к нам не заходили. Они собирали «добровольно- принудительные» поставки в каждом доме подряд, озлобленные, как звери. Это обозначало, что люди должны были давать добровольно зерно и картошку, иначе всё забирали принудительно с применением силы вплоть до растрела на месте. Никакие записи, справки или документы не составлялись. Они собирали не только продукты питания, но и золото, старые иконы и религиозные книги. Тогда у дяди Мошку Кандель произошла трагедия. Его жена Ханя родила девочку. Она была очень слабой и только через две недели начала по немногу ходить. Отец ходил каждый день к ним и делал уколы. Они пришли к ним и требовали золото. Люди говорят, что у евреев всегда золото есть. Только я не думаю, что у семьи Кандель было золото. Он был плотником, как его отец Хайм Кандель. У них дома была столярная мастреская и они делали окна, двери, полки, стулья, столы и прочие деревянные конструкции. Мои родители, да и ваш отец тоже, заказывали у них окна и двери для дома. Это он смастерил санку и подарил вам на Новый Год, когда вы еше маленькие были. Отец ваш дружил с Мошку и знал эту семью близко. Часто, в зимние вечера, они шахматы играли. Отец тоже уверен, что у них не было золота. Как только у них образовывались деньги, они сразу покупали инструмент, лес, станки. Тогда эти пьянные «начальники Советской Власти» сильно избили ногами Мошку. Сломали ему нос и два ребра. Потом стали мучать Ханю. Одевали петлю на шею и кричали, что если не отдадут золото, они ее задушат и тогда и маленькая девочка умрет... Изверги! У Хани после этого начались припадки безумия, которые переходили в приступы астмы. Она умерла через год во время голода... А Женечка, слава Богу, не умерла. Училась с тобой до четвертого класа, потом переехала с отцом и старшим братом Иосифом в Бельцах.

Мы жили в страхе. Мне пришел срок рожать 6 ноября. Отец договорился в больнице в Надушита и взял телегу, чтобы меня отвезти в роддом. Мы ждали нану Надю, которая должна была сидеть с Иваном, пока он меня отвезет. Уже темнело, когда к нам пришел Андрей Цуркану и сказал:

– Николай, беда. У меня дома люди умирают. Эти, которые собирают поставки,  остались у меня ночевать. Они много пили за Сталина, за Победу, за Великую Октябрьскую Социалистическую революцию, а сейчас пускают пузыри. Один из них совсем не дышит. Если они сдохнут в моем доме – меня расстреляют.

 – Что они пили? – спросил отец.

 – Что пили? Самогон, конечно, – ответил он.

– Твой самогон или в другом месте взяли? – спросил отец.

– Мой самогон, сам делал.

– С калошей или без?

– Я добавил немного калош, когда варил, чтобы крепче было. Сейчас все так делают.

– Тогда плохо дело, – сказал отец, – надо идти.

Они позвали нашего соседа, дядю Антона Рошка, и сказали, что у Цуркана беда, нужно идти, а меня нужно отвезти в роддом. Я сказала, что подожду, пока отец придет. Я себя хорошо чувствую.

Отец сказал Антону, чтобы он наведывался ко мне каждые два часа, и если мне станет плохо, сразу отвезти в роддом. Антон сказал, что все сделает.

Отец ушел, а я осталась с Иваном. Уложила его спать и он скоро заснул.

Через несколько часов мне стало плохо. У меня начались схватки. Я набросила на себя шаль и вышла на улицу. Был сильный дождь и темно. Я с трудом передвигалась вдоль забора в сторону калитки и кричала: «Антон! Антон!». У меня начались роды и я не могла больше двигаться. Я постелила шаль. Я знала как рожать, ты у меня второй был. Мне было так больно, как будто меня резали пилой по живому вдоль и поперек. Но я знала, что если я буду скрючиваться, то раздавлю твою головку или поломаю твои ручки или ножки. Я очень хотела тебе родить правильно, здоровым и ничего не повредить. Поэтому я терпела и собирала все силы,  которые у меня были. Потом я услышала, как ты кричишь: «Уа! Уа! Уа!». Я совершенно не могла двигаться. Я перестала плакать. Я ничего не чувствовала, ни дождя, ни боли, ни холода. Я опять увидела себя и тебя со стороны. Странно, было абсолютно темно, но я со стороны видела, как ты ручками тянешь эту грязную шаль в рот, как шевелишь ножками… Помнишь, как мы с тобой первый раз смотрели кино «Тарзан». Когда фильм закончился и уже прочитали «Конец фильма», на экране показались какие-то темные царапины, в течение 10-15 секунд, потом зажгли свет и мы ушли домой. Так и у меня было, я видела как мы с тобой лежали под забором, в грязи, как ты двигался, потом я увидела какие-то темные царапины и полная тьма… Я больше ничего не помню, что с нами было… Наверное, люди так умирают… Они видят перед смертью самое дорогое, что было у них в жизни… Потом конец жизни, темные царапины и вечная тьма.

Мы с мамой обнялись молча и заплакали. Мама продолжала:

– Я не знаю как долго мы лежали там под забором. Нана Надя мне рассказывала, что когда она пришла, Иван спал, телега на улице с запряженными лошадьми наготове под дождем, дверь открыта настежь, нас нигде нет. Она побежала к Антону, тот был пьяный. Его старшая дочь Соня что-то по дому делала. Они взяли фонарь керосиновый, хотели пойти искать в сарай. То ли ей показалось, то ли ты действительно голос подал, но они откликнулись и нашли нас под забором. Они затащили нас в телегу, накрыли одеялом и нана Надя погнала в больницу и сказала Соне, чтобы посмотрела за Иваном.

Она говорила, что в больницу они добрались за полночь. В роддоме была дежурная акушерка Павлина, а врача не было. Она нас разделила и тебя отвезла сразу в морг. Прямо как был завернутый в шаль. Она долго потом оправдывалась, что ребенок был мертв, никаких признаков жизни. Меня затащили в мойку. К счастью, там была горячая и холодная вода. Нана Надя никогда не имела детей, была испугана. В роддоме была цыганка Дуня, она родила три дня назад и сразу бросилась помогать. Эта Павлина пошла вызывать врача, а Дуня взялась приводить меня в чувство, она все делала, а нана Надя помогала. Они меня умыли и стали растирать горячей, потом холодной водой. У Дуни были какие-то травы, настои. Она давала мне их пить и все время массажировала. Потом, зажгла какие-то травы со смолой и делала дым вокруг меня. Я пришла в сознание. Павлина вернулась и хотела сделать мне укол. Дуня дала мне опять выпить настой, как горячий чай и сказала, пока укол не делать, потому что сейчас я проснусь.

Слава Богу, я проснулась и спросила, где Митя. Тут Павлина начала меня успокаивать, что я еще молодая, что у меня будут еще дети, но этот ребенок мертв…

– Нет! Нет! – стала я кричать, – Этого не может быть, я слышала, как он кричал! Принесите мне ребенка, немедленно, сейчас же!

Павлина говорила, что этого делать нельзя, это запрещено. Я рыдала и кричала изо всех сил, чтобы принесли ребенка.

– Где ребенок? – Спросила Дуня эту Павлину.

– В морге. – Ответила она.

– Дай ключи и фонарь, я сама принесу!

Она пошла с наной Надей в морг. Там было много трупов. Люди, тогда, умирали как мухи. Нашли тебя, принесли и развернули эту грязную шаль. Боже мой, ты был весь синий, грязный в крови . Ты не двигался, а глаза были открыты, так как весь окоченел.

– Дайте его мне, – сказала Дуня, – у него еще есть капля жизни. Она взяла тебя в левую руку, а правой рукой начала обливать холодной водой. Сначала холодной, потом немного теплей,  потом теплой, потом горячей, потом опять холодной, и горячей. Потом брала твои ножки и ручки и прижимала так, как мы обычно корову доим. Потом опять обливала холодной, горячей, холодной, горячей водой. Потом положила на стол и начала двигать твоими ручками и ножками, потом обливала только теплой водой и перебрасывала тебя из одной руки в другую, как лепешку из теста. Ты начал кряхтеть, сначала тихо, потом все громче и громче, потом стал так сильно плакать: «Уа, уа, уа!».

– Пусть немного поплачет, это уже хорошо, – сказала Дуня. Вытерла тебя сухой тряпкой и завернула в чистую простынь. Взяла тебя на руки и опять подбрасывала из одной руки в другую, пока ты не начал икать. Потом развернула тебя и ты уже сам двигал ручками, ножками и таким был хорошеньким. Нана Надя завязала тебе пупочек, запеленала и Дуня начала кормить тебя своей грудью. Ты так проголодался и так жадно сосал. Мы чувствовали себя виноватыми перед тобой плакали, и молились.

У меня еще две недели молоко было плохое от лекарств и простуды.  Молоко у меня начало перегорать, груди стали каменные и горячие, было очень больно. Дуня высасывала у меня  молоко, чтобы не дать перегореть. Но все равно ты у меня не хотел брать грудь, смотрел на меня и не хотел сосать, я плакала, слезы текли тебе по губам, ты их облизывал. Слезы мои тебе нравились, а молоко нет. А у Дуни ты так хорошо сосал. Слава Богу она здоровая женщина. Когда пришел врач, Петр Федорович, сказал, что ребенок быстро пойдет на поправку, а мне назначили курс лечения от воспаления.

  Отец тогда, только утром добрался до нас, когда ты уже спал, а я начала гореть от температуры.

Тогда, этого Ивана Смирнова не удалось спасти. Он очень много выпил и отец, когда пришел, он был готов. А Негрий и Мочак выжили. Он всю ночь промывал ихние поганые желудки.

Люди тогда неграмотные были. Кто-то говорил, что резиновые калоши делаются из спирта, и они, когда варили самогон, добавляли калоши. Из этой калоши выходил очень ядовитый – метиловый спирт. Вот они и отравились.

Вот так в жизни получается, что нужно спасти от смерти того, кого ненавидишь до смерти, а в это время твои самые дорогие умирают.

Я понимаю отца, когда человек больной, не имеет значения, кто он такой коммунист или фашист, немец или цыган. Его нужно лечить. Таковы законы медицины. Такова клятва Гиппократа.

Вот так ты родился …

– Мама, скажи, а что тебе больше всего в жизни хочется? – не знаю почему, спросил я.

– Я хочу, чтобы вы были здоровы, – ответила мама, не задумываясь.

– Да нет. Я не это имел в виду. Что ты больше всего хочешь для себя, лично.

– Для меня лично? – задумалась мама, – Я хочу пальто. Ты знаешь, вы уже большие, красивые, уже скоро с девочками встречаться будите, а я хожу все время в кирзовых сапогах и фуфайке, как в тюрьме. Мне 43 года. Я еще не старая, мне стыдно. Я никуда не могу выйти зимой и осенью. Нечего одеть.

– Так давай купим. Сколько стоит пальто?

– Я хочу хорошее пальто, а хорошее стоит рублей 200-250. Где взять такие деньги?

– Давай ты будешь думать, какое пальто сшить, какой фасон и все такое. А я буду думать, как деньги добыть. У меня уже 13 рублей есть. Я добуду эти деньги!

6. Цыгане

На второй день я пошел в овощной магазин и купил большой арбуз. Цыгане жили недалеко и я подошел к калитке. У меня не было конкретного плана, как подойти и что сказать. Я уже знал, что если бы не было тогда цыганки Дуни, то меня с мамой давно не было бы на этом свете. Она увидела меня и тоже подошла к калитке.

– Здравствуйте, мама Дуня, – сказал я.

– Здравствуй, Дунитру, – ответила она просто, как будто я каждый день у них бываю. От этого мне стало легче и я сразу почувствовал себя довольно свободно.

– Я, вот, арбуз принес, – сказал я.

– О, хорошо, заходи, сейчас мы его хрякнем, – она открыла калитку, взяла арбуз своими большими руками, прижала его и прислушалась, слышен ли внутри треск.

– О, добрый арбуз, спелый, – обрадовалась она, – заходи в дом, я пойду, помою его холодной водой и позову Василия.

Я зашел в дом. Я никогда не бывал в цыганском доме и мне было любопытно узнать как они живут. Дуня была маминой ровесницей, но у нее было восемь детей : три девочки старше меня, Штефэникэ мой ровесник, потом две девочки младше меня лет десяти и шести, и два мальчика лет четырех, и совсем маленькая девочка, которая только начинала говорить. Они все были дома.

Весь дом состоял из одной огромной комнаты, где по четырем углам были большие толстые матрасы, где они спали и низкий, длинный стол в середине комнаты, очень тяжелый. Столешница была наверное в пять раз толще, чем у обычной мебели, а ножки стола, тоже здоровенные. Углы стола были обрезаны и закруглены из соображений безопасности. В комнате стоял шум, гам, тарарам. Напротив этого стола была печка с углублением, где были два огромных чугуна на плите и алюминиевая кастрюля, а над печкой были две большие полки на высоте, куда могут дотянуться только взрослые. На этих полках были разные кружки, тарелки железные и всякие кухонные принадлежности деревянные и металлические. В доме не было ничего стеклянного, никаких украшений, кроме как, в одном из углов висел ковер. Наверное, это место для главы семьи. Никаких книг или игрушек. У входа была длинная пустая вешалка, а в углу на проволоке с крючком висело ведро и алюминиевая кружка. По всей комнате были разбросаны подушки, которые были такие же грязные, как и матрасы. Этими подушками дети дубасили друг друга, отчего те, что постарше кричали, смеялись, а те, что помладше, тоже кричали и плакали. Все были босые, одежда на них была грязная, рванная, бестолковая. В комнате было не убрано, окна были грязные без занавесок, а на подоконнике в пыли валялись прошлогодние дохлые мухи. Наконец-то они заметили меня. Штефэника, мой молочный брат, был самый главный, по-видимому, девочки были не в авторитете в аппарате управления, а среди «мужчин» Штефэникэ был самым старшим.

– О, Дунитру пришел, – радостно закричал он, прыгнул на стол и стал танцевать, сам себе подпевая. Этот танец у них называется «Тэнэника» и выражает все чувства вместе взятые по отношению к гостю. Танцевал он виртуозно, типа как поет и танцует Майкл Джексон. Он умудрялся прыгать и делать фигуры ногами, на руках, на коленях, на голове, на спине и на животе! Когда он переходил от одной фигуры, к другой танцевальной комбинации окружающие подбадривали интержекциями: «Ха! Ха! Ха!». Причем они как-то умудряются ставить ударение не на гласные, а на согласные, т.е. «Х» слышно громко, а звук «А» не так громко. Когда он закончил, поднял руки вверх и сказал: «Бистро!», по-видимому, это означает, что художественная часть закончилась. Он подошел ко мне и сказал:

– Покажи мускулы.

– Это как? – спросил я. Он поднял рукава рубашки до плеч, согнул руку в напряжении.

– Смотри, у меня. Пощупай, какие твердые мускулы. Это потому, что я их чесноком растираю, – тут же выдал он мне секрет. Я согнул тоже свою руку. Он щупал, примерял, потом девочки щупали, что постарше. Наконец-то я согласился, что у него тверже, потому что я чесноком не растираю, отчего он пришел в неописуемый восторг.

– А у тебя «мышка» бежит по руке под кожей? – спросил он.

– Это как? – не понял я.

– Вот смотри, согни руку, сильно. А теперь смотри, – и он сильно ударил ладонью по моим бицепсам поперек. У меня рука опухла моментально в этом месте, и эта опухоль пошла сверху вниз по руке, потом исчезла и не болела. Но я не обиделся, потому что всем понравилось, как «мышка» побежала.

– А ты можешь пукать десять раз подряд? – спросил он.

– Ну, это невозможно, – недоуменно сказал я.

– Ха, невозможно! Давай, считай! – он прыгнул на стол, принял подобающую позу и стал пукать.

– Раз, два, три… – удивленно считал я до десяти.

– Вот тебе и одиннадцать, вот тебе и двенадцать, вот тебе и тринадцать, – продолжал он пукать уже сверх плана, на случай если я что-то не досчитал.

– Феноменально! – удивился я, – Ну, ты даешь!...

Потом ко мне подошли старшие девочки.

– Письку покажи… – обратилась ко мне та, что постарше. (Ей бы в поле пахать, подумал я).

– Что? – не понял я очередную цыганскую игру.

– Покажи письку и я тебе тоже покажу, – уточнила она.

– Ну, вообще, дамы всегда первые, –  что-то промямлил я.

– На смотри, – она подняла все свои пять или десять юбок, которые на ней были и оголилась до пупка, – Видишь?

– Да, вижу, – согласился я, разглядывая ее «Заячий хвост» с нескрываемым интересом, я же никогда не видел …

– Ну, давай, показывай!

– Как всем? – начал я «тянуть резинку», она толкнула свою сестру.

– Давай, показывай, – она поняла, что я имею ввиду. Раз все буду смотреть, так пусть все сначала и покажут (может быть, и мама Дуня с арбузом придет и обойдется).  Они по очереди подымали свои юбки и показывали свои прелести. Даже самая маленькая подошла, и тоже подняла платьице.

– Вот, моя писька, – по-видимому, это у них было обычное явление. Но тут подошла моя очередь…

– Только руками не трогать, – начал я расстегивать свои штаны. Упираться было бы нечестно. Ну.. в общем, я тоже показал свое богатство. Тут подошел Штефэникэ, заметил, что у меня мало волосиков, тоже опустил свои штаны и показал свою гордость.

– Смотри, сколько у меня волос! – я согласился, что у него значительно больше.

– За то у него большой и смотрит вверх, а у тебя маленький и смотрит вниз, – стала защищать меня старшая сестра. Это была правдоой и он согласился. Пожалуй, это был единственный конкурс, который я выиграл, все остальные проиграл, но мне не было обидно.

Тут зашла мама Дуня с арбузом и большим, плоским медным подносом. Все радостно воскликнули:

– Арбуз! Арбуз! – и тут же забыли про конкурс красоты и стали энергично потирать ладошки. Мама Дуня не обратила никакого внимания на наши глупости. Мы, как ни в чем не бывало, застегнули свои штанишки, а девочки поправили свои помятые юбки. Только самая маленькая еще ходила с поднятой юбочкой и все спрашивала:

– А у меня хорошая писька?

– Хорошая, хорошая, – успокоил я ее, и погладил по головке, – ты любишь арбуз? Пошли.

Тут зашел самый главный – дядя Василь, огромный, черный, усатый цыган. Он оглядел всех страшным взглядом и коротко прогремел:

– Жиа!!!

В комнате моментально стало тихо, что было слышно, как мухи шевелят ножками. Он сделал жест рукой в сторону стола. Все встали на колени вокруг стола. Он достал из кармана большой складной нож, который был привязан к его широкому поясу самодельной цепочкой с металлическими бульками, как белые фасоли.

Ловкими движениями он разрезал арбуз ровно на столько долек, сколько человек присутствовало, достал себе середину и опять оглядел всех присутствующих:

– Жиа! – повторно произнес он магическое слово, уже не так громко.

За полсекунды на подносе осталась только моя долька. Я тоже взял свою дольку и мы стали дружно все хрустеть. (Наверное, с того момента для меня самое приятное зрелище на свете, это смотреть, как дети арбуз кушают). Сначала мне показалось не очень честно, насчет серединки. Отец всегда, когда разрезает арбуз, серединку делит всем по кусочку, но он взял всю средину себе. Это нужно понимать, что львиная доля пологается самому главному. Значит, у них так принято.

– Можно я посмотрю кузнецу? – спросил я, когда с арбузом было покончено. Никто «спасибо» не сказал, наверное, у них так принято.

– Пошли, – вскочил Штефэникэ и мы вышли заниматься мужским делом. Дядя Василь делал сапы и положил штук 10 железных заготовок в печку, где были раскаленные угли антрацита.

– Ты, давай берись за «Фой». Нужно хорошо продуть огонь и раскалить угли. Сейчас будем ковать, – сказал мне дядя Василь.

«Фой» – это большая брезентовая гармошка, горловина которой направлена к печке. Когда дергаешь за рычаг вверх-вниз, воздух поступает в печку и продувает огонь. Я поработал с фоем минут 10, потом дядя Василь дал мне маленький молоток, а Штефэникэ большие клещи. Сам взял большую кувалду.

На примере готовой холодной сапы он объяснил, как мы буде работать. Штефэникэ будет держать клещами раскаленную заготовку на никовальне и переставлять таким образом, чтобы то место, которое нужно ударить было надежно спрессовано между никовальней и кувалдой. За этим должен следить я и стучать своим молоточком на нужное место и точно по этому месту ударит кувалда. Когда я буду стучать, я буду говорить «Жиа», дядя Василь, когда будет ударять, скажет «Ха», а если что-то не так Штефэникэ скажет «Хопа» и все остановится.

Мы стали дружно работать.

 Штефэникэ достал клещами, раскаленную до бела, заготовку, положил на никовальню. Я своим молотком стал пробовать, как он стучится, металл был мягкий, как тесто и в принципе процедура такова, как бы из теста нужно сделать сапу.

– Жиа! – сказал я и постучал молотком.

– Ха! – и дядя Василь размахнулся от плеча и кувалда стукнула ровно по тому месту, где я отметил. При этом металл расплющился в том месте и стал в несколько раз тоньше.

– Жиа! – повторил я.

– Ха! – ответил кузнец.

– Жиа!

– Ха!

– Жиа!

– Ха!...

– Хопа! – наконец сказал Штефэникэ. Мы выпили все по кружке холодной воды и рукавом вытерли пот.

Мудрость кузнеца заключается в том, что нужно ковать железо, пока оно горячо. Действительно вначале металл хорошо гнется и растягивается, проходит немного времени и становится твердым и бесполезно его бить. Нужно опять раскалять. Поэтому работать нужно очень быстро и очень точно.

После трех заготовок дядя Василь закурил, а мы побежали за кузницу пописать.

– Давай будем писать на перекрест, предложил Штефэникэ, – чтобы все наши враги подохли.

– Давай, – согласился я.

 Мы стали в разворот и писали так, чтобы две струи шли под углом девяносто градусов и встретились в середине. При точном попадании, эти струи в точке пересечения ломаются и смешанный продукт, тоже под углом девяносто градусов, падает вниз. Т.е. получается три траектории, как угол куба. В этот момент нужно пожелать твоим врагам, чтобы они подохли. Ритуал получился и мы дружно побежали в кузницу, продолжить работу.

– Жиа!

– Ха!

– Жиа!

– Ха!...

Мама Дуня смотрела на нас и качала головой, а я ей хитро подмигивал, как настоящий цыган и деловито стучал молотком:

– Жиа!

– Ха!

– Жиа!

– Ха!...

– Хопа! – сказал Штефэникэ, когда последняя заготовка была сделана, – Пошли срать.

 – Пошли, – согласился я.

Мы побежали на кладбище, которое было недалеко от цыганского дома. Перелезли через забор и подошли к могиле Негрия.

– Давай здесь, – предложил я.

– Давай, – согласился Штефэникэ – Будем какать Москвой и посмотрим у кого Кремль выше получится.

– Идет, – согласился я.

У Штефэникэ получилась изящная конструкция с острым шпилем, а у меня тоже неплохо, но шпиль не получился. Я признал, что  Штефэникэ победил и мы побежали обратно, не вытирая попки...

Таким своеобразным способом,  я отдал свою дань неуважения Негрию. Его мерзкие дела навсегда оставили глубокий след ненависти в моем сердце. Пожалуй, это были мои последние детские шалости. Дальше я стал взрослым. Но я не жалел о случившемся и хотя держал в секрете это, я всегда был готов ответить за свой поступок. Я понимал, что внешне это смотрится как глупость, дикость, невоспитанность. Но если смотреть в мой внутренний мир, то можно было найти мотивацию моего поведения. Ниже я приведу несколько аргументов в свое оправдание, когда я был на пике ненависти во взаимоотношениях с этим кретином.

7. Бездомники

Когда я учился в первом классе мы перешли в наш дом. До этого отец потерял работу в Доминтенах и нам негде было жить. Мы перешли к бабушке отца, которая, как я раньше говорил, ненавидела маму. Отцу дали работу в Кайнарах. Это пятнадцать километров от нашего села напрямую, или двадцать пять километров в один конец по дороге. Отец каждый день вставал в пять часов утра, чтобы пойти на работу и возвращался усталым поздно вечером. Я всегда мыл его сапоги, когда приходил домой и ставил сушить. Если замечал, что сапоги пропускали воду, то ходил к сапожнику Тудор Козма, и сидел у него пока он их ремонтировал. Сапожник, дядя Козма, был без обеих ног, у него не было никаких колясок, чтобы передвигаться и он мог только ползти до порога своего домика, чтобы как-то на мир посмотреть. Его жена работала в колхозе на полевых работах как моя мама. У них была дочь. Жили они очень бедно. Когда я ему платил один рубль за ремонт, он целовал этот рубль, говорил много раз «спасибо», я ему тоже говорил «спасибо» за ремонт и, поскольку мы часто встречались, он много рассказывал открыто, ничего не боясь, потому что ему уже было нечего терять. А я всегда внимательно слушал. Он потерял обе ноги на войне, его «подкосили» из пулемета. Он также рассказывал, как наших людей ставили на передовую как «пушечное мясо» и гнали как баранов, когда по ним стреляли из хорошо оборудованных дзотов. Его оставили гнить там, где его подкосили пули, и он сам полз обратно, сколько мог. Его довели до  госпиталя мирные жители.  У него уже начиналась гангрена и ему ампутировали обе ноги. До войны при румынах он тоже был бедным и батрачил, а при советской власти был сапожником. Я думал , что такая тяжелая, горькая жизнь нам досталась, потому что мои родители и мои деды были до Советской Власти относительно богатыми и им даже удалось получить какое-то образование. Мне было интересно его мнение, простого человека, который был «ничем»  и «никем» и остался, и который воевал.

– Скажи, дядя Козма, – спросил я однажды, – а когда лучше жилось? При румынах, или при Советской Власти?

Он сказал:

– Жилось хорошо, когда румыны ушли, а русские еще не пришли...

По его просьбе, я несколько раз ходил в «Райсобес» (районный отдел социального обеспечения). Как инвалиду войны ему полагалась пенсия двенадцать рублей в месяц. Это небольшие деньги, но двадцать четыре буханки хлеба в месяц получить от государства для него было большим счастьем. Там требовали, чтобы он принес справку из госпиталя, военный билет и инвалидное удостоверение. Оказалось, что когда их гнали в бой, им даже документы не давали и военного билета у него не было. Справка из госпиталя у него была, но без военного билета его инвалидность рассматривалась как бытовая, и пенсия не полагалась. Позже, от его имени я строчил письма в те инстанции, которые подсказывал отец и добавлял свидетельства односельчан, которые воевали и подтверждали его военную инвалидность,  но ответы были неутешительными: «Ваше заявление о предоставлении пенсии по инвалидности не может быть удовлетворено из-за  недостаточности документов» и прилагался список необходимых документов для положительного решения вопроса. При каждом таком письме он плакал и говорил, что он не понял тогда приказ. Задача была умереть за Родину, а не стать инвалидом на шее у Родины-Матери. В 1965 году,  в канун двадцатилетия годовщины Великой Победы над фашистскими захватчикам,  после получения отрицательного ответа из Москвы,  Тудор Козма повесился.

Я помню,  у отца был кожаный портфель и дядя Козма кроил из этого портфеля подметки для папиных сапог раза пять или шесть.

После работы в Кайнарах отец работал в Флорештах, что не много ближе, а когда его перевели в Кетросу, то мы с мамой летом ходили к нему пешком. Это каждый раз, как бабушка поднимала бунт против мамы из-за того, что она родила столько детей и их нечем кормить, мама брала нас всех и пешком мы шли к папе. По дороге помогали по очереди маме тащить Любу, которая не могла долго ходить в свои два-три года. У моих родителей была такая философия, что если ребенку суждено родиться, то не нужно этому мешать. Мама говорила, что прерывать беременность – это большой грех. У меня столько детей, потому что Бог столько дал, и никто не в праве судить Бога за это.

Может быть, эта неустроенность и является причиной, почему Саша родился через четыре года после Любы, а не через два года,  как все остальные.

Летом, после полевых работ в колхозе, мы все время блуждали, то мы к папе, то папа к нам. Однажды мы потеряли Любу во время очередного такого похода ночью. Ей было два с половиной года, она была очень подвижная. Мы тогда с мамой шли в Кетросу и сели у колодца немного отдохнуть. Люба нашла стог сена за оградой, села на мягкое и крепко заснула. Мы долго ее искали и кричали, но было бесполезно. На второй день, люди нашли «спящую красавицу» в сене и спрашивали как ее зовут, и где ее родители. Она не могла еще хорошо говорить. Они только поняли, что она шла к папочке. Эти люди вышли на дорогу с ней и спрашивали, когда проходил какой-то мужчина:

– Это твой папа?

– Нет, и показывала ручками и пальчиками кружочки на глазах как бинокль.

– Так это ребенок доктора, – догадались они. – Он единственный в очках во всей округе. – Они принесли ее в медпункт.

В другой раз, я с мамой работал в поле, а Боря и Люба остались у бабушки отца. Иван ночевал у маминой бабушки, потому что пас корову. Был очень жаркий день, а вечером, когда люди уходили домой, мама села и сказала:

– Не хочу идти домой. Папа сегодня не придет, а ее видеть больше не могу. Дома хоть шаром покати, а просить у нее кушать – лучше повешусь. Без меня она Любу покормит и , может быть,  Боре тоже даст кусок хлеба с брынзой, а при мне – не даст. Она получает удовольствие, когда вы плачете и кушать просите, а у меня сердце обливается кровью. Господи,  и когда, наконец, у нас будет свой дом?

– Пойдем к папе, – сказал я, – Помнишь, как  в прошлый раз было хорошо. Мы чай пили горячий с печеньем и картошкой в мундире.

– Пошли! Ты не сильно устал? – спросила мама.

– Немного устал, но я выдержу, – ответил я. Только пойдем по дороге. Прошлый раз, когда мы пошли лесом, мне было очень страшно, – признался я.

– А мне как было страшно, но я с тобой ничего не боюсь. Ты уже большой. Скоро в школу пойдешь, – согласилась мама.

– Когда я с тобой, я тоже ничего не боюсь, но ночью в лесу страшно, правда?

– Это правда.

– И откуда эти звери ночью берутся? – недоуменно спросил я, – днем в лесу хорошо, тихо, птички чирикают, а ночью … Боже мой!  Все таки, это, наверное, волки были.

– Да нет, волки здесь не водятся, ответила мама. – Это были дикие кабаны. Но весной и летом они злые и могут кидаться на людей от голода. Они действительно шли за нами следом. Хорошо, что ты догадались гавкать как собака, они боятся собак.

Мы удалялись от села. Люди шли нам на встречу, спешили домой, а у нас не было дома, поэтому мы шли в противоположную сторону – к папе.

– Ты , Маня, вернулась бы обратно, – сказал нам дядя Савва Ларгири, который возвращался домой с полевой станции, – у меня плечо ноет к дождю, точно будет дождь, а ты с ребенком, ночью, пешком, в такую даль.

– Мы успеем до дождя, – ответила мама, – мой сегодня в ночь работает, а завтра все вместе вернемся обратно.

– Ну и ну, качал он головой и поспешил домой.

Мы уже прошли через Борончу, осталась половина дороги до Кетросу.

– Нужно спешить, – сказала мама. – Видишь это облако напротив нас? Это нехорошее облако. Оно как гриб и растет как на дрожжах. Будет гроза.

Мы ускорили шаг. Стало совсем тихо. Небо быстро наполнялось тяжелыми, черными тучами. Впереди нас было уже темно, в сзади нас было еще видно. Мы шли навстречу грозе. Мне казалось, что перед нами открылась гигантская черная пасть, мне стало страшно.

– Мама, не бойся, ты со мной, сказал я дрожащим голосом.

– Ты тоже не бойся, я с тобой, шепотом сказала мама.

Вдруг, по всему небу засверкала молния, что казалось, что это огромное инкрустированное пасхальное яйцо. В следующее мгновение раздался ужасный грохот. Небо треснуло в десятки мест. Выпущенный на свободу ветер бросился на нас с силой, что мы еле двигались на ногах. У нас в сумке была алюминиевая миска, из которой мы обедали. Мама одела мне на голову эту миску, сняла свой платок и крепко завязала меня как матрешку. Не дай Бог крупный град, искалечит нас.

Будем идти, согнувшись, головой вперед, напротив ветра и дождя. Смотри все время вниз, чтобы град в глаза не попал. Сейчас ничего не будет видно. Сама одела себе на голову кульком брезентовую сумку, завязалась передником. Эти нехитрые приспособления хорошо нас выручили.

Дождь бешено хлестал нас, но мы подставляли защищенные головы. К счастью, града тогда не было, но дождь был такой обильный, что дорога была как река. Местами глубина воды была до пояса. Мы держались за руки и упорно шли навстречу ветра в абсолютной темноте. Мы падали, ползли, подымались, плавали, вытаскивали друг друга, когда сбивались с дороги и попадали в глубокие ямы.

Мы упорно боролись со стихией как отважные моряки и подбадривали друг друга: «Еще немного, еще чуть, чуть. Вперед! Назад ни шагу!».

По существу, это было мое первое боевое крещение.

Мы добрались до амбулатории в Кетросу в полночь.

Дождь перестал,  а гроза еще гремела где-то далеко позади нас.

Когда отец открыл дверь и увидел нас, сразу спросил:

– Град был?

– Слава Богу, нет, – ответила мама.

– Ну, вы даете, – рассмеялся папа, – наверное, мы были очень смешными, особенно я с миской на голове, мокрый, грязный, в синяках и царапинах.

– Быстро раздевайтесь и кладите все в эту бадью.  Рядом были две большие бочки с дождевой водой. Отец принес два куска мыла и стал нас намыливать по очереди и споласкивать холодной водой. Я тогда чувствовал себя настоящим закаленным солдатом. Мы оделись в сухие больничные халаты. Отец поставил чайник на примус, смазал йодом все наши царапины, сполоснул нашу грязную одежду и повесил сушить. Потом мы пили чай с печеньем. Нам было очень хорошо и весело, много смеялись. Меня уложили спать в изоляторе. Я спал как ангел на белых простынях. Мне снились райские яблоки. Я их собирал в алюминиевую миску.

Что маме снилось, я не знаю. Позже анализируя факты, я пришел к выводу, что в эту ночь был «спроектирован» мой брат Саша. Он родился ровно через девять месяцев – 26 марта, с весом 3,600 кг,  как все остальные братья и привезли его из роддома в наш дом, который мы начали строить этим летом. Может быть, это и объясняет, почему мой брат стал врачом.

Решение о строительстве нашего дома было принято еще зимой. Тогда отец работал в Кайнарах. Мы жили с бабушкой, если можно назвать это существование «жизнью».

Однажды мама с бабушкой сильно поскандалили. Бабушка кричала на маму как рабовладелица с выражениями: «Бери отсюда, дура», «ставь туда, корова» и все такое. Мама не обращала на нее абсолютно никакого внимания, как будто бабушка была радио, а не значительная персона. Это ее бесило и она стала маму толкать. Когда мама хотела поставить на плитку казан с водой, бабушка так сильно ее толкнула, что мама полетела и упала возле порога с этим казаном. По-видимому, это была последняя капля. Мама встала и бросилась на бабушку как пантера. Взяла ее за волосы и пару раз вращала вокруг себя. Потом отпустила. Центробежные силы шмякнули бабушку в дальний угол. Мама взяла кочергу и ударила бабушку по голове. Бабушка стала визжать еще громче. Пошла кровь. Мы испугались, потому что мама очень убедительно разъяснила  ей, что если она с этого угла двинется – она ее убьет.

– Погоди, – с пеной у рта прошептала бабушка, – придет Никулай … Придет…

Мама поставила кочергу на место и стала готовить ужин. Бабушка окровавленная сидела в углу и плакала, а мама… начала петь… У мамы был необыкновенно приятный сопрано. Чем громче плакала бабушка, тем виртуознее лилась ее песня. Эта нелепая смесь оптимистической и пессимистической трагедий ничего хорошего не предвещала.

Потом бабушка устала плакать и у мамы тоже закончился репертуар. Мы все молча стали ждать отца.

Когда были слышны его шаги, бабушка вновь стала шмыгать, выдавливать из себя слезу, чтобы придать себе более страдальческий вид, тем самым усилить предстоящую акцию возмездия.

Отец зашел, как, всегда протирая запотевшие очки, повесил пальто и спросил:

– Что здесь было?

– Вот видишь, что она со мной сделала, – начала бабушка визжать, она хотела меня убить. Когда ты, наконец, поставишь ее на место?

И та-та-та … и та-ра-ра…

Отец подошел к маме.

– Что здесь было? – поднял он голос.

Мама спокойно молчала.

– Я спрашиваю, что здесь было? – грозно спросил отец, снял ремень и, не дожидаясь разъяснений, размахнулся на маму. Я понял, что мамина песенка спета, бросился к ней на шею и закричал:

– Мама не виновата! Бабушка первая начала!

Отец не ожидал такого поворота и так и застыл с поднятым ремешком. Он не знал, что делать.  Как бы он не ударил, все равно на меня попадал, а я вроде был ни при чем.

Отец бросил со злостью ремень, потоптался на месте как укрощенный зверь и процедил: «Сумасшедший дом», – он вышел на улицу, сильно хлопнув дверью.

Бабушка поняла, что акции возмездия не будет, встала из своего угла и начала приводить себя в порядок. Благо, мама поставила на плиту казан, чтобы греть воду. Она помыла себе голову. Все оказалось не так страшно, как она думала. И удар не был такой сильный. Через полчаса бабушка уже выглядела как огурчик и бурчала все время, какой отец «тряпка» и какая мама «стерва». Я оделся, взял папино пальто и шапку и вышел на улицу. Отец сидел на бревнах и вроде уже остыл.

Он оделся, и мы стали переставлять бревна, чтобы они не мокли.

– Как это было, – спросил отец.

Я объяснил все, что видел и добавил:

– Мама не виновата.

– Да я знаю, – сказал отец, – Понимаешь, жизнь это театр и в этом театре мне досталась плохая роль. Я не могу ее играть.

– Я понимаю, – сказал я. Хотя до меня не доходило, при чем тут театр, роль и все такое. Для меня было достаточно, что отец сказал:«Да, я знаю, что мама не виновата».

– Но как мы дальше жить будем? – спросил я.

– Дальше? Дальше будем строить наш дом – сказал отец, – вот здесь на этом месте. Большой, большой дом, из шести комнат, понимаешь?

Он взял уголек, повернул вверх дном ржавую жестянку, на которой летом мы пекли баклажаны и перцы на костре, и стал рисовать планировку дома. Мы долго обсуждали проект. Это был мужской разговор,  на много важнее чем женские слезы и скандальчики. Потом мы поужинали. Родители смотрели в свои тарелки, а мне не терпелось рассказать маме о проекте нашего дома.

Тогда мама прилегла со мной, я ей шепотом рассказывал, какой у нас будет замечательный дом. Она меня гладила, ласкала, целовала и шептала мне, что я спас ее от страшного суда.

– А почему бабушка так тебя ненавидит? – спросил я маму.

– Я тебе расскажу в другой раз почему, а сейчас спать. 

На второй день отец взял из больницы телегу с лошадьми, мы погрузили в телегу краску, которую он выписал для нашего дома и мы поехали в Нэдушиту. После грозы было солнечно и хорошо. Было много сломанных деревьев, у некоторых домов пострадали крыши. Как мы и предполагали, тогда бабушка Любу покормила, а Борю нет. Сказала: «тебя мама покормит». Боря долго места себе не находил, все бурчал: «Где мама? Где мама?» - и во время грозы открыл дверь на улицу. Образовался сквозняк и половину крыши ветер унес как парашют. Конечно, виновата была мама, потому что она вовремя не пришла и не покормила ребенка. Мама сильно не расстраивалась, говорила, что ее Бог наказал за жадность. Бог кому-то дает, у кого-то берет. Ему свыше виднее, что делать.

У нас были большие планы. На площадке возле речки было заранее подготовлено большое количество глины, около 20 телег. Эта глина хорошо размокла. Отец выписал из колхоза солому, которую расстилали на глину и размешивали глину с соломой, гоняя лошадей по кругу, в этом деле Иван был большой мастер.

Мама прошлась по селу и попросила родственников и сочувствующих помочь  нам делать кирпичи из глины для нашего дома.

К обеду глина была размешана и издалека смотрелась как огромный торт.

Пришло много людей. Около сорока человек. Мужчины таскали глину вилами, а женщины руками трамбовали глину с соломой в формы и аккуратно выравнивали верх. Потом форма снималась и сырые глиняные кирпичи, как домино оставались ровненько в ряд.

К вечеру глиняно-соломенный торт превратился в одну тысячу кирпичей. Этот вид работы у нас называется «клакэ». Люди помогают и мы в свою очередь помогали тоже, когда просили.

После работы людей нужно накормить. Мама готовила большой казан «замы» (куринный суп), плацинды, салаты, а отец выписал из аптеки несколько литров спирта и смастерил неплохую водку для мужчин. После ужина, люди долго еще рассказывали разные истории, хохотали, пели. Так у нас принято. Мне было очень приятно, что люди уважают моих родителей и искренне хотят помочь.

После «клаки» были очень жаркие дни, кирпичи стали твердыми и не такими тяжелыми. Мы их несколько раз переворачивали, потом складывали пирамидкой, чтобы они хорошо высохли. За этот месяц был разобран каменный забор, построенный еще дедушкой Ионом, и заложен фундамент дома высотой около одного метра, половина в земле, половина над землей.

Отец договорился с дядей Мошку Кандель, который был хорошим плотником и он сделал для нашего дома 5 дверей и 8 окон. Два мастера из Борончи сделали кладку, а в августе мы сделали еще одну «клаку» и штукатурили глиной дом снаружи и изнутри, а также замуровали потолки. Крыша вначале была из камышей, а через несколько лет заменили на шифер.  Когда мама белила внутри дома пришел учитель Филипп Георгиевич Кужба и записал меня  в школу. Я хорошо помню этот день и запах новых учебников. Мама сама купила мне учебники, повела за ручку в школу, посадила за первую парту и шепнула мне на ухо, чтобы я всегда был первым.

Мы по-прежнему жили бедно, но у нас у всех был необыкновенный энтузиазм, потому что у нас был свой дом. Дом был далеко еще не готов, мы еще лет десять работали, чтобы привести его в приличный вид. Но все-таки у нас был свой дом, куда мы всегда спешили. « Кэсуца ноастрэ – куйбушор де небуней» (Наш домик- гнездышко шалостей)

8. Негрий

Однажды вечером в наш дом зашел Негрий.  Он был пьяный. Мы делали уроки, отец читал, а мама шила. У нас у всех была глубокая неприязнь к этому кретину. Многие наслышались о нем от наших родителей и других людей. Никто не ожидал ничего хорошего от этого визита, а родители аж побелели от негодования и молча смотрели на него.

– Чего смотришь? Буржуй недорезанный! – обратился он к отцу, – Водку принеси!

– У нас водки нет и никогда не было, – сказал отец, – ты наверное что-то перепутал. Здесь не чайная и не буфет, – отец стал читать дальше и перевернул страницу , тем самым давая понять, что прием окончен.

– Я знаю, что у тебя нет, к бабке сходи! У нее всегда есть! – заорал Нергий.

– Так  в чем дело? – удивился отец, – вот и сходи к ней. Мы давно живем отдельно, я понятия не имею, что  у нее есть и чего нет. Пожалуйста, не мешай детям делать уроки.

– Ох, как мы заговорили, – орал он, – как ты разговариваешь с заведующим Советской Власти? Ты что в Сибирь захотел? Водку принеси! Понял!

Отец встал. Я с Иваном тоже встали и вышли молча из-за стола.  Негрий стал мерзко икать  и крутить головой как бугай.

– Митя, – сходи к бабушке и спроси, есть ли у нее водка, – сказал отец мне.

– Нет! – заорал Негрий, – сам сходи и без водки не возвращайся! Понял!?

– Хорошо, – сказал отец и вышел на улицу.

Наступила минута молчания.

Я стоял в стороне от мамы, которая стояла неподвижно как памятник. Мама была беременна Сашей… История повторяется…

– Маня… – начал мычать Негрий, – Маня… , – мотал он головой, икая, а пьяные глаза блуждали по сторонам. Он стал приближаться.

– Какие у тебя сиськи, Маня… – он нагло протянул руку в ее сторону.

– Не трогай мою маму! – закричал я и вцепился в его руку. Его рука была мягкая, как тесто. Он пытался от меня отмахнуться, но я почувствовал в себе необъяснимую силу.

Другой рукой он нажимал на мою голову. Он понял, что я буду кусаться и стал вращать меня вокруг себя.

– Отойди щенок! Убью! – он отшвырнул меня к стенке, но в следующее мгновение я оттолкнулся от стены и со всей силы влетел головой в его живот. Наверное, я попал куда надо, потому что он застонал, сделал шаг назад, упал на спину и ударился головой о порог.

Я полез на него, собирая кулаки и с размахом от плеча стал колотить его в нос. С него потекла кровь как из резаного кабана. Я и не знал, что с другой стороны Иван бил его ногами ниже живота и его руки были заняты этой проблемой. Я не могу объяснить, откуда у меня взялось столько силы. Я хотел ему пасть порвать. Двумя руками залез ему в его вонючий рот и резко рвал в сторону, но его жирный рот растягивался как резиновый.

– Топор.. Топор…, – стал суетиться Боря.

– Хватит! – сказал отец, который дальше коридора никуда не пошел.

Мы отошли с Иваном в сторону. Негрий повалялся несколько минут на полу, стонал и икал. Потом с трудом поднялся и ушел.

– Что теперь будет? – спросила мама, после того как мы немного помолчали, – теперь он нам не даст жить.

– А он и до сих пор не давал жить, – сказал отец, на большее он и не способен.

– Я знаю, что делать, сказал я. – Я буду за ним следить, когда он сильно пьяный придет домой ночью. Я полезу под кровать и когда он заснет – подожгу дом. Он пламенный коммунист, вот пусть и сгорит…

– А нас всех за это расстреляют.. – продолжил отец, – это слишком дорогая цена за одного подонка.

Я вот что скажу. Негрий сталинист. Он уже политический труп. Сейчас к власти приходят хрущёвцы. Они его и задавят. Эти волкодавы везде так делают. Они собирают грехи своих предшественников, критикуют их, убеждают людей, что они виноваты в существующих проблемах  и для того, чтобы нам было всем хорошо – достаточно их устранить. Потом сами и устранят их. Не нужно им мешать. Они его породили, они его и сожрут. Вы делайте вид, что ничего не произошло, или что это была шутка. Кроме того, насколько я понимаю, у него цирроз печени начался, а это неизлечимо. Ему осталось несколько лет хорошо помучаться. Пусть теперь он нас боится. Не будет же он жаловаться, что дети его побили.

Отец был прав. У Негрия начались черные деньки. Мне кажется, он нас, действительно боялся. Когда было торжественное собрание в честь годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции произошел комический случай с Негрием.

Я с мамой тоже пошел тогда на демонстрацию. Мама, вообще не любила эти революционные манифестации, но ее бригадир сказал, что те, которые выйдут на демонстрацию в тот же  день получат 2 кг масла на складе. А это был хороший куш.

После того, как мы прошлись строем по главной улице, тем самым, «демонстрируя солидарность со всеми трудящимися мира», начался тожественный митинг, где выступали председатель колхоза,  директор школы,  парторг и какой-то вождь из района. Они заканчивали свои речи в оптимистическом тоне:

«Да здравствует Коммунистическая Партия Советского Союза!». При этом все присутствующие должны были три раза скандировать: «Ура! Ура! Ура!». Все это получалось не совсем складно, поэтому, те, что были на сцене сами кричали «Ура!» и, судя по выражению лица районного вождя, все было сносно.

Тут директор школы, который был тамадой митинга объявил:

– Слово имеет товарищ Негрий!

Я с мамой оказался в центре толпы и уходить было поздно. Мы молча посмотрели друг на друга и мама крепко сжала мою ручку. Я почему-то очень напрягся и подумал «Тебе дали слово – вот и скажи, только запомни, дурак, одно слово не больше».

Негрий вальяжно прошел к трибуне и как подобает вождю осмотрел толпу снисходительным взглядом. Когда наши глаза встретились, он как-то смутился и сделал громкий «Кгхы» в микрофон.

– Очень хорошо, подумал я, – достаточно, больше не надо.

Мне очень хотелось верить, что этот «конфюз»  с Негрием получился из-за меня с мамой. Возможно, это вышло так, просто потому, что он был дураком и не подготовил заранее бумажку. Кто его знает? Но он действительно, не смог выдавить из себя больше ни звука. Он упорно держался за микрофон, напрягая весь свой ум с такой силой, что его физиономия стала багроветь, но кроме нескольких «Кгхы» в течение  5 минут ничего не смог сказать. Самое смешное, что он не сдавался и продолжал публично мучиться, демонстрируя дефицит интеллекта перед народом.

Люди на сцене стали переглядываться и пожимать плечами. Я с мамой тоже переглянулись с нескрываемой улыбкой.

Мама начала смеяться, сначала тихо, потом все громче и громче. Это заразило рядом стоящих людей, которые стали смеяться тоже. Через несколько мгновений вся толпа хохотала. Это был праздник! Почему бы ни повеселиться.

Директор школы подошел к микрофону похлопал Негрия по плечу и хотел забрать микрофон, но он упорно не хотел его отдавать, от этого народ смеялся еще сильнее.

– На этом торжественное собрание закончилось, – объявил директор уже без микрофона, после того, как сделал несколько шагов вперед к краю сцены. Но его уже никто не слушал. Люди держались за животы.

По дороге к колхозному складу люди продолжали смеяться, а когда пришли, тут уже была большая очередь.

– Вот Маня идет, – пустите ее без очереди, она лучше всех смеется, – кто-то предложил из толпы.

– Иди, Маня, распишись, – кликнул заведующий склада.

– А зачем расписываться? – удивилась мама, – сказали же, те кто выйдут на демонстрацию получат 2 кг масла. Все видели, как я с ребенком демонстрировала солидарность? Вот, давай 4 кг масла, на меня и на ребенка.

– Нет, Маня, не 4 кг, а 2 кг. А расписаться нужно, потому, что потом будут высчитывать из зарплаты, в конце года.

– Ах, вот оно что, – расстроилась мама, – так масло дается или продается?

Если продается, тогда – спасибо, не надо. Я на 10 рублей лучше поросенка куплю. А если дается, так всем дается по-братски. Что, мой ребенок, не человек, что-ли?

Получился «конфюз. Люди думали, что масло дают на халяву в честь праздника и даже не спрашивали об этом. Ну, типа, как на Новый год детям конфеты в школе Дед Мороз раздает. Люди перестали смеяться. Тут одна женщина, которая раньше получила масло сказала:

– Тогда мне тоже не надо. Скоро рождественский пост. Я возвращаю обратно масло.

Заведующий склада не знал, что делать. У него не было инструкций, как принимать обратно масло. Испортить ведомость выдачи, или завести новую. Процесс раздачи остановился. Люди уже не хотели получать масло, возмущались. Каждый вспоминал дословно, как им было сказано. Вот Маня молодец! Думает вперед. А мы губу раскатали, что сейчас масло жрать будем килограммами.

– Да не расстраивайтесь вы, – сказала мама, – вот председатель идет! У него и спросим.

Председатель колхоза, Леонид Кравчук, директор школы Федор Морошан, районный вождь  и Негрий приближались к складу посмотреть, как народ ликует.

– Товарищ председатель, – обратилась мама, – Люди  не понимают. Масло дается или продается, разъясните, пожалуйста.

– Конечно, дается, Маня, в честь праздника, – сказал председатель.

– Все слышали!  – крикнула мама, – масло дается бесплатно! Дай сюда ведомость.

– Нет, Маня, ведомость нужна, чтобы списать потом масло на общеколхозные расходы. Понимаешь, Маня, бухгалтерия вещь строгая, – разъяснил председатель.

– Понимаю, – сказала мама, – вот и напишите своей рукой «Ведомость бесплатной раздачи масла в честь праздника 7 ноября» и распишитесь.

Председатель был загнан в угол. Он достал свою ручку и дописал, как мама сказала.

– Теперь ты довольна? – спросил председатель.

– Ура! – крикнула мама, и вся толпа крикнула «Ура».

– А теперь давай 4 кг масла, – сказала мама заведующему склада и сунула ему ведомость под нос. Наступила минута молчания.

– Если тебе что-то не ясно – иди, спроси председателя, пока он не ушел, – сказала мама, – мне уже все ясно.

– Товарищ председатель, а как быть с ребенком, дать ему масло, или нет? – спросил заведующий склада.

– Масло дается только тем, которые работают в колхозе, понятно? – занервничал председатель.

– Так  ребенок все время с ней в поле, – начали поддакивать люди.

Председатель стал разъяснять районному вождю, что у мамы пятеро детей и она борется за масло.

– Конечно, ребенку нужно дать  масло, сказал районный вождь.

– Ура! Запищал я и мы получили 4 кг масла. Люди так искренне радовались за нашу победу, обнимали маму, говорили, что она умница. Они догадались, что председатель попался на показухе и не хотел ударить лицом в грязь перед районным начальством и теперь всем масло достанется бесплатно.

– Вот здорово, сказала мама, сегодня мои дети не только увидят масло, но и попробуют.

Знаете, когда в школе на уроке истории учитель рассказывал, как тяжело жилось рабам в Древнем Риме, что у них не было никаких прав и только хорошо кормили, чтобы они хорошо работали и воевали, мой старший Иван сказал:

– Хорошо было рабам, их кормили, а мы голодные работаем.

Тут учитель разъяснил, что сейчас мы живем нелегко, потому что строим социализм, а когда мы его построим и будет коммунизм, то тогда у всех будет в достатке и колбасы и масла и белого хлеба.

– Что такое «колбаса» я знаю, – сказал Иван, – я видел, как наши «патриции» коньячок в чайной выпивают и закусывают колбасой… Хорошо пахнет… а что такое «масло» я не знаю, наверное, это что-то очень вкусное…

– Маня, возьми мое масло, сказала женщина, которая хотела его сдать обратно.

– Да ты что? – рассмеялась мама. У нас 4 кг!

– Возьми, возьми. Я дарю от чистого сердца. У меня пост, а у тебя дети. Возьми, – настаивала она, – без тебя все равно никому ничего не досталось бы.

– Ну, хорошо, я возьму. За это я подарю тебе самый красивый рисунок ковра, который у меня есть, ты же зимой будешь ковер ткать, не так ли?

– Вот и договорились, обрадовалась женщина, – И еще, я хочу тебя попросить Маня, когда моя дочка будет выходить замуж, чтобы ты, обязательно пришла на свадьбу. Без тебя не будет весело. Обещаешь?

– Я не знаю, – сказала мама. – У меня все время денег нет, одеть нечего. Если будет не очень холодно, приду и я ей сделаю такой свадебный торт, что в Москве такого не видели. Только для торта мне нужна будет сметана, яйца, масло! Договорились?

– Договорились! Ну и люблю я тебя, Маня! Чтобы ты была здорова!

Моя мама очень хорошо рисовала, а в планировках ковров была известна не только в нашем селе, но и в соседних селах. Тогда ковры ткали вручную и люди хотели, чтобы ковер был необыкновенно красивым , как ни у кого! Мне очень нравились мамины рисунки ковров на миллиметровой бумаге, особенно большие «разбои» разукрашенные цветными карандашами, к которым прилагались расчеты, и схемы по части технологии, где должны быть «узлы», «пасы» ,  «лацы» и все такое. Люди рассчитывались за проекты продуктами, иногда деньгами или комбикормом для поросят.

Кроме того, мама делала рисунки для вышивания занавесок, ручников, салфеток и скатертей. У нее была толстая папка, которая досталась ей от старших сестер с подобными проектами. Все занавески, ручники, скатерти, наволочки, пододеяльники в нашем доме были вышиты мамиными руками и они были очень оригинальными.

Пока мы были маленькие все наши рубашки, штанишки, платья ночное белье также были шиты мамиными руками. Она умела кроить и особенно увлекалась моделями свадебных платьев. У нее была другая толстая папка с раскроями и люди часто пользовались ее услугами.

Мама была мастерицей по части приготовления свадебных тортов с разными украшениями из разноцветных кремов, а также украшением свадебных блюд всякими рыбками, цветочками, птичками, поросятами и всякого такого, которое делалось из яиц, моркови, красной свеклы, перца, тыквы и прочих цветных  продуктов. Часто маме заказывали печь печенья на свадьбах. У нее было много разных форм для теста. Ее гусеницы, рачки, медвежата, рыбки, кренделечки, звездочки и орешки были очень вкусны и оригинальны. Мне нравилось помогать маме делать эти заказы, и я восторгался ее умением.

По дороге домой, мы остановились у калитки цыганского дома и мама кликнула Дуню.

– Масло хочешь? – спросила мама без церемоний поздравления с великим праздником.

– Хочу! – Сразу согласилась Дуня, – и подсолнечное и сливочное, да и от сала не откажусь.

– Вот тебе 2 кг масло сливочного. Кушайте на здоровие!

– Маня, ты что, – удивилась Дуня, – у меня денег нет.

– А я с тобой коммерцию хочу делать, понимаешь – стала хохотать мама. – я хорошую сапу хочу. Твой Василий знает какую. Посмотри на мои руки. Мне нужна такая сапа, чтобы удобная, как игрушка была и все лето точить не нужно было.

– Это можно, – обрадовалась Дуня и стала хохотать тоже.

Вечером этого дня был устроен для меня день рожденья. Я же родился 6 ноября в канун коммунистического праздника. Отец не был на демонстрации. В больнице за это масло не давали. Он от души рассмеялся от наших рассказов. На ужин у нас были вареники, обильно политые маслом. Отец констатировал, что это «выступление» было концом карьеры Негрия. Он как всегда был прав.

Негрий после того как народ публично его осмеял, стал еще сильнее пить, валялся где попало и делал под себя на глазах у людей. Жена его бросила и уехала в Россию. Однажды зимой его нашли мертвым под забором, где он упал после сильного опьянения и замерз. Местные власти решили похоронить его с почестями. Я был тогда в 5 классе и играл в духовом оркестре на баритоне. Наш оркестр должен был играть похоронный марш этому негодяю, чтобы ему было веселее попасть в ад. Я отказался играть. Меня вызвали к директору. Федор Васильевич Морошан, когда-то учился с мамой в одном классе и доводился нам дальним родственником по линии бабушки отца. Он начал меня убеждать и по хорошему, и по строгому, что надо. Я отказался наотрез, сказал, что он воняет и не могу это органически переносить. Его похоронили без меня. Ребята сильно замерзли на кладбище с холодными трубами, а я маме рассказывал, как я себе представляю похождение Негрия по Аду.

– Представляешь, мама, – сочинял я, – попал, значит Негрий в Ад. Ну, начальник Ада, Скараоцки обрадовался и говорит:

– Заходи, дорогой, мы тебя давно ждем. Ну, поскольку ты был заведующим при Советской Власти, ты можешь выбирать рабочее место по желанию.Так что мы сейчас пройдемся по Аду и, где тебе понравится, там и останешься на веки веков.

Идут, значит, они по Аду.

В одном месте, на большой сковороде, грешные танцуют, а черти огня прибавляют по желанию.

– Ну, как, нравится здесь? Видишь, грешные танцуют им весело, – спросил Скараоцки.

– Нет, я не люблю танцевать, – отвечает Негрий.

– Пошли дальше, – согласился Скараоцки.

В другом месте, грешных в большом казане со смолой варят, но Негрию и это не понравилось. В третьем месте грешных на колы сажают…  Тоже не понравилось.

– Пошли дальше, – говорит Скараоцки. Они пришли к большому озеру. Только вместо воды в этом озере г.... бродит. Вонь страшная. А в этом озере стоят грешные в дерьме по шею и курят.

– О, это мне нравится, – говорит Негрий. Ему дали сигаретку и он курит радостный, что попал куда хотел. Вот повезло!

Но, тут Скараоцки с берега командует:

– Кончай перекур! Повернуться вверх ногами…

9. План

Мамин рассказ о подробностях моего рождения произвел на меня сильное эмоциональное потрясение. В моем представлении все героические поступки известных мне героев казались мелочью по сравнению с подвигом, который совершила мама ради того, чтобы я появился на свет.

У меня было особое чувство восприятия по части переживаемых моментов, которые ассоциировались в моем воображении с многочисленными обстоятельствами и причинно-следственными событиями тех времен. Я  искренне переживал ее боль. Когда мама делала паузу, и слезы капали на стол, я понимал ее глубже, чем объяснение словами, или описания ее состояния на сотне страниц.

У меня возникало огромное желание, сделать что-нибудь великое для мамы в награду за ее страдания ради меня. И эта голубая мечта, эта награда, это великое было всего-навсего пальто…

Я начал упорно думать, как добыть эти 250 рублей, чтобы исполнить заветное желание мамы. Но как я не ломал голову, ничего путного не придумал.

В конце концов, я решил посоветоваться с отцом.

После ужина, он обычно выходил на улицу и сидел на скамейке под большим ореховым деревом. У кого были вопросы, садился рядом и задавал их. Отец отвечал ненавязчиво, аргументировано, с поправкой на возраст и уровень интеллекта, с хорошими и плохими примерами и как поступали великие люди в подобных ситуациях. К этому времени к нему приходили иногда люди посоветоваться, как поступить. Часто у них проблемы были семейного характера, типа, как уладить скандал с женой или детьми, иногда по части здоровья и самочувствия. Я часто подслушивал эти разговоры. Они проводились спокойно, без бутылки и без курения, а когда люди уходили, то на прощание благодарили отца за умный разговор.

За несколько дней до этого вечера, я помню спросил отца на счет героев.

– Как ты думаешь, папа, на самом деле существовал такой герой Павлик Морозов, или он придуман?

– А ты как думаешь? – спросил он.

– Мне кажется, он придуман.

– Мне тоже кажется, что он придуман. Во всяком случае, я в это не верю.

– А как насчет Александра Матросова? – спросил я.

– Я думаю, что физически такой человек существовал, и его действительно, убили из пулемета. Но, что касается героического поступка, то все это придумано. Когда я работал в госпитале в конце войны, я читал эту книгу. Книга сама по себе пустяковая, но для изучения русского языка, вполне годится. Я обратил внимание на два момента. Первый. Когда Александр Матросов пошел закрывать своей грудью амбразуру противника, то он закричал: «За Сталина! За Родину!». Второй. В конце книги было написано, что его подвиг повторили 163 солдата. Это было одно из первых изданий. Сейчас вы читаете пятое издание. Здесь уже его последними словами были: «За Родину! За Победу!» и его подвиг повторили 1960 солдат. Вот ради этих двух моментов и была сфабрикована легенда и написана книга. Кто его знает, что он сказал перед тем, как его убили. Может быть, он просто выругался по-русски, что скользко и на пьяную голову неудачно выпрямился. Тут его и подстрелили. Стране нужны были такие герои. Вот они и создавались. По этой части в Политбюро отличились Хрущев и Суслов. Создавать героев посмертно не так уж сложно. С мертвыми легче врать. Все кругом погибли и концы в воду. С живыми тяжелее врать. Тем не менее, живые герои создаются тоже. Да что далеко ходить. Вот рядом с мамой работает Вера Деонисовна Балан. О ней уже несколько раз в газетах писали, как она хорошо работает. Ты присутствуешь при рождении нового героя. Сейчас нужны герои Социалистического Труда. Вот увидишь через несколько лет она им станет. Иначе, зачем врать, что она собрала со своей нормы урожай кукурузы в два раза больше, чем все остальные. Мы же знаем, что нормы одинаковы, одинаковые семена, одинаковая обработка, а готовый урожай собирается подряд машиной по всей бригаде. То есть, нет никакой индивидуальной отчетности.

На ужин у нас был жидкий суп с хлебом. Тогда мы хлеб покупали в магазине. Норма отпуска была одна буханка в день. Этот хлеб резался на восемь одинаковых частей. Всем поровну, не зависимо от возраста, цвета глаз и вероисповедания. Это, конечно, было мало, но тогда только начинали строить коммунизм, на трудодни пшеницу не давали, и все покупали хлеб в магазине. Хлеб пекли в Дрокии, и когда дороги были плохие, часто были перебои с доставкой. Вдобавок ко всему, хлеб был низкого качества с плохо перемешанным горохом и кукурузой. Кто жил получше и имел свое зерно, этим хлебом свиней кормили. На нашу семью из восьми человек  одна буханка в день была просто смех. Начались хрущевские времена. Он начал свою политику с программой сбора 280 млн. тонн зерна по всему Советскому Союзу, тем самым догнать и перегнать Америку. Перевод крестьян на зарплату и отмена натуральных взаиморасчетов в колхозах была неудачной реформой, потому что люди от голода просто стали воровать все, что попало из колхоза.

Я помню, тогда по всей стране с успехом показывали фильм «Русское чудо», который рассказывал, как советский народ победоносно преодолевает трудности войны, индустриализации, коллективизации, а теперь и химизации народного хозяйства.

Какой-то шутник рядом с  большой красной афишей «Русское чудо» воткнул в землю палку, на которой была нанизана буханка хлеба и черная надпись «Русское чудо»... Иван взял и отломил кусок хлеба и съел, сказав, что для такой политической акции достаточно и полбуханки хлеба. Прошла молва, что Иван автор этой затеи и отца несколько раз вызывали в школу и на партбюро с объяснениями. Отец говорил, что хлеб действительно чудесный, сказочный. Представляете, всего один хлеб на восемь человек и мы все сыты и счастливы... Тогда представитель из района спросил отца: «Может быть, вам советский хлеб не нравится? Что, румынский хлеб лучше был?». По существу, нужно было прямо ответитить, какая окупация лучше: советская или румынская. Но, поскольку третья алтернатива не прозвучала, отец ответил уклончиво, что хлеб грубого помола, с медицинской точки зрения, значительно полезнее. Они долго отцу разьясняли, как нужно воспитывать детей, на что отец заверил, что он полностью контролирует эти вопросы, а в данном случае, ребенок проявил бережное отношение к хлебу. У нас был уже другой парторг, Петр Иванович Постован. Он был наслышан о наших взаимоотношениях с Негрием и чтобы завоевать популярность, стал на сторону отца. Через некоторое время, в порядке исключения, нам увеличили норму до 10 буханок в неделю.

Иван первый закончил трапезу и, оглядев всех, сказал:

– Братцы, я голоден.

– Это все, – сказала мама.

– Иван, иной раз полезно попоститься, – добавил я, став сразу на сторону мамы.

– Но мне этого мало, – сказал Иван, – может быть, для Саши в его 5 лет и достаточно, но я голодный.

Саша на всякий случай передвинул свою тарелку поближе к себе и переставил свой остаток хлеба на другую сторону тарелки, подальше от Ивана.

– Саше расти нужно, а ты Иван уже в дверь не влезаешь, – рассмеялась мама. – Попозже я сделаю несколько лепешек, хочешь?

– Что мне твои лепешки? Я хочу полметра колбасы, понимаешь? – популярно объяснил Иван, явно нервничая. – Вот так,  поломать ее пополам, один кусок есть, а другим закусывать, – понимаешь? Я каждый день о колбасе думаю так смачно, что вокруг меня собаки облизываются.

– Порции останутся для всех одинаковыми, – сказал отец. – Я подумаю, как их увеличить.

– Что ты придумаешь? – огрызнулся Иван. – Сегодня был суп с двумя фасольками, а завтра будет с тремя фасольками. Да?

Наступила минута молчания... Все поняли, что Иван переборщил со своим аппетитом. Отец аж побелел.

– Если хочешь, можешь съесть мою порцию, я перебьюсь. Бывало, что я по три дня подряд ничего не ел и ничего не случалось, – сказал отец и вышел на двор.

Мама передвинула порцию отца Ивану.

– Да не буду я есть его порцию, – это мне на один зуб, а у меня тридцать зубов, понимаете? – Иван встал и начал с остервенением чистить зубы солью (зубная паста была для нас роскошью).

– Ты, Иван, с научной точки зрения, очень интересный «homo» экземпляр, – сказал я. – Ты сначала говоришь, а потом думаешь. Это редкое явление в природе. Тебе нужно показаться в Академии Наук. Там, наверняка, перед испытаниями кормят.

– Знаешь что,  профессор, ты бы поработал денек на тракторе с таким обедом. К вечеру выть будешь от голода, не думая.

– Однако мы все работаем и на колбасу ни у кого аллергии нет, тем не менее, почему-то ты должен портить людям аппетит. Ты что особенный?

– Нет, я не особенный, но голодать и терпеть я больше не буду! Как сказал Великий Ленин «Мы пойдем другим путем!».

– И что ты пойдешь отбирать хлеб у соседа, как Негрий отбирал у нас? – поинтересовался я.

– Нет, у людей отбирать я не буду, а у колхоза, почему нет? Когда колхозу было нужно – отбирал у людей землю, лошадей, зерно а людей гнал в Сибирь. А теперь мне нужно! И я не успокоюсь пока не заберу все, что они взяли у нас. – Иван вышел на улицу.

– Ну ладно, папа, иди поешь, – подошел он к отцу.

– Да нет, что-то апетита нету, сказал отец.

– Ну ладно … я был не прав…

– Вся беда в том, что ты абсолютно прав, – сказал отец. – Вы растете, работаете, вам нужно хорошо питаться. Это не дело. Нужно что-то изменить в нашей жизни, вы уже большие. Но ты куда-то собрался. Иди. Поговорим потом.

– Ну, я пошел, – сказал Иван.

Война, войной, но на свидания Иван ходил каждый вечер.

– Папа иди, покушай, стал я просить отца.

– Нет, сегодня не буду, – ответил отец.

– Так что мне с твоей порцией делать?

– Отдай собаке. Она тоже голодная.

– Ладно, – Я покормил Гривея, помог маме прибрать, потом вышел на улицу и сел рядом с отцом.

Мы помолчали немного.

– Папа, мне нужно с тобой посоветоваться, – осторожно начал я. Мне нужны деньги, 250 рублей, как их заработать?

– Ого! 250 рублей. Это моя трехмесячная зарплата. Это большие деньги. Для чего тебе нужно?

– Я хочу купить маме хорошее пальто, – без выкрутасов поставил я задачу ребром.

– Сильно! – сказал отец. – Мне пока за десять лет не удалось это сделать, а маме, действительно, нужно пальто. Если бы мы жили в Америке, я бы на одну зарплату смог бы купить маме тридцать три штуки пальто... А так, мы строим коммунизм и пока на питание не хватает.

– Ты хочешь сказать, что в Америке твоя работа оплачивается в сто раз больше? – удивился я.

– Ты хорошо считаешь, именно так, – ответил отец.

– Но это дико несправедливо, – возмутился я.

– Ну, эта претензия не ко мне, а к диктатуре пролетариата. Я делаю, что могу. У меня скромная цель в жизни, чтобы вы хорошо закончили школу и уехали подальше из этого котла.

– Так что, это невозможно?

– Почему невозможно? Если сильно захотеть – все возможно. Есть вещи, которые взрослые не могут делать, а дети могут, – сказал папа. – Я тебе раскажу о своём плане, только ты должен держать его в секрете, иначе все лопнет, как мыльный пузырь. Только ты и Иван об этом должны знать.

– Давай! – обрадовался я. После инцидента с Иваном, я не рассчитывал, что разговор получится.

– Вот посмотри, – начал отец, – там за речкой есть сливовый колхозный сад. Сливы очень хорошие. Агроном Григорий Базик хорошо поработал. Это он выбирал для нашего сада двадцать штук сливовых деревьев, которые мы посадили в прошлом году.  Они начнут давать урожай через несколько лет. А в колхозном саду в прошлом году все пропало и в этом году все пропадет. Они не подумали, что будут делать с урожаем. Консервный завод в Дрокии еще не работает, транспортировать их далеко невозможно, тары нет. Вот они и заполнили ларек сливами по 11 копеек кг, и никто их не покупает. Конечно, их можно сушить. Это не плохой продукт. Но в колхозе все зависит от председателя. Наш Леонид Кравчук городской партийный деятель и в сельском хозяйстве ничего не смыслит. Ты пойдешь к сторожу и попросишь, чтобы он тебе разрешил взять испорченную сливу с земли. Запомни, только с земли! Для достижения цели достаточно пятьдесят ведер слив. Если тебя кто-то спросит, зачем ты сливу плохую собираешь, скажешь, что нечем свинью кормить. Но лучше никому на глаза не попадться. Потом ты возьмешь у дяди Георгия перегонный аппарат. Он тебе его установит и покажет как с ним работать. Из аптеки я выпишу двадцать стеклянных бутылей и полиэтиленовые мешки. Когда слива перебродит будешь гнать «цуйку» (сливовка). Запомни хорошо! Не самогон, а «цуйку»! Это большой секрет. Дело в том, что гнать самогон из свеклы, картошки, сахара и зерна категорически запрещается по закону. Но к этому закону есть примечание, написанное мелким почерком, в котором говориться, что разрешается переработка винограда и фруктов с индивидуальных подсобных хозяйств для получения алкогольных напитков крепостью ниже 40º. Если дело дойдет до конфликта, у нас все будет по закону. Но лучше не попадаться на глаза. Люди пока, что об этом не знают. Для них все что белое – это самогон. Но, юридически, «цуйка» и самогон – две большие разницы. У нас сливы в подсобном хозяйстве есть, вот и прекрасно. Из 500 кг сливы у тебя получится 150 литров цуйки крепостью 36º. Осенью,  когда начнутся свадьбы, ты продашь 100 литров по 2 р 50 коп за литр, а 50 литров оставишь на весну. Лучше закопать, это надежнее.

Таким образом, ты заработаешь 250 рублей и решишь проблему.

Но это еще не все. Когда закончишь со сливой, останутся еще два-три мешка косточек. Это очень ценный продукт для свиней. Они содержат все необходимые соли, клетчатку, кальция, каротина жиров и все такое. Если будешь кормить свиней только кукурузой и картошкой, то коэффициент полезного действия очень низкий. Мы будем покупать каждые четыре месяца маленького поросенка. Вопрос кормления свиней очень серьезный и к этому нужно готовиться. Эти косточки мы перемелем, и будем называть продуктом № 1. Далее, все что осенью валяется под каштанами и дубами – прекрасный продукт для свиней тоже. Нужно будет собирать каштаны и желуди и перемолоть. Это будет продукт № 2. Далее, ты пойдешь к Павлу Слабицкому,  который работает на маслобойке и скажешь, что тебе очень нравится его работа, и что ты хочешь ему помочь подметать маслобойку в конце дня и смазывать механизмы. За эту работу весь собранный мусор превратить в макуху для свиней. Он хороший человек и тебе не откажет. Я ему несколько раз помог, и он это помнит. Макуха это исключительно ценный продукт для свиней. Это будет продуктом № 3.

Далее, когда люди поймут вкус твоей цуйки, они будут к тебе приходить. Расценка будет одно ведро зерна или комбикорма за одну бутылку цуйки. Таким образом, твои 50 л цуйки превратятся в одну тонну зерна и комбикорма. Собирать будешь отдельно горох, пшеницу, кукурузу, рожь, овес и комбикорм, это будут продукты № 4,5,6,7 и т.д.

Далее, мы купим свинку и доведем ее до свиноматки. Если будем ее кормить по науке, поросята получатся очень хорошенькие и крепкие. 12 поросят по 20-30 руб. будет 250-350 р.

Далее, свиноматку откормим  и заколем на продажу весной на 1 мая, когда мясо очень дорогое. Это опять 250-300 руб.

Вот и весь план. Подобный план будет и у Бори по части выращивания кроликов, у Любы по части выращивания шелкопряда и у Саши по части выращивания гусей.

Но самое серьезное – это корм и ты с Иваном будешь за это отвечать. Понятно? Конечно,  нам нужно расширить пристройки для свиней, делать новую для кроликов и еще одну для гусей. Бабушка будет заниматься овцами. У нее тоже будет годовой план, а мама соленьями, консервацией овощей и курами.

Нам еще нужно сделать холодильную яму в подвале и зимой положить  туда лед. Свиней мы превратим в копченую колбасу и сало и проблема хранения тоже важная.

Я буду заниматься виноградом, садом и выращиванием овощей вокруг дома. Через год наши 800 кустов винограда будут давать урожай.  Моя цель получать две тонны вина в год и двести литров цуйки с нашего сада, чтобы этого достичь, нужно сейчас хорошо все обрабатывать и удобрять. Скоро придет время, когда вы пойдете учиться в институт и тогда пальто, обувь и одежда будут необходимы всем. Вот и все. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – сказал я. – Пойдем готовить кадушки для слив. И … Я бы хотел купить свинку сейчас. У меня 13 рублей есть.

– Годится, – согласился отец. И мы взялись за дело.

Подобные беседы, отец проводил с каждым в отдельности.

Таким образом, мы противопоставили семилетнему плану развития народного хозяйства Советского Союза, наш встречный план развития подсобного хозяйства.

 Самое главное, что Ивану план очень понравился. Он был бунтарем по натуре и ему не так просто было угодить. Мы сразу договорились, что вопросы транспортировки и перемола зерна – это будут его проблемы. Он не любил копошиться, сидеть целыми днями у аппарата и «цыркать» цуйку по капле, и тем более изучать научные статьи по части свиного рациона. После десяти ведер слив мои руки были в волдырях, и я понял, что транспортировка вещь серьезная. Далее я собирал сливы в большие полиэтиленовые мешки и оставлял в поле, в определенные места. Иван умудрялся все это доставлять. Он все время крутился вокруг транспортных средств. Он любил машины, механизмы, футбол и девочек. Носился, как метеор на велосипеде, умел управлять машиной и трактором, скакал как Чапаев В.И. на лошади, но что касается нашего плана – всегда выполнял все безукоризненно.

Хороший план – это уже половина дела. Нужно отдать должное отцу, организационная сторона вопроса была безупречна. В течение недели Саша получил двадцать «бобков» с инкубатора, Люба три грамма шелкопряда, такие маленькие, что их можно было разглядеть только под увеличительным стеклом. Боря получил пару кроликов, а я свинку, которую я назвал Сурчикой.

10. Мамино пальто

Забегая вперед, скажу, что мы тогда сделали двести литров цуйки. Это был катализатором нашего технического прогресса. Точно, как отец планировал, в ноябре сто литров цуйки попали на  свадебные столы. Заветная сумма в 250 рублей была собрана, и я пошел с мамой в артель, заказать пальто. Портной много раз примерял. Маме не так просто было угодить, она хорошо разбиралась в кройке и шитьё серьёзной одежды. Когда, наконец, пальто было готово, мама достала из софы свои кожаные полусапожки («Шошонь»), дамскую сумочку («Пошета»), перчатки и капроновые чулки. Все это добро сохранилось с времен ее молодости. Мы решили, что сразу, после окончателной примерки в артели, мама переоденется, и во всем параде пройдется вдоль села. Мы оба были очень возбуждены перед предстоящей обновой. Мама готовилась так тщательно, как невеста. Когда мы шли туда, мама была одета в фуфайку и кирзовые сапоги. На нас никто не обращал внимания, но на обратном пути был настоящий фурор.

Пока мама переодевалась в примерочной, я ждал ее в приемной артели. Я еще тискал ее кирзовые сапоги в сумке, когда она ко мне вышла.

– Ну, как, нравится, – спросила она…

Боже мой, это была живая интерпретация картины Крамского «Незнакомка».

– Мама! Я думал, что такие красивые женщины только в кино бывают. Ну, ты даешь! – искренне удивился я от такого перевоплощения.

Мама начала смеяться, что все работники артели вышли в приемную. Мама прошлась несколько раз, изящно переставляя ноги по прямой линии, покачивая бедрами и делая высокомерные наклоны головой в сторону зрителей.

– Какая женщина! – восклицали работники артели.

Мне было приятно, что люди восторгаются, какая мама красивая, как буд-то пальто было ни при чем.

– Ну, что, пошли, – рассмеялась мама, – спасибо за внимание. Показ окончен.

Я взял фуфайку под мышку, в другую руку сумку с кирзовыми сапогами и вышел за мамой. Ну, а мама, как английская королева шла только с пошетой, которая была точно такого же цвета, как шошоны и перчатки.

– Сколько они с тебя взяли, – спросил я шепотом.

– Двести двадцать рублей – ответила мама, – сделали скидку на воротник.  Я же его сама шила, чтобы ассоциировался с шапкой.

– Вот здорово, – обрадовался я, – так у нас остались 30 руб. Это же куча денег. – Нам было очень весело, точнее сказать,  мы оба были счастливы. Мама смеялась так громко, что люди удивленно вытягивали шеи в нашу сторону. Но мы никого не видели.

– Мама, давай я пройду вперед и посмотрю, как ты смотришься спереди, – предложил я.

– Давай.

Я быстро побежал вперед метров на двадцать и скрупулезно рассматривал явление в движении, потом прибежал обратно к ней.

– Ты знаешь, спереди ты смотришься, как королева.

– Точно? – рассмеялась мама.

– Абсолютно точно! – восторгался я.

 – А теперь я посмотрю сбоку… Со стороны ты смотришся как учительница…

– Да?

– Безусловно! – убеждал я. – А теперь я посмотрю сзади… Ну а сзади ты смотришься как классная дама.

– Это как?

– Ну, как Анна Каренина, понимаешь?

– О, это хорошо, – продолжала мама смеяться.

– Мама, а давай зайдем в чайную и закажем лимонад, – предложил я.

– Давай, – согласилась мама.

Мы зашли в чайную. Буфетчик, Павел Пушкаш, толстый и красный, так сильно расширил глаза, что они казались белыми.

– Павлуша, – обратилась к нему мама, не дав ему опомниться, – нам, пожалуйста, бутылку лимонада и два чистых стакана.

Буфетчик открыл бутылку лимонада и одной рукой поставил бутылку на прилавок, а другой поставил два стакана одновременно, залезая при этом пальцами внутрь.

– Павлуша, я просила два чистых стакана, – после некоторой паузы, потраченной на разглядывание этих стаканов, которые наверняка воняли водкой, сказала мама.

– Но, Маня, у меня других нет, – покраснел буфетчик.

– А ты открой сервант, Павлуша, и поищи, может быть, найдешь. Я не каждый день к тебе прихожу, не порть мне настроение.

Буфетчик покраснел еще сильнее, открыл сервант и достал два фужера из богемского стекла. По-видимому, они предназначались для более уважаемых клиентов.

Мама прошлась по залу с гордо поднятой головой, не здороваясь ни с кем, села в пол-оборота за столик и перекинула ножку на ножку. Потом сняла перчатки и положила на пошету. Я принес сначала фужеры, потом бутылку, потом фуфайку и, наконец, сумку.

Мы пили лимонад из фужеров, а присутствующие «патриции», как крысы следили молча за мамиными движениями.

– Мама, давай купим Ивану колбасы, – предложил я шепотом.

– Давай, – согласилась мама.

Мы подошли к буфету.

– Павлуша, нам еще полметра колбасы и килограмм хороших конфет, – надменно сказала мама.

– Какую колбасу, Маня?  У меня их пять сортов! – с гордостью объявил Павлуша.

– Самую хорошую, самую толстую, полметра.

– Но самая хорошая, Маня, это «Сервелат», она дорогая.

– Ничего страшного, – жеманно сказала мама, – переживем. Значит полметра «Сервелата».

– Но, Маня, колбаса на килограмм дается, – с явной иронией сказал буфетчик. Он догадался, что мама никогда в жизни не покупала колбасу. Но, он еще не знал, как мама кусается.

– Павлуша, меня не интересует, что и как ты другим продаешь. Мне, пожалуйста, полметра. Тебя что, не учили, как клиентов надо обслуживать?

– Но у меня нет метра.

– Это твои проблемы. Я жду…

– Маня, давай сделаем так, вот у меня есть тетрадь, у нее 22 см. Два замера будет 44см. Плюс мои четыре пальца, будет еще 6 см, гарантирую. Идет?

 Мама с презрением посмотрела на его жирные пальцы, которые недавно были в предложенных стаканах.

– Павлуша, – мне твои пальчики не нужны.

– Ясно, – покраснел он опять и стал копошиться с замером длины палки «Сервелат». Потом взвесил и сказал:

– Будет 6р. 85коп. Годится?

– Годится, теперь килограмм конфет, самых хороших.

– Будет 3р. 10коп. Годится?

– Годится! – Мама дала 10 руб. и сказала  – Сдачи не надо. Заверни, пожалуйста, красиво, чтобы я могла нести.

Он стал заворачивать наши покупки в блестящую бумагу.

– Маня, ты премию получила, да? – спросил он по ходу дела.

– Ха, дождешься у них премии, – сказала мама – покупайте лотерейные билеты!

– А! – понимающе протянул он. Но мама не дала ему любопытствовать дальше.

– А теперь скажи мне, Павлуша, почему ты так плохо работаешь? Стаканы грязные, полы страшные.

– Так у меня, Маня, уборщицы нет.

– Знаешь, Павлуша, я в поле работаю и когда я не успеваю, мне муж и дети помогают. Что твоя Соня не может помочь? Ты посмотри на эти окна, а стены, а плинтуса… К тебе уважаемые люди приходят, а ты их как свиней принимаешь. Тебе не стыдно? – Это было сказано громко, чтобы в зале тоже было слышно.

 Наступила минута молчания.

Получалось, что не мама, а Павлуша обзывал наших «патриций» свиньями.

 Мама повернулась и направилась к выходу, покачивая бедрами.

– Какая грязь! Фи! – Бросила она через плечо, и мы продолжили наш парад дальше.

Нам навстречу шла моя классная руководительница, Мария Дмитриевна Бырназ, учительница литературы.

– Здравствуйте, Мария Дмитриевна,– интеллигентно поприветствовала мама, слегка наклонив голову.

– Здравствуйте, Мария Ивановна.

– Вы, как всегда, чудесно выглядите Мария Дмитриевна.

– Ну а Вы, Мария Ивановна, выглядите просто сказочно.

– Как вы поживаете, Мария Дмитриевна? Мои ребята Вас не обижают?

– Что Вы, Мария Ивановна, у вас замечательные ребята. Если бы все у меня были такие, я бы горя не знала.

– Спасибо, Мария Дмитриевна, а как Ваши девочки? Старшая в школу еще не ходит?

– Да вот, пошла в первый класс.

– А мой младший только на следующий год пойдет, растут дети. Ну, передавайте привет Семену Николаевичу.

– И Вы передавайте привет Николаю Ивановичу. Всего хорошего.

 И две красивые женщины разошлись, как в море корабли.

– Вот это мне нравится, – сказал я, – Мария Дмитриевна, Мария Ивановна, а то Павлуша, Маня, что-то не звучит.

– Когда Павлуша был в твоем возрасте, он у нас гусей пас, а теперь в буфет не влезает. У него всегда были такие зеленые сопли, а теперь он меня учит, что колбаса на килограммы продается, а его Соня нигде не работает, – информировала меня мама. – А как тебе Мария Дмитриевна?

– О, она лучшая учительница. Всегда так хорошо одевается и так приятно пахнет.

– Да, она красивая женщина и  мама у нее была красивая, вот увидишь, что ее дочери будут красавицами тоже. Вы ее не обижайте, она умница.

– Хочешь, я расскажу тебе один случай с Марией Дмитриевной, только ты папе не говори, а то он Ивану уши оторвет, – сказал я.

– Договорились, – залюбопытствовала мама.

– Два месяца назад в школе была «клака» (суботник) по новому корпусу. Все работали и ученики и учителя. В конце дня все мыли ноги в большой бадье. Мария Дмитриевна была в рабочем халате и тоже мыла ноги. Иван проходил мимо и сказал: «Какая аппетитная попочка!» И шлепнул Марию Дмитриевну по попе. Мария Дмитриевна выскочила как ошпаренная, вся покраснела: «Лешенко!...», а Иван говорит: «Sorry, Мария Дмитриевна, мне показолось, эта попа Лиды Давид». Я думал, что она пожалуется отцу, но она никому не пожаловалась. Правда молодец.

– Ну, Иван, – рассмеялась мама, – О, парторг идет.

Петр Иванович Постован шел нам навстречу по центральной части дороги, а мама как крейсер не собиралась сбиться с пути.

 – Здравствуй, Маня, – остановился парторг, в 1,5 метрах, чтобы избежать столкновение.

– Здравствуй, Петя, – ответила мама  и выдержала паузу. Она посмотрела на него так, как бы смотрела королева Англии на колхозного петушка.

– Вы, Мария Ивановна, такая красивая сегодня, – сделал партийную улыбку парторг и покраснел.

– Что Вы, Петр Иванович, Вам показалось. Я всегда такая, – ответила мама.

– Я давно хочу Вас, Мария Ивановна, пригласить в партком, – солидно сказал он.

– Так я, Петр Иванович, беспартийная, – ответила мама.

– Ну, это поправимо. Можно вступать в партию, Маня, – сладко сказал он.

– Мне, Петя, хватает моей домашней партии, с головой.

– Понимаете, Мария Ивановна, на Вас пришла медаль.

– Какая еще медаль Петр Иванович?

– Ты же мать-героиня, у тебя пятеро детей. Вот и пришла медаль на тебя с документом из Москвы.

– И какая денежная премия полагается матери-героине при такой медали? – заинтересовалась мама.

– Понимаешь, Маня, денежной премии не полагается … Просто медаль…

– Тогда, Петя, просто повесь ее себе, мне не жалко. Еще вопросы есть?

– Да, Мария Ивановна, разъясните мне, пожалуйста, я тут человек новый, кого именно в селе «патрициями» называют?

– «Патрициями», Петри Иванович, насколько мне известно, называют тех, у кого жены не работают нигде. Разрешите пройти?

– Пожалуйста, – отошел в сторону парторг, сделав респектабельный жест. И мы пошли дальше.

– Мама, а его жена тоже нигде не работает? – спросил я.

– Конечно, у нее мигрень задницы, как у жены председателя, бригадира, бухгалтера, милиционера, председателя сельпо, председателя сельсовета, зоотехника и прочих прихлебателей, вроде Павлуши.

– Но он тебе это припомнит.

– Поздно пить боржоми. Завтра все село буде гудеть по этому поводу. Они думают, что люди дураки и будут строить коммунизм для их жирных жен. Дудки!

– Вот увидишь, через несколько дней Павлуша начнет делать ремонт со своей Соней, а весной все эти матрёны  выйдут в поле, так на полнормы, для близира.

– Это потому что ты сказала? – засомневался я, – ты же не начальник мама.

– Я, женщина… а это сильнее, чем любой начальник. Потому, что я не простая женщина, а особенная, понимаешь?... Что говорили работники артеля? Ах, ах, какая красивая женщина! Эти матрёны каждый год пальто шьют, потому что в прошлогоднее не влезают, проблема, понимаешь. Но, они как были матренами, так и остаются, что в новом пальто, что в старом. Далее, что сказала Мария Дмитриевна насчет моих детей? «Ага, самые хорошие, самые умные, самые красивые». Каждый хороший ребенок делает свою маму в десять раз лучше. А вас у меня пятеро и все отличники. А теперь скажи мне, как учатся дети председателя?

 – Так, мама, у него нет детей, – удивился я.

– Ах, какая досада, детишек нет. Все есть, а детишек Бог не дал. А как насчет детей парторга?

– Так у него тоже нет детей.

 – И у бригадира нет детей, и у зоотехника нет детей, и у Павлуши нет детей, и у Негрия не было детей. Ай, ай, ай, да что же это такое? Такие жирные мужчины, а детей делать не могут.. Так вот оно в чем дело… рожать больно! А у ихних, матрён, мигрень, понимаешь. Пусть Маня рожает. Значит, мои дети пойдут в армию и будут защищать ихние жирные задницы от врагов? Так оно получается. Постой, так что они делают тогда, может быть у них крупное подсобное хозяйство? Да нет, они коров не держат, свиней тоже, кур у них за оградой не видела. Понятное дело, это же воняет. Они розочки сажают в перчатках, когда на улице не жарко. Так что же они жрут тогда?

– Да, в самом деле, « Кто не работает – тот не ест» – согласился я.

– Так им, оказывается, все приносят домой: сметану и масло с колхозного сепаратора, гусей и кур с колхозной фермы, поросят молочных и телятину с колхозной фермы тоже, а Павлуша из города колбасы, селедки, конфет и коньячок привозит. Ну, а муку и картошку, тоже из колхоза. В колхозе все есть – завались. Все вокруг колхозное, все вокруг мое. Да? Да ну их… Ну, а что сказал парторг насчет меня? Что я героиня! Вот! Так, что я женщина особенная!

– Ну, мама, ты даешь, – восторгался я. –А давай, мы тоже будем розочки и всякие цветы сажать, чтобы они лопнули от зависти, что у нас лучше всех.

– Давай! – согласилась мама.

Вечером у нас был концерт. После ужина с колбасой и конфетами, я одел мамину шапочку на бок, перчатки, взял пошету и начал демонстрировать, как мама ходила, что говорила и какие движения и взгляды при этом были. Все смеялись от души. Я закончил представление словами: « так, что мама – женщина особенная» и показал пальцем вверх.

– Да, сказал папа, – после того, как концерт закончился, теперь они будут плохо спать.

– Братцы, у меня идея, – сказал Иван, который перестал смеяться, когда я начал рассказывать, как жены «патриций» питаются. – У нас мама хорошо рисует. Хорошо бы нарисовать несколько карикатур. Например, «На народный каравай, рот не разевай». Ну, это будет большой каравай вокруг которого летают мухи с вилочками и ножичками, только личики у этих мух, чтобы были похожи на жен «патриций». Другую карикатуру назовем «Берегите курей!» и нарисуем, как лисички петушков воруют с колхозной птицефермы. Ну, а личики лис, чтобы были похожи на наших «патриций». Еще одну карикатуру назовем «Коты сметану любят…», где будет видно, как коты подходят к Сепаратору с пустыми банками и облизываются, и отходят со свертками. Ну а личики – соответствующие.

– Чтобы личики нарисовать, нужно иметь факты, – сказал отец. – Кто, где, когда?

– Так эта не проблема. Давайте мы возьмем эти объекты под наблюдением, – сказал Иван. – Вот Саша, например, он на рыбалку ходит недалеко от птицефермы. Понаблюдай, Саша, кто оттуда выходит, после того как работницы фермы домой уходят, особенно в конце недели. Любаша листики собирает недалеко от сепаратора, для своих червячков, тоже запомни, кто оттуда выходит и что несет. Боря, ты когда идешь хлеб покупать – посмотри,  чем наши «патриции» домой возвращаются, и, что они носят. Митя, поговори с дядей Георгием. Он на ферме все знает. Когда и сколько телят и поросят было списано по причине «травматизма» и, куда делись после списания.

– Понаблюдать конечно можно, – сказал отец. Но, пока мы не выработаем решение, пожалуйста, все держите в секрете. Мне кажется они по-другому делают. Вот посмотрите, целое лето сидит в ларьке этот Савва, и мух гоняет. В ларке никогда, ничего нет, кроме как испорченных слив и какие-то помидоры. Но,  тем не менее,  ларек нужен. Сдается мне, что по бумагам молочко, масло, сметана и мясо через ларек проходит, а по факту – мимо ларька. Далее – этот Головатый, что заведует сепаратором,  на тачанке ходит, т.е. едет. Интересно, что за ответственность такая, что он при тачанке. Возможно, он и носит.

– А это уже будет моя проблема, – сказал Иван.  

11. Иван

Мы были в восторге от  принятой программы развития нашего подсобного хозяйства, которая сулила нам нормальное питание, если мы будем нормально относится к своим обязанностям, независимо от зарплаты отца и тех скудных вознаграждений за работу в колхозе на полевых работах.

В начале нам показалось, что это совсем не сложно. Поэтому согласились, что основная работа каждого – это хорошая учеба. Чтобы быть  наравне со всеми, отец в возрасте пятидесяти лет, будучи седым, прошел курсы повышения квалификации в Кишиневском медицинском институте. За три года он успешно закончил программу и стал сертифицированным врачом фтизиатром, тем самым снискал уважение целого поколения врачей в нашей республике. Об этом даже газеты писали «Учиться никогда не поздно». Интересное совпадение - точно в таком возрасте, мне пришлось повторить подвиг отца. Будучи в США я прошел пятнадцать интенсивных курсов в американском колледже, получил четыре необходимые сертификата, валидировал свой мастерат и докторат и подтвердил свою квалификацию в проектировании микроэлектронных приборов, и стал американским инженером . История повторяется!

Каждое воскресение у нас был подробный отчет перед отцом за школьные дела. Первый начинал процедуру Иван. С дневником, тетрадями и книгами он подходил к отцу, а мы терпеливо ждали своей очереди, выслушивая нотации, которые, предполагалось, что нам будут полезны, в его возрасте. У отца была договоренность с учителями по части обратной связи, которые записывались в дневнике. Отец очень не любил посредственные оценки, т.е. «тройки». Он признавал только очень хороши и очень плохие оценки, т.е. «пятерки» или «двойки ». Учителя об этом знали и когда оценки должны были попасть в среднюю полосу, то последовали масса дополнительных вопросов и заданий, которые приводили виновного или к отличным или к неудовлетворительным оценкам.

Иван не любил зубрить. Зачастую по точным дисциплинам (математика, физика, химия, биология, география) у него были круглые «пятерки», а по языкам, истории и литературе – круглые «двойки». Вдобавок ко всему у него был плохой подчерк и не аккуратные тетради. Отец тратил много времени и энергии на воспитание Ивана, чтобы он как-то полюбил то, чего он органически не переваривал. 

Иван, чтобы как-то избегать этих отрицательных эмоций, прибегал к разным ухищрениям и обманам. Например, к шпаргалкам и ведению двойной отчетности. Для «пятерок» один дневник, а для «двоек» другой – секретный. Но все тайное становилось явным. Обман безжалостно карался, вплоть до применения ремня, запрета посещения фильмов, свиданий и других источников развлечений. Это казалось безнадежным, потому что в результате Иван уже ненавидел не только эти предметы, но и учителей, которые их преподавали. По мере взросления, у отца не стало легче с воспитанием Ивана. Порой разговор переходил на повышенных тонах с неожиданными выводами. При этом младший персонал отпускался на улицу, а меня отец оставлял в качестве хорошего примера для Ивана. Я не был рад от такой чести и в спорах старался держать сторону Ивана. В результате отец обоих сажал на место убедительными аргументами.

Однажды предметом спора были опять плохие отметки Ивана по молдавскому языку.

– Как можно делать столько грамматических ошибок в сочинениях и когда, Иван, ты перестанешь валять дурака? Почему такой отвратительный почерк? – Возмущался отец.

Нужно сказать, что у отца был изумительно красивый почерк и писал почти без грамматических ошибок. Он писал длинные письма учителям, где излагал свои наблюдения на учебный процесс, замечания и предложения. Учителя очень уважали отца за это. Письма были всегда безукоризнены, хорошо аргументированы с цитатами и абзацами...

Сочинение было о том, как Молдавия процветает в союзе братских республик Советского Союза. Отца коробило то, что Иван умудрялся писать Молдавская Советская Социалистическая Республика с малыми буквами и запятыми. То есть «молдавская, советская, социалистическая республика». Таким образом делая шесть ошибок в одном предложении. По содержанию тоже было много проколов. Нужно было привести красивое сравнение, что все пятнадцать республик крепко связаны братскими узами в раскошный букет процветающих республик, где старшая сестра – Россия самая, самая. Эта идея должна была пройти, как красная нить в сочинение...

У Ивана получилась грустная история в этом сочинении, что герб это красивый венок на могиле пятнадтати неизвестных сестер, которые потеряли свободу и стали безымянными...

– Иван, – спрашивал отец, – скажи мне, ты что до сих пор не знаешь, что собственные имена сушествительные пишутся большой буквой? Что это относится ко всем именам людей, животных, городов, рек и стран тоже?

– Почему, я это прекрасно знаю, – ответил Иван.

– Хорошо, приводи пример, – не отставал отец.

– Ну, скажем так, – начал Иван, – в предложении «Я позвал Бобика и покормил.» слово «Бобик» пишется большой буквой. А в предложении « Я позвал советскую, социалистическую, свободную и счастливую собаку и покормил.» все слова пишутся маленькими буквами и прилагательные разделяются запятыми.

– Это совершенно верно, – сказал я. Отец согласился тоже.

– Так почему ты пишешь название рвспублик маленькими буквами и слова разделяешь запятыми? – Не унимался отец.

– Да потому, что это тоже самое, – возмущался Иван. – До освобождения наша страна называлась Молдовой и, конечно, писалась прописной буквой. Потом стала советской, молдавской, социалистической республикой. Что здесь не правильно? Вот взять меня, например, до освобождения меня звали Иваном, на что у меня есть документ. А сделали из меня советским, социалистическим, молдавским, веселым и счастливым мальчиком. Заметьте, мое имя исчезло, остались только прилагательные. Они, конечно, пишутся маленькими буквами и, поскольку их много, то разделяются запятыми. Даже если они мне присвоят номер, все равно все будет писаться маленькими буквами... Если вы знаете другое правило – покажите ее мне... Если кто-то до меня написал неправильно, то это не значит, что я должен повторить чужие глупости. Я не виноват, что нас не правильно учат...

– Митя, – как бы ты изложил эту тему? – обратился отец ко мне.

– Ну, я бы написал, как советский народ дружно строит коммунизм, как осваивает космос и бороздит океаны, как перекрывает Енисей и пускает ракеты и даже в области балета впереди планеты всей. Ну и, конечно все эти достижения обьясняются нерушимым союзом пятнадцати республик сестер, у которых прилагательные, в порядке исключения, пишутся большой буквой... Отдельный абзац, конечно, посвятил старшей сестре – России, где восторгалса красотой, мудростью и т.д.

– А с чего ты взял, что Россия старше и красивее чем Армения или Молдова, например. О России впервые стало известно в десятом веке, а история Армении начинается за 2000лет до рождения Христа, то есть Россия младше Армении на 3000 лет и младше Молдовы на 1500 лет. А красота и коммплименты – дело вкуса, дорогой. Я писал, что думал. Это сочинение на вольную тему. Право людей свободно изложить свои мысли у нас, между прочим, защищено конституцией, – оправдывался Иван.

– Иван, что за братскую могилу ты придумал? Как только мозги у тебя поварачиваются так писать? – возмущался отец.

– Елемент с гербом и красной звездой обьязательный в сочинении. Я, когда об этом думаю, у меня ассоциируется с братской могилой. Там все красиво, торжественно с венками похоже на герб и красными звездами на пике, – спокойно разьяснил Иван. – Вы лучше спросите, почему я не хочу писать, как нормальный советский папугай...

– Ты плохо кончишь с такими идеями, Иван, – сказал отец серьёзно и отложил тетради в сторону.

– Если ты имеешь в виду Сибирь, так это меня не пугает. Там плотность населения меньше одного человека на квадратный километр. По крайней мере, я там не увижу эти противные рожи, которые все время врут и хотят, чтобы я верил, – сказал Иван, догадываясь, что отец имел в виду.

– Иван, запомни хорошо, что я сейчас тебе скажу. Я к этой теме больше возвращаться не буду... Честно говоря, Иван, я с тобой согласен... Более того, у тебя, Иван, очень оригиналиный склад ума... Твои «штучьки» удивительно точны, попадают, куда нужно и сразу становятся крылатыми фразами... На счет «патриций», «русское чудо», «масло», поговаривают в соседние сёла... Сейчас, Иван, политика изменилась только по форме, а по содержанию стала более коварной... Людей, которые пропускают подобные «шпильки», называют «инакомыслящими» и отправляют не в Сибирь, а на безплатное лечение. У нас в Молдове это делаттся в санаторий «Курки». Там, Иван приводят вполне здоровых людей на лечение и через две недели они становятся идиотами на всю жизнь... Да, да, Иван, это так... Недавно туда попал мой хороший знакомый, с которым вместе учились когда-то в Кишиневе. За неделю до этого мы встретились в Бельцах. Был вполне нормальным человеком. Он работал в канцелярии первого секретаря Коммунистической Партии Молдовы Леонида Ильича Брежнева. Он рассказал, что боится. За ним слежка. Он чувствует, что ему не долго осталось жить. Он сказал, что Брежнев поставил вопрос на Политбюро в Москве, чтобы на юге немного изменить границы, таким образом, чтобы Молдова имела выход на Черное Море черз Белую Крепость (Белгород Днестровск), то есть через нашу территорию, которая сейчас принадлежит Украине. Хрущов сильно обиделся. Сказал,что предложенный перешеек ему что-то напоминает. Сам нарисовал красным карандашом на карте изящный

Предложение Брежнева Л.И. (а) по территорриальному выходу Молдовы на море и «решение» Хрущева Н.С.(б)

пенис на севере Молдовы и бросил карту в лицо Брежневу сказав: «Вот тебе решение вопроса! Иди работай, козёл»...

Брежнев Л.И. работает уже в Казахстане, карта изменина, а моего друга уже нету в живых. Он не долго «лечился» в Курки. Он знал, то, что не должен был знать... Я не хочу, Иван, чтобы ты там попал, понял!? Я хочу, чтобы вы все получили высшее образование! Только тогда, когда ваш младший брат Саша закончит институт, вы будете свободны делать то, чего захотите! Не порть мне программу, Иван! Это приказ и просьба одновременно...

Много лет спустя, в 1990 году, когда я работал в Правительстве Републики Молдова, я встретил Василия Блажа, который тридцать три года работал в канцелярии правительства республики и вышел на пенсию. Он подтвердил, что такой случай в биографии Брежнева Л.И. был. Этот наглый парнографический символ русскодержавного шовинизма до сих пор на карте Рспублики Молдова...

Тогда отец пошел на большой риск. Нужно было очень тонко понимать Ивана и доверять нам, чтобы так рисковать.

После этого разговора Иван исчез на три дня. Мама место себе не находила, а отец упорно молочал. Иван сказал мне по секрету, что он на

велосипеде поедит на севере Молдовы проверить, что внутри «хрущёвского пениса». Он вернулся усталым и очень расстроенным и сказал, что там поля... Никакие военные обьекты, военные части или аеродромы... Он заплакал...

Я никогда не видел, чтобы Иван плакал ни в детстве и даже тогда, когда родители умерли... Немного позже я сказал об этом отцу и просил не наказывать Ивана. Отец сказал, что он догадался об этом, но Ивана не упрекнул, так молча инцидент был исчерпан. Но, спустя семь месяцев, сразу после Нового Года, он имел серьезный разговор с Иваном наедине.

Обычно, на зимние каникулы, отец требовал, чтобы старшие дети (после седьмого класса) писали сочинения на вольные темы, а младшие дети каждый день суммировали сто членов арифметических прогрессий на время. Он говорил, что арифметические упражнения и шахматы хорошо развивают умственную способность. Но, на этот раз, я и Иван должны были написать что-то оригинальное про Михаила Эминеску (Mihai Eminescu, 1850-1889). Отец положил на стол штук десять книг про Эминеску на румынском и молдавском языках, запретил использовать учебники по литератуе и подчеркнул, что его интересует наши мысли.

Помню, что моё сочинение отцу понравилось а сочинение Ивана нет. Я разложил тогда в хронологическом порядке с одной стороны стихотворения и поэмы, а с другой стороны биографические данные вликого классика. Далее, пытался разьяснить, как жизнь и его внутрение переживания повлияли на его инспирацию. Я долго не находил главную нить своего сочинения. Когда я углублялса в одном непонятном вопросе, возникали десятки новые. Я спросил маму:

– Мама, выручай. Ты так любишь Эминеску, знаешь наизусть «Лучафэрул» («Luceafârul» – главная поэма Эминеску), поёшь десятки его романсов, как ты думаешь, как могла прийти в его голову мысль, чтобы так писать?

La steaua care-a răsărit К восходящей звезде
E-o cale-atât de lungă, Такой длинный путь,
Că mii de ani i-au trebuit Что потребовалось тысячилетия
Luminii să ne-ajungă. Свету, чтобы дошел до нас

Poate de mult s-a stins în drum Быть может звезда давно погасла
În depărtări albastre, В далекой синеве,
Iar raza ei abia acum Но только сейчас её луч
Luci vederii noastre. Коснулся нашему глазу

Представляешь, такие знаменитые ученные, как Кеплер, Декарт, Ферма считали, что скорость света бесконечна, а Эминеску здесь так просто и красиво пишет, что свет имеет скорость, имеет давление и даже определил, какой порядок величины этой скорости! Я думал, что в это время были какие-то научные открытия по скорости света, что, может быть, инспирировало его так писать. Да ничего подобного. Только спустя 49 лет было доказано, что свет имеет скорость и давление. Более того, известно, что Эминеску не был силен в точных науках и во время учебы в Вене и Берлине имел много проблем с физикой и математикой... Откуда? Как можно прийти к такой феноменальной мысли? Не понимаю...

– Когда что-то не понимаешь, думай о Боге и тогда Святой Дух направит в твой ум светлую мысль, – сказала мама. – Бог создал человека свободным и, когда человек становится взрослым, он сам должен решить, с кем он дальше по жизни идет, с Богом или с нечистой силой. Если человек игнорирует Бога, то это его выбор, но если человек пошел против Бога, то он будет жестоко наказан. Его род будет истреблён до третьего колена. Так в Святой Библии написано. Эминеску был гением. Его инспирировал Святой Дух. Но вот пришла время выяснить свои отношения с Богом. Эминеску пошел против Бога и стал атеистом. После каждой безбожной работы, он испытывал болшое личное горе. У Эминеску были десять братиев и сестер. Они трагически умирали друг за другом. Рок приследовал семью Эминеску. Когда умерла его мама, Эминеску стал душевно больным. Эминеску умер в расвете творческих сил, не доживая до сорока лет. Все потомки его братиев и сестер умерли в раннем детстве. Род Эминеску высох.

Я взял эту идею за основу и получилось довольно убедительное сочинение. У меня Хиперион из поэмы «Luceafârul» никто иной, как Исус Христос. Трагизм биографии Эминеску был результатом его воинствующего аттеизма в зрелом творчестве, а гениальные идеи и божественная красота его лирики - это светлые мысли его Святого Духа... Епиграф я выбрал из «Înger și demon» («Ангел и Демон»):

«Am urmat pămîntul ista, vremea mea, viața, poporul,

Cu gîndurile-mi rebele contra cerului deschis...»

(Со своими грешными мыслями к открытому небу

Прошла моя жизнь с моим нородом на этой земле )

Иван взял в качестве епиграфа к своему сочинению первые две строчки из стихотворении «Doina» (дойна) Михая Эминеску в измененном виде:

«De la Nistru pân la Tisa (От Днестра до Тисы

Moldovanul plînsu-mi-sa...» Молдованин мне плакался...)

В молдавских книгах (книги выпущенные в советское время, со славонскими буквами и с «приведенными в соответствие» коментариями) стихотворение вообше отсуствовало. Это можно понять. Эминеску не в восторге от русской окупации. Он писал:

Din Hotin si pân'la Mare (От Хотина до моря
Vin Muscalii de-a cãlare Русская коница куражится
De la Mare la Hotin От моря до Хотина
Calea noastrã ne-o atin На любой дороге
Si Muscalii si Calmucii Москали и калмыки останавливают
Si nici Nistrul nu-i înneacã Через Днестр переправляются и не тонут.
Sãracã tarã, saracã! Бедная моя страна, бедная!)

Румынские книги, также «приведены в соответствии». Молдавский поэт Михай Эминеску, который родился на 9 лет раньше чем сама Румыния назван «сознанием румынской нации», «интегрированное выражение румынского патриотизма», а вышеприведенный епиграф в румынских книгах выглядит так:

«De la Nistru pân la Tisa (От Днестра до Тисы

Tot românul plînsu-mi-sa...» Весь румын мне плакался...)

Эта лингвистическая конструкция не корректна, а «мысль» явно тенденциозна и никак не вяжется с концом стихотворения:

Stefane, Mãria Ta, (О, Штефан Великий,
Lasã Putna, nu mai sta, Оставь Путну
Sã se-ndure Dumnezeu И с Божей помощью
Ca sã-ti mântui neamul tãu... Дай своему народу избавление...
Tu te-naltã din mormânt Подымись из могилы,
Sã te-aud din corn sunând Чтоб я слышал зов твоего бучума,
Si Moldova adunând Как по всей Молдове
Adunându-ti flamurile Собирается нород
Sã se mire neamurile; На удивление соседей
De-i suna din corn o datã На первый твой зов
Ai s-aduni Moldova toatã Вся Молдова собирется,
De-i suna de douã ori На второй зов
Vin si codrii-n ajutor; Подымутся кодры на помощь,
De-i suna a treia oarã На третий зов
Toti dusmanii or sã piarã Все враги сдохнут.)

Получается, что «весь румын» плачит, а к бою призываются молдоване... Стихи Михая Эминеску абсолютно перфектны по форме и содержанию. Но тут чувствуется чужая рука. Румыния образовалась в 1859 из Валахии и тех кусков Молдовы, которые тогда были свободными от Русской окупации (Молдова с правой стороны Прута без Буковины и Юга Басарабии, то есть Бужякул). Тогда правитель раздробленной Молдовы Алехандру Ион Куза Водэ дал согласие, чтобы народ Валахии избрал его своим правителем тоже (говоря современным языком, быть правителем «по совмвестительству»). Из этого обмана потом получилось сепаратистское востание молдован в Ясах, государственный военный переворот в Бухаресте, каторга румынских молдован в Черноводэ и массовое истребление молдован в Русско Турецкой Войне при взятии Плевны в Болгарии под командованием Карола 1. По отношению к интелигенции применялса известный метод «кнута и пряника», суть которого заключается в том, что нужно писать, петь и рассуждать так как нужно, а не так, как хочется. Проще говоря, нужно было перестать быть тупыми молдованами, а стать прогрессивными румынами или русскими, в зависимости от того, под чей каблук оказался. Молдоване с левой стороны Прута и Буковины были мобилизованы в русскую армию и несли главную нагрузку в Русско-Турецкую войну при взятии Шипского перевала. Таким образом, чем прочнее становились позиции Румынии и России в наши края, тем жестче истреблялись молдоване и стирались с лица земли остатки молдавского государства. Молдоване депортировались с родных мест повсюду от Днестра до Тисы. Они перестали быть хозяинами в своей стране. В Молдове хозяйничали румыны, русские и евреи. По этому Михай Эминеску писал «От Днестра до Тисы молдованин мне плакался». Именно молдованин, а не «весь румын». Именно молдованин, а не «весь румын» оказался в трагической ситуации. Также шиты белыми нитками выражения из «Дойны»:

Din Boian la Cornu Luncii (Из Бояны до Корну Лунчий
Jidoveste 'nvatã pruncii Детей обучают по жидовски
Si sub mânã de jidan И под жидовской руки
Sunt românii lui Stefan. Находятся румыны Штефана
Vai de biet român sãracu Бедного румына
Cã'ndãrãt tot dã ca racul Раком толкают назад
Fãrã tihnã-i masa lui Неспокойный его стол
Si-i strãin în tara lui. И чужой в своей стране.)

При чем тут «румыны Штефана»? Во временах Штефана Великого не существовало такое понятие, как румыны... Выражение «румыны Штефана» не что иное , как тенденциозный пустозвон или грубая работа «специалиста» по приведению «в соответствии» стихотворении Эминеску. Но тут «специалист» вляпался в крайность, механически заменяя слово «молдован» на слово «румын». Получается, что если «бедного румына раком толкают назад» и он «чужой в своей стране», тогда Румыния это безсмысленое искусственное образование... Интересно, почему Эминеску поднял здесь еврейский вопрос? Ради красного словца? Нет! Именно Эминеску писал:

E ușor a scrie versuri, Легко стихи писать, cînd nimic nu ai a spune, когда нечего сказать, Înșirînd cuvinte goale, расставляя пустые слова, ce din coadă au să sune... которые звучат с хвоста.

У Эминеску было, что сказать по еврейскому вопросу, несмотря на то, что по отцовской линии у него были еврейские корни. Видать, национальная трагедия в родной Буковине была куда больше, чем личные мотивы.

В своих реляциях перед Москвой губернатор Басарабии отчитывался, как проходит процесс «очистки» и коллонизации Басарабии, в частности об организации еврейских сельскохозяыственных колоний. Действительно, концентрация еврейского населения по линии Варшава, Львов, Черновцы, Бельцы, Кишинев, Тирасполь, Одесса была больше, чем в другие города России и Румынии. Безусловно, евреи на протяжении многих лет сыграли существенную роль в развитии цивилизации этих месст. Они всегда были прекрасными коммерсантами, учетилями, мастерами, музыкантами, докторами, но в сельском хозяйстве, в поле, они не работали. Однако, в этих отчетах на десятки страниц описывается результаты работы еврейских колоний, при чем так, как буд-то молдоване совсем исчезли с этой земли... Судя по еврейским погромах тех времен в Одессе, Черновцах и Кишиневе, нельзя сказать, что власти относились лояльно к евреям, но эти отчеты говорят о том, что положение коренных молдован было хуже, чем евреев. Тут чувствуется желание губернатора отрапортовать, что в Бесарабской губернии уже не существуют молдоване. Эти аргументы косвенно говорят о том, что в оригинале эта часть «Дойны» имела другую интерпретацию, а именно:

Din Boian la Cornu Luncii (Из Бояны до Корну Лунчий
Jidoveste 'nvatã pruncii Детей обучают по жидовски
Moldovanul lui Stefan Молдованин Штефана
Stă sub mânã de jidan Здесь под жидовской руки
Vai de moldovan sãracu Бедного молдована
Cã'ndãrãt tot dã ca racul Раком толкают назад
Fãrã tihnã-i masa lui Неспокойный его стол
Si-i strãin în tara lui. И чужой в своей стране.)

Михай Эминеску пережил трагедию своей страны Молдова , трагедию своего народа и с болью пишет об этом в «Дойне». Этим обьесняется личная трагедия поэта. В Румынии жили и сейчас живут румыны молдавского, валахского, греческого, венгерского, еврейского, булгарского, германского, цыганского и прочего происхождений. Из древних времён дойны это специфическая часть молдавского фольклёра, где нежно, мелодично и слёзно передается из поколения в поколение пережитую боль. После военного переворота 1865 года в Румынии началась и уже более ста лет длится форсированная румынизация всех нородов, проживающих на ее территорию. «Специалисты» прошлись грязными ногтями и по брилиантам «Дойны» Михая Эминеску, но они не смогли ретушировать главную идею, что прийдет время, когда молдавскому нороду никто не будет мешать быть опять вместе.

Отец тогда внимательно прочитал несколько раз наши сочинения, потом удалилса с Иваном в дальную комнату. Они беседовали спокойно несколько часов, а я с мамой сидели у печки и ломали голову, о чем они говорят. Потом они вернулись и молча сели греться по ближе к огню.

– Ну как? – Спросил я... Наступила минута молчаниия...

– Твоё сочинение хорошее, а Ивана, не очень... Ты пишишь как нужно, а Иван пишет как хочет... – вздохнул отец и бросил оба сочинения в огонь. – Однако, посмотрите, как красиво горят... Теперь Митя напишет критическое сочинение по книге Александра Липкань «Дорога с тополями», а Иван внимательно прочитет «Дон Кихота» Сервантиса и напишет, почему Дон Кихот с мельницами воевал.

Я толком от Ивана так и не узнал подробности разговора. По видемому, Иван дал слово не расспространяться. Я могу догадаться только в общих чертах, о чем они говорили, исходя из содержания сочинения, которое я знал.

После этого Иван круто изменился. Он стал очень серьезным и его стало тянуть на подвиги. В конце концов, он закончил школу только с тремя «4» по русскому языку, молдавскому языку и французскому языку. Остальные все были «5». Он сходу поступил в сельскохозяйственнвй институт на механический факультет.

Я был перфекционистом. Начиная с пятого класса я всегда был круглым отличником и закончил одиннадцать классов с медалью. Мои тетради и дневники были безукоризненны. Тем не менее, в школе все время считали великим математиком Ивана, а не меня. Иван умел делать блестящие результаты в критические моменты, т.е. на экзаменах, контрольных, тестах и олимпиадах. Это потому, что он никогда ничего не боялся. Любые факторы страха его мобилизовали на победу и он ее достигал. На меня эти факторы страха порождали внутренние переживания. Я побеждал за счет зубрежки.

Отец очень любил шахматы. В результате, мы все хорошо играли в эту древнюю игру. Я изучал теорию по книгам первого разряда и кандидатам в мастера спорта. Мы с Любой и Иваном были чемпионами школы, а затем и района по шахматам. Я играл лучше Ивана, но когда был критический момент и отец говорил: «Хорошо, Иван, я разрешу тебе идти в кино, если выиграешь у Мити в шахматы»; тогда мы садились за очень серьезный поединок и тогда Иван непременно выигрывал, тем самым разбивал в пух и прах мое самолюбие профессионала. Он был игроком атакующего плана, а я позиционного плана и в такие моменты, его атака  и уверенность приводили к победе. В то время, как моя дипломатичная позиционность и страх приводили к поражению. Позже, анализируя много жизненных ситуаций, я пришел к выводу, что Иван достигал результативности за счет атаки и непреклонности, которые обезоруживали собеседника, противника или женщину, к которой он питал интерес. В свою очередь, я достигал успеха проявляя глубину знаний, дипломатичность и терпение.

Перед планкой я испытывал разумный страх, а Иван – азарт. Я всегда расставлял сети, анализировал, планировал, хитрил, а Иван шел напролом. За это Иван называл меня «Профессором», а я его называл «Кирон» (т.е. гвоздь). И в этих детских прозвищах есть доля правды.

Я хотел быть похожим на Ивана, а Иван зачастую хотел быть похожим на меня. Но, видать, эти свойства характера, ничто иное, как природная аура, которую получают люди от рождения. Конечно, много раз в жизни я поступал так, как бы поступал Иван, но, признаюсь, это была игра, а не проявление моей сущности. За это я очень уважал Ивана, хотя мы были очень разные. Мама проще объясняла это.  Она говорила, что я «Скорпион», а Иван «Дракон». Этим все сказано.

Я достигал победы с трудом и получал от этого долгосрочное наслаждение, разумно используя резултат для покорения следующих высот, таким образом, накапливая больше и больше кредита надежности. Иван достигал победы моментально, получал от этого краткосрочное наслаждение и скоро забывал об этом. Поэтому в профессиональном плане я все время шел вверх, а Иван топтался на месте потому, что его кривая кредита надежности имела синусоидальную форму. Я всегда уважал Ивана и могу сказать, что он по настоящему был Старшим Братом, но меня возмущало его отношение к маме. Мне всегда казалось, что для него мама это такая-же категория как небо, солнце, воздух и вода... Есть и все... Он никогда не старался делать маме что нибудь приятное, пожалеть или переживать за нее. Позже, в нашу взрослую жизнь, Иван часто вспоминал моменты из детства и говорил: «Помнишь, тогда отец сказал...» Но я никогда не слышал, чтобы Иван, что-либо вспоминал в связи с мамой. Это при том, что мама в нем всю жизнь души не чаяла.

Однажды мы были втроем, было поздно вечером, и я с Иваном расуждали вслух, кого Мария Чебан из нас двоих выберит. Мы оба, независимо друг от друга, предложили ей дружить... Я спросил маму:

– Мама, вот скажи... Представь себе, что ты красивая девушка и мы оба, я и Иван в тебя влюблены. Кого ты выбрала бы?

Мама не долго думала и ответила:

– Я бы любила Ивана, а вышла бы замуж за тебя...

Меня это признание так удивило, что я с ревностью засыпал ее вопросами:

– Как это понимать? Значит ли это, что ты любила другого, а вышла замуж за отца? И вообше, где логика в таких рассуждениях?

– Никакой логики здесь нет, – ответила мама. – Если была бы логика, то женщины были бы мужчинами. Я такая – же женщина, как все, которая делает масса глупостей, а потом руки кусает, но поздно...

Но все мамины обьяснения никак не успокаивали мое раненное самолюбие.

– Послушай, тебе девушка сказала, кого она любит, а кого нет? Что ты ей голову морочиш? – Возмутился Иван, как буд-то эта была настоящая разборка.

Я уверен, что Иван забыл об этом на второй день, но у меня эта банальная история врезалась в мое самолюбие на всю жизнь и вносила существенный элемент недоверия в отношениях с женщинами.

Таким образом, получилось, что с раннего детства Иван был образцом в одних проблемах, а я в других. Это сыграло определенное влияние на формирование характеров младших братьев.

12. Борис.

Боря родился 24 августа 1949 года в телеге, во время голода, когда у нас не было своего угла. Благо было лето и отец принимал роды у мамы и обошлись без особых проблем. Проблемы были до рождения Бори и после…

Я много анализировал и сопоставлял факты, чтобы понять, как мои родители умудрились выжить во время голода, когда вымерло половина населения, да еще спасти меня, Ивана и родить Борю.

Борис в 20 лет.

Мама рассказывала, что летом 1949 года у нас кончились все резервы. Отец взял у бабушки мамы корову, чтобы могли прокормиться. Он спал в сарае, вооруженный топором и вилами, чтобы никто не увел корову.

Тогда люди уводили все что попадало под руку, если это было съедобным. У бабушки отца была большая собака, которая охраняла дом. Эта собака была убита и съедена ворами. У бабушки с дедушкой, как всегда были запасы на черный день – две кадушки: одна с соленым салом, другая с овечьей брынзой. Дедушка воевал в свое время и был не из робкого десятка. Он тоже ночью спал за тремя замками, вооруженный вилами. Так воры умудрились ночью сделать подкоп с улицы под фундамент дома к этим кадушкам. Дед вышел в темноту, босиком с вилами в руках, чтобы нести охрану своего добра, а воры кидали в него битые стеклянные бутылки. Но дед победил в этом поединке. Воры ушли ни с чем.

Цыганка Дуня умудрялась собирать большие речные ракушки («скойки») и приносила маме взамен на молочные продукты. Иногда она приносила «кишкари» (это речные угри, которые на вкус как рыба). Она научила маму, какие растения и кора каких деревьев годится, чтобы варить супы, а какие ядовитые. Цыганка рассказывала, что исчезают дети. Их воруют и увозят в город и там съедают. Мама не отпускала нас никуда ни на шаг. Днем она сторожила корову, а ночью отец. Днем по селу на телегах проезжали спекулянты – мародеры и обменивали продукты на товары.

Один раз мама не выдержала и поменяла два большие ковра (разбои 3х4 м) на две миски муки. Из этой муки она делала лепешки. Это было незадолго до рождения Бори. Голодные люди чувствуют запах хлеба на большом расстоянии. К нам зашел страшный человек – обросший, грязный, оборванный с дикими глазами от голода. Отца не было дома, мама сильно испугалась и прижала к себе детей. Этот человек забрал все лепешки с тарелкой и полотенцем и, не сказав ни слова, ушел. Он сел возле колодца и жадно стал есть свою добычу, как зверь. Когда он встал, чтобы достать воду и напиться, его скрутило и он умер в конвульсиях.

Позже в истории будут написаны несколько строк, что в 1948-49 годах в Молдове была сильная засуха, что местами привело к голоду. Все это вранье! Это было не местами, а по всей Молдове. Когда сильная засуха, то река высыхает, а в колодцах исчезает вода. А вода в речке и в колодцах была. Ответ другой – население было полностью ограблено добровольно-принудительными поставками. Трудоспособное мужское население было убито в конце войны. Те, которые, что-то умели делать в сельском хозяйстве были репрессированы в Сибирь. Форсированная организация колхозов и полная некомпетентность новых властей привела людей к катастрофе. Это были плоды оккупации, или, так называемого, освобождения. Никто не помнит случая, чтобы с большой земли поступала маломальская продовольственная помощь...

Боря от рождения был трудягой  и стремился к справедливости. Он брал пример с нас обоих по части учебы и поведения. Но, поскольку он «Дева», то на всю жизнь оставался честным тружеником с малыми амбициями, но который делал хорошо то, что от него требовалось. У отца не было особых проблем с его учебой. Боря учился хорошо и закончил школу с таким же результатом, как и Иван. Но это не был подвигом. Эта была ординарная работа. Его кривая кредита надежности всегда была прямой линией, параллельной оси Х. Это его устраивало, потому что это отражало его сущность. С ним можно надежно делать ординарные дела. Он до сих пор не любит рисковать и не умеет хитрить. Он всегда предсказуем, поэтому его часто используют, забывая говорить ему «спасибо». Он всегда малыми средствами делал многое, но удовлетворился только частью заслуженного. С малых лет Боря буйно реагировал на несправедливость.

Я помню, несколько раз пытался взять его под каблук. Отец меня никогда не бил и моих младших братьев тоже. За то Ивану доставалось за всех. Подразумевалось, что Иван в ответе за наши плохие поступки.

Если я что-нибудь вытворял, отец наказывал Ивана, мол куда он смотрел. После этого Иван, по справедливости дубасил меня. Иван никогда не трогал младших братьев, потому что подразумевалось, что это моя инстанция. Но когда у меня возникало желание разрядиться на Боре и отдубасить его, то Боря сразу брал в руки топор и становился в позу «бубнового валета». Однажды, когда топор был подальше, я все таки отдубасил его, не помню за что. Так он после этого полдня за мной с топором гонялся. Я закрылся в доме изнутри. Он стал стучать топором в дверь. Потом он долго ждал меня на пороге, пока не заснул с топором под мышкой. Потом я никогда его не трогал, также не трогал Любу и Сашу.

С малых лет Боря установил респектабельные отношения с младшими Любой и Сашей. Саша называл его «Бадя Борис» – это высшая мера респектабельности младшего брата по отношению к старшему. Но Саша никогда не называл  меня или Ивана «Бадя Митя или Бадя Иван», что говорит о недостаточности нашей воспитательной работы с младшим персоналом.

Поскольку, я всегда интересовался только личностями, которые были старше меня по возрасту и положению, я не знаю ничего об его амурных делах в школьные годы. Боря уважал меня и Ивана, часто с нами советовался, иногда жаловался, если кто-то из местных хулиганов обижал его. Я, конечно, устанавливал контакты с этими хулиганами и объяснял им, как это не хорошо, но это не давало нужного эффекта. Тогда Боря обращался к Ивану за более эффективной помощи. Иван сразу принимал меры. Однажды, я был свидетелем, как убедительно Иван это делал. Он пальчиком поманил этого «бандита» и приказал: «Снимай штаны, пидар!». Тот дрожал перед ним, как осиновый лист. Иван достал из кармана нож. Он всегда носил исключительно острый нож, всякие отмычки для замков, кастет для драки и разводной ключ для разных механизмов. Он открыл нож, вырвал с головы волос, поднес к ножу и дунул. Волосок срезался пополам, как от бритвы. «Это видишь?» - грозно спросил Иван. «Письку отрежу! Понял?!». «Понял» - ответил хулиган и побежал куда глаза глядят во весь опор. После этого, никто и никогда Борю не трогал. Боялись Ивана.

13. Люба

До пяти лет Люба всегда была с нами и участвовала во всех наших ребяческих делишках. Она ходила с короткой стрижкой и в штанишках, лазила по заборам и по деревьям, падала и царапалась как все и применяла в разговоре все неприличные слова, которые были в лексиконе у ребят нашего окружения. Она была очень шустрой и веселой, умела плавать, ловила лягушек и раков и участвовала в «партизанских» походах, если где-нибудь нужно было очистить фруктовое дерево, стырить дыню или попробовать малину за чужим забором.

Когда мы перешли в наш дом, отец решил, что Люба будет жить с бабушкой, так сказать, подальше от грубой солдафонщины. По существу она только спала у бабушки, а все остальное время была с нами, но это разделение отразилось на формировании ее характера. Это привело к охлаждению отношений между мамой и Любой, поскольку мама с бабушкой были врагами. У Любы никогда не были те сердечные разговоры, которые были у меня с мамой и, которые, по существу, трансплантировали в мое сердце мамину философию о добре и зле. Не было тех наивных детских поступков во взаимоотношениях, которые делали маму счастливой, на фоне нашего бедного быта и социальной несправедливости тех времен.  Вдобавок ко всему, Люба училась очень хорошо и ей доставалась минимальная порция отцовских нотаций, которые, на мой взгляд, были исключительно полезными для нашей ориентации и целеустремленности. В мой адрес тоже было достаточно нотаций со стороны отца в плане того, что мои отличные отметки еще ни о чем не говорят. Когда я пойду в институт,  я пойму, что городские дети лучше подготовлены чем сельские ребята. Что я должен взять задачи повышенной сложности по математике и физике на русском языке. Читать много дополнительных книг на русском языке, особенно биографии знаменитых людей, чтобы понять, как они умудрились достичь вершин. Чтобы я не проходил мимо незнакомых слов, которые слышу по радио и встречаю в газетах и каждую неделю разъяснил всем десять научных слов из энциклопедии , чтобы я читал философию и научился мыслить по русски и все такое.

Люба старалась всегда и во всем брать с меня пример, но поскольку я смотрел всегда вперед, у нас было мало сердечных разговоров и я не смог существенно обогатить ее душевную флору. Люба была хорошей, умной и симпатичной девушкой, но, поскольку все ребята боялись Ивана, никто не осмелился подойти к ней. Она закончила школу с отличными оценками и поступила в политехнический институт на мой факультет, но так и не дружила ни с кем и ни с кем не целовалась в школьные годы. Она не любила шить, готовить, стирать, ухаживать за детьми, поскольку ни мама , ни бабушка не привили ей даже самые элементарные навыки в женских проблемах.

Я не берусь судить отца, почему он так поступил с Любой. Наверное, у отца было свое видение, как будут развиваться события по ходу нашего взросления, делая поправки на наглое вмешательство представителей власти в нашу семейную жизнь. На примере Любы , я пришел к железному выводу, что дети должны жить с родителями. Это самый главный постулат в философии воспитания. Я никогда не поверю, что дети, которые выросли без родителей, могут быть хорошо воспитаны.

      14. Саша

Саша был представителем нового поколения, которое как предполагалось, будет жить при коммунизме.  Он родился в 1956 году в социалистическом роддоме и привезли его в наш новый дом, в отличие от «Бади Бориса», который родилса в телеге, во время голода, когда мы все были на грани физического истребления.

Мои родители и дети до Любы были ориентированы всегда на выживание, в то время как Саша, который рос в эпохе нашего возрождения и пропитан был коммунистической агитацией о самом справедливом социалистическом строе, был ориентирован на светлое будущее – коммунизм.

Саша понимал, что если сегодня нечего кушать, то завтра заколим свинью или гуся и все будет хорошо. Все остальные считали, что если сегодня тяжело, то завтра может быть еще хуже, и нужно делать резервы на черный день, который мы знали, какой мог еще быть.

Я думаю, что Саша не знает о тех трудностях, через которые прошли наши родители и какое голодное детство досталось старшим братьям.

Саша родился в марте, а в апреле мама уже вышла на полевые работы в колхоз и брала Сашу в поле. Я с Борей и Иваном помогали тащить Сашу в поле и обратно. Особенно трудная работа была обработка свеклы. Эта операция проводилась в мае, на коленях, голыми руками.

У нас был старый черный зонтик. Под ним Саша и лежал от кормления до кормления. Когда кусок земли обрабатывался, то Сашу перемещали дальше на необработанный участок, а норма была один гектар. Мама не имела из колхоза абсолютно никаких пособий до рождения и после рождения ребенка.

Она где-то слышала, что в городе на фабриках женщинам платят полную зарплату два месяца до и два месяца после рождения ребенка и что женщины работают 8 часов в день. В колхозе мы работали с рассвета и до заката, т.е. 14-15 часов и это назывался «трудодень». Это потому, что была диктатура пролетариата, а колхозники это не пролетариат. Позже, когда Саша пошел в школу, у нас открылся детский садик и женщинам платили что-то по уходу за ребенком. Но это уже были хрущевские времена, когда рабочие и колхозники стали иметь равные права.

Однажды в поле начался ветер. Саша плакал и мама сказала мне и Боре пойти к Саше, пока она закончит ряд. Мы прибежали к нему. От ветра одна спица от зонтика отломилась и одним концом попала ему в глаз, текла кровь. Мы испугались и позвали маму. Она вытащила эту железную спицу, спрыснула молоком из груди и облизала глаз. К счастью, эта спица не повредила глаз, а как-то зашла глубоко под глазное яблоко. На второй день рана зажила и мы опять вышли в поле.

У Саши от рождения правая ножка был искривлена внизу. Он долго был в гипсе. Мама имела много проблем с уходом. Кроме того, гипс его беспокоил и он сильно плакал. Бабушка была недовольна, что мама родила нездорового ребенка. Мама говорила, что это большой грех, так говорить.

Однажды, когда Саша сильно плакал, мама взяла нож и сняла гипс. Сказала, что сама будет лечить. Она купала Сашу каждый день во всяких настоях из трав и дубовой коры и все время массажировала и выравнивала эту ножку. Через несколько лет все выровнялось.  Правда у Саши так и осталось небольшое плоскостопие, но это ни в коей мере не уменьшало его успех у девушек.

Когда Саша пошел в школу, мама стала часто болеть, у нее были сильные головные боли. Я думаю, что она не смогла многое рассказать ему. Да и некогда было. Мы так активно все закрутились, как муравейник. Некогда было слезы лить. А жаль. Мне всегда казалось, что Саша взял слишком много от отца и слишком мало от мамы. Саша присутствовал на всех семейных педагогически советах, которые проводил отец по воскресеньям со старшими. Перед ним была богатая палитра событий с положительными и отрицательными результатами. Саша быстро впитал в себя ценное от нас и обходил те проблемы, на которых мы в свое время накололись. Поскольку, мы жили в обществе, где было много обмана и притворства, Саша не стеснялся в средствах для достижения цели. С учебой у него была примерно такая же картина как у Бори и Ивана, но он умел зубрить, то что Ивану не удавалось. Он не был таким перфекционистом как я, за то в критические моменты умел идти напролом без страха и покорять цели иногда наглостью и хитростью. Он умел ставить перед собой цели, анализировать, планировать, расставлять сети, чтобы как скорпион наносить удар. С малых лет он знал, что будет врачом, знал, на ком женится, где будет работать. С первого раза, как и Боря он не поступил в институт. Через год напрягся и поступил, при этом всякими ухищрениями избегал призыв в армию. Таким образом, он довольно гибко обошел то, на чем так сильно накололся Боря, который плыл по течению и потерял два года отслужив в Советской Армии и один год на стройке, рядовым штукатуром.

15. Программа в действие

            Мы решили, что вначале нужно строить пристройку для гусей. Сашины «бобки» были еще маленькие и он их кормил четыре раза в день и все время менял им воду. Он сам готовил им еду, перемешивая разные крупы с мелко нарезанным бурьяном.

Он был счастлив, что его «бобки» хорошо растут и у него нету особых проблем с ними. Через несколько недель, когда «бобки» хорошо плавали, он стал водить их к озеру («булхак»), что было недалеко от нас, а вечером приводил обратно. Сам гонял футбол на берегу озера, за одно присматривая за ними.

Таким образом, все лето до полной осени не нужно было кормить гусей, потому что они находили корм в озере. Они так хорошо приучились, что утром, только его видели, сразу строем выходили и шли к озеру, а вечером топ-топ обратно. Красота!

У Любы вначале дела шли тоже прекрасно, потом хорошо, потом так себе, потом на наших ежедневных совещаниях она просто кричала «Караул!». Эти черви шелкопряда вначале были микроскопические. Отец хитро завлек Любу в этот бизнес. Он говорил:

– Смотри, Любаша, первый день, т.е. вчера, ты им давала кушать один листочек шелковицы. На второй день, т.е. сегодня – два листочка, а на завтра будешь давать сегодняшнюю порцию плюс вчерашнюю. Правильно 2 + 1 = 3 листочки. И так каждый день.

Сегодняшняя порция плюс вчерашняя. По науке, Любаша, это называется цифровой ряд Фибоначчи. Поняла?

– Поняла, – обрадовалась Любаша , сразу сообразив, что на четвертый день будет 3 + 2 = 5, на пятый день 5 + 3 = 8 листочков, на шестой день 8 + 5 = 13 листочков и так далее…

На легкомысленное «и так далее» и попалась Любаша, потому что в конце второй недели нужно было давать уже 600 листов, а в конце третьей недели больше 10000! Вдобавок ко всему, эти черви росли как на дрожжах. Вначале они вмещались в коробок из под спичек, через несколько дней в коробку из под конфет, через полторы недели они не вмещались на стол, а в конце третьей недели весь сарай был застроен стеллажами в десять рядов от пола до потолка и они ели, ели, ели. Вокруг нашего дома и вдоль дороги несколько лет назад были посажены тридцать штук деревьев шелковицы. Так наших деревьев уже не хватало и нужно было ехать в колхозную посадку и с утра до вечера собирать в мешки листья шелковицы. Иван на велосипеде несколько раз в день закидывал мешки. Люба кормила и убирала за ними, т.е. перед каждым кормлением их переносила на чисто застеленные стеллажи.

Я с Борей помогал Любе, она дала клятву, что тоже нам поможет с кроликами и Сурчикой.

Боря проклинал уже этого Фибоначи со всеми червями на свете, «то ли дело кролики – красота, они такие мягкие, нежные красивые и Сурчика твоя хорошая – слов нет, а эти просто твари» – говорил он. Казалось, что этому кошмару конца и края нет. Нам уже помогали друзья и родственники, Иван уже делал шесть рейсов в день, а они все ели и ели. Каждый был уже размером с толстую сигару. А отец все строил новые и новые стеллажи.

Один раз на планерку Люба прибежала вся в слезах.

– Что случилось? – спросил папа.

– Они заболели, – сказала Люба плача, – они все не белые, а прозрачно-желтые, не кушают, смотрят вверх и крутят головами. Боже мой, сколько труда и все пропало.

Мы все побежали смотреть. Действительно, картина была странная, ну просто забастовка, не кушают и смотрят вверх вращая головами. Мы не знали, что делать и как лечить. «Может быть их нужно водичкой спрыснуть, что ли» - предложил Иван.

Отец сказал:

– Ребята, если взялись за дело, нужно все делать по науке. Нужно читать соответствующие книги, как кормить, как лечить. А вы как думали? Это касается не только червей, но и гусей, кроликов и свиней. Понимаете? По науке!

– Так что же делать? – ломала Любаша руки, и нам стало ее очень жалко.

– Что делать, что делать? – передразнивал отец, – веники нужно вязать.

– Что, все подметать и к чертям собачьим? – не сдавалась Люба.

Отец стал смеяться.

– Да нет, они больше кушать не будут. Они готовы производить шелк. Начинается самое интересное. Нужно делать веники и поставить штук двадцать на каждую столешницу. Они будут подыматься на веники и делать шелк вокруг себя, пока полностью не закроют себя в шелковую скорлупу. Это хорошо, что они все одновременно готовы, значит шелк будет хорошего качества. Все отлично!

– Ура! – закричали все, – значит с листьями покончено?

– Покончено! – сказал отец, – но веники нужно делать быстро, иначе они на крышу полезут и тогда, действительно, все пропадет.

Мы бросили все и стали делать веники. Иван доставал необходимый материал, отец топором рубил, чтобы легче связывать было. Всю ночь мы вязали веники, а бабушка расставляла веники на столешницах. Через несколько дней мы вздохнули с облегчением. Черви шелкопряда делали свое дело, а мы наблюдали через увеличительное стекло, как они шелковую нить наматывают. Природа интересная!

На следующий день у Бори начались проблемы с кроликами, мы еще не приступили к строительству их домика. У нас даже проекта не было. В нашем доме была одна недоделанная комната, так называемая «гостевая». Отец говорил, что пока пристройка не готова пусть они побудут в этой комнате. Окно будет все время открыто, только кормить и выносить мусор будем через окно и не распространять запах по всему дому. Они вели себя довольно прилично, кушали хорошо то, что Боря по науке давал, (больше люцерны) и водичку пили. Два раза в день Боря у них подметал и гладил их.

«Комиссия» пошла посмотреть, что произошло. Они сделали глубокую нору под полом (пол был земляной и замурован глиной). В комнате от норы до середины была куча земли. Боря виновато расширил свои голубые глаза. Из-за его бизнеса, чего доброго, дом развалится.

– Ну, что Боря – сказал отец. – Нужно убирать, если они это сделали, значит им это нужно. Видать, у них скоро будут маленькие кролики. Ты им принеси ведро соломы, чтобы они под полом себе гнездышко сделали. А потом все красиво подметешь. Пора заняться пристройкой. Но, имей в виду, когда мы их переселим, тебе нужно будет принести землю обратно. Закрыть их нору и замуровать обратно пол глиной. Это не страшно. Вокруг комнаты каменный фундамент. Все в порядке, пошли совещаться дальше.

И мы все вернулись в зал заседаний.

– Как у нас дела с макухой? – обратился папа ко мне.

– Пока имею тринадцать штук, – сказал я.

– Ого! Как ты умудрился, ты чуть больше недели к нему ходишь.

– А он стал давать мне по 2 штуки в день. Много мусора набирается. Особенно, когда для колхоза масло делает.

– Наверное потому, что его дочка, Зиночка, тоже стала приходить помогать, вот и набирается – захихикал Иван.

– Иван, ты бы наведался тоже по части механизмов ты лучше разбираешься. Нужно помочь человеку.

– А как быть с Зиночкой? – облизнулся Иван, – как будто она медом помазана.

– Иван – это его бизнес, – улыбнулся папа. – У тебя скоро уборка начинается, какие еще есть вопросы?

– У меня есть вопрос – как школьница подняла руку мама. – Я хочу козу. Я уже договорилась с Савой Ларгири. У него прекрасная коза. Сказал, что деньги потом можно буде дать. 25 рублей.

– А что, хорошая мысль, – согласился отец, –  козлиное молоко самое полезное. Саша, это будет твой бизнес.

Вечером у нас появилась коза. У нее было большие вымя и огромные рога.

Саша с козой и гусями шел на озеро, а вечером вся процессия возвращалась домой.

Коза давала утром и вечером по 2 л молока. Мы сходу пили это молоко сырым. Через несколько дней гуси привыкли и шли за козой туда и обратно. Иногда, вечером, когда Саша где-то задерживался, гуси выходили из воды и дисциплинированно, кучкой ждали главного хозяина возле козы. Получилось, что коза Саше на помощь пришла. Она паслась на берегу, а гуси думали, что она их сторожит.

– Ну и везет Саше, – удивлялся Боря, – с него как с гуся вода. Дела идут. Гуси большие, все двадцать штук, а он футбол гоняет, хоть бы что. Хорошо, что  с Фибоначи покончено.

Тем временем, Люба закончила чистить веники, разложила шелковые скорлупки по ящикам и вместе с отцом, сдали продукцию в заготовительную контору, получив еще три грамма микроскопических червей...

Я с Борей упорно работали над проектом пристройки  для кроликов и свиноматки. Мы уже взяли много литературы из библиотеки по кролиководству и свиноводству.

Но отец браковал наши проекты, то из-за отсутствия материалов, то  из-за того, что занимали много места.

В конце-концов,  то что кролики сделали нору под пол навело нас на мысль предложить нечто новое, еще не известное в науке. Суть проекта заключалась в том, чтобы сделать глубокую яму 1,2 -1,5 м и вокруг этой ямы копать канаву глубиной 0,5 метра. В этой канаве поставить забор из железной сетки по периметру. Вокруг ямы сделать бортик, чтобы вода внутрь не попадала, а над ямой сделать крышу.

Кролики будут спускаться в яму по наклонной доске и там они себе сделают норы, которые из-за глубины до поверхности не дойдут. Если кролики захотят делать норы наружу, то наткнутся на железную сетку. Кормить мы их будем не поверхности. А в яму забросим опилки и солому. Нас волновал только вопрос, чтобы кролики не загадили внутри ямы, а то начнут болеть. Таким образом, в яме им будет зимой тепло, а летом прохладно. Это значит, что у них всегда будет хороший мех. Отцу проект понравился.

Как генеральный архитектор он одобрил место, за сараем, открыл финансирование на покупку 15 м железной сетки и сделал необходимые поправки к проекту. Мы взялись за работу. Еще не успели откопать и половину ямы, как в одно утро на кормление из норы вышли штук десять маленьких кроликов. Они были необыкновенно красивыми, белые с красными глазами. Они щипали люцерну как взрослые. Боря был так счастлив, что у него даже глаза прослезились. Это действительно, было чудесно через несколько месяцев, когда мы закончили пристройку из норки вышла другая партия маленьких кроликов, а те, первые, уже были большими.

Мы делали проект на совесть. Внутри ямы, чтобы кроликам было легче, мы сделали штук десять норок, глубиной около метра, а внутри норок сделали расширения, чтобы им было, где развернуться. Туда мы засунули солому и опилки, и наконец переселили их. На наших совещаниях было принято решение, что после уборки картошки, посеем сразу кукурузу на корм кроликам. Также посеяли несколько соток люцерны рядом с виноградником, тоже на корм кроликам.

Боря забеспокоился, что если все эти двадцать штук кроликов начнут размножаться как первоначальная пара, то получится Фибоначчи №2 с кормлением. Отец его успокоил, что мы будем держать около сорока кроликов. Остальных мы просто съедим. Так что Фибоначчи №2 не будет. Но сорок кроликов это тоже немало. Поэтому на дальнейшую перспективу нужно делать расчеты исходя из этого количества. Зимой кролики будут есть сено и кукурузные огрызки, а также зерно. В это время их будет меньше чем летом, т.к. зимой мясо вкусное, а мех стоит 3 руб. за штуку.

    16. Животный мир

Честно говоря, у меня были определенные опасения со своей Сурчикой. Дело в том, что с малых лет у меня складывалось весьма странные отношения с животным миром. Когда мне было шесть  лет, дедушка Иван Филиппович умер. Он завещал Ивану и мне по одной овечке. Ивану досталась черная овечка, которая с годами, приплодилась до десяти овец. Больше этого количества  мы не держали. А моя овечка, серая, самая красивая, спустя четыре месяца сдохла по непонятным причинам. Я никогда больше в жизни не видел, чтобы просто так овечки сдохли. Я был потрясен и сильно плакал. Мама сказала, что это потому, что бабушке жалко было, вот и умерла. Я пошел к бабушке и устроил ей целый скандал. «Зачем нужно было дарить мне эту овечку, если жалко было, вот она и умерла, лучше было бы не дарить, она была бы жива». Бабушка, чтобы как-то исправить свою оплошность, а заодно исполнить завещание деда, весной подарила нам две козочки, одну  Ивану, другую мне. Козочки были необыкновенно красивыми. Мы с ними играли. Я свою ласкал, вязал всякие бантики, ухаживал с любовью. Через пару месяцев моя козочка сдохла, а Ивана – кормила нас еще пять лет, потом мы ее продали. После этого решили, что мне просто не везет с животными и лучше мне держаться от них подальше.

Когда  я был во втором классе, у нас был очень агрессивный петух, который меня ненавидел. Я только выходил на улицу, как этот петух прибегал ко мне весь красный и возбужденный, взлетал мне на голову, клевал, царапал, бил крыльями. Любые мои сопротивления были бесполезными. Он как будто был бешенным. Интересно то, что он больше никого не трогал. Боря с любовью называл его «Ко-ко» и всегда носил в кармане несколько зернышек. Он для него был ручным, а для меня – грозный как степной орел. Мама говорила, что это очень хороший петух и его нужно держать. Я так его ненавидел, что когда его, наконец, зарезали, я не хотел его есть.

Однажды летом я пас бабушкину корову. Обычно, это делал Иван. Вечером я подошел к корове с веревкой для того, чтобы просто накинуть петлю на рога, как все делают и отвести ее домой. Корова посмотрела на меня очень странно своими большими коровьими глазами, но когда я все-таки хотел накинуть на ее рога веревку, она взбесилась, рванула с места и как дикая побежала галопом по дороге. Тогда целая череда возвращалась домой. Так все коровы как сумасшедшие побежали за бабушкиной коровой и галопом понеслись в сторону села. Люди и дети не могли их догнать, так они рванули. Ближе к селу, мужчина, который шел по дороге навстречу этой тарабарщины, стал на пути и поднял руку вверх.  Все коровы остановились, а бабушкина корова побежала дальше. Я догнал корову в соседнем селе – Боронче. Я был испуганный, заплаканный и запыхавшийся. Корова тоже устала и остановилась. Я боялся подойти к ней спереди и шел все время за ней. Мы пришли домой поздно, когда уже хорошо стемнело. Мне тогда было плохо, поднялась температура. Бабушка прикладывала мне на лоб листья капусты и давала пить прохладное кислое молоко. Передо мной все время были эти коровьи большие глаза. После этого, я больше никогда не пас корову.

С малых лет Иван скакал на лошадях галопом, купал их, запрягал и распрягал, кормил их, совал им руки в рот и они его никогда не трогали. Я очень тоже хотел попробовать ездить на лошади. В селе это все дети умеют. Была одна лошадь очень добрая и смирная. Иван говорил, что на ней даже маленькие девочки катаются.

Ну, я решил попробовать. Иван мне помог сесть на лошадь, но как только он отошел, лошадь заржала как дикая и поднялась на дыбы. Я изо всех сил держался за ее гриву, но она никак не  успокаивалась. Жутко ржала  и резко подымалась на дыбы мотая головой. Она меня скинула на землю. Я больно упал и с земли видел, как это огромное животное прыгало надо мной. Спустя несколько лет, я решил еще раз попробовать поскакать на лошади, предварительно долго ухаживая за ней, чтобы она была ко мне дружелюбнее. Но только я сел на нее и Иван отошел в сторону, картина повторилась как в первом случае, лошадь больно скинула меня на землю. После этого я никогда в жизни не пробовал садиться на лошадь.

Как-то один раз я с Борей хотел попробовать виноград у соседа. У нас был свой виноград в сто раз лучше, но почему-то нам захотелось попробовать его мелкий «птичий глаз» виноград. У соседа была большая черная собака на цепи, породы водолаз. На наш невинный поступок собака кинулась на нас, сорвалась с цепи и погналась за нами. Мы побежали со всех ног в разные стороны. Собака неслась за мной как Собака Баскервилей, догнала и стала рвать. Я упал на землю. Собака мусолила меня, порвала всю одежду и на обеих ногах сделала глубокие укусы выше колен. Меня положили в больницу, делали всякие уколы, зашивали  раны, но на правой ноге на всю жизнь остались следы от этих собачьих укусов. Потом, несколько месяцев, я лежал дома, так как не мог двигаться, было очень больно. Я маму спрашивал, почему животные ко мне относятся так плохо. Я к ним с любовью, а они меня ненавидят. Мама говорила, что это потому, что я «Скорпион», а животные боятся скорпионов. Когда я выросту, то животные будут относиться ко мне нормально. Потому что есть нормально установившиеся отношения между животными и взрослыми. Но, поскольку, я ребенок, а не взрослый, то животные видят во мне скорпиона, вот они и агрессивные. Никогда не нужно бегать от животных. Если видишь, что-нибудь неладное, подымаешь одну руку вверх  и спокойно говоришь : «Ша!»  и они тебя не тронут. Даже самая страшная и самая злая собака. Вот так «Ша!» и стой на месте.

Я говорил маме, что чувствую себя несчастным из-за того, что животные так ко мне относятся. Мама успокаивала меня тем, что есть животные, которые ко мне хорошо относятся, например свиньи. Это потому, что по китайскому гороскопу я кабан. Вот свиньи тебя считают своим. Я не испытывал большое счастье от свинства, но видать такова моя судьба. Мама мне шептала на ухо, что за то женщины меня будут очень любить. Я сомневался.

Теперь судьба столкнула меня с Сурчикой и … с Зиной.

Я уже не сомневался, что мама права во всех непонятных для меня вопросах. Мне всегда казалось, что отец рассуждает мозгами, а мама – сердцем.

Однажды, на речке было много детей и мы играли с собакой. Мы с ней купались, устраивали соревнования, завязывали ей глаза и смотрели, как она ориентируется. Все дети обнимали эту собаку, целовали, ласкали, гладили. Она была, действительно, очень хорошенькой. Я тоже хотел погладить ее голову и протянул к ней руку. Она сделала «Гаф-ф!» и вся кисть моей руки оказалась в ее пасти. Ее клыки, как капкан, давили сверху и снизу выше запястья моей руки. У нее глаза сразу стали как стеклянные и ясно говорили о том, что еще одно движение и рука будет укушена. Все расширили глаза и открыли рты от удивления. Я сказал: «Ша!», капкан медленно открылся и я вытащил свою руку. Мама была права!

Я покормил Суричику, так сказать, поросячью мою Судьбу. Она хорошо кушала, весело вращая хвостиком вместу со своим безымянным собратом, которого мы планировали заколоть на Новый Год. Он был в три раза старше по возрасту и по весу. Они хорошо ладили. После ужина поросята мирно спали рядом. Замечательные животные, подумал я, почему люди так по-свински к ним относятся?

Я для Суричики заготавливал корма по науке. На мешках были этикетки «для Суричики». Все как полагается. Началась уборочная страда. Иван работал помощником комбайнера, а я на этом же комбайне копнильщиком. Мы убирали сначала горох, потом овес, потом пшеницу, и, наконец, рожь. В мои обязанности входило, чтобы копны соломы были расположены аккуратно в ряд. Я на ходу трамбовал солому в бункере и открывал, когда комбайн приближался к ряду скирд. Поскольку техника не идеальная, то много зерна сыпалось на землю. Особенно, когда пересыпали зерно из бункера в машину. Помня о своей Суричике, я это зерно аккуратно собирал в полиэтиленовые мешки. Потом прятал эти мешки в лесопосадке. Когда поле было уже убрано и никого на поле не было, я с Иваном транспортировали зерно домой на велосипеде. Все было честно и справедливо. Зерно все равно бы пропало, а так и для Суричики хорошо и для нас не дурно.

  17. Маслобойка

 После уборки мы с Иваном закончили со сливами и пока они бродили, стали чаще ходить на маслобойку. Действительно, было много остатков потому, что, готовясь к новому урожаю, колхоз каждый день делал масло из остатков прошлогоднего подсолнуха. Это масло заливалось в бочки, которое отправлялись в город. Макуха, конечно, шла на свиноферме, но поскольку мы работали на совесть, нам перепадало тоже. Иван был авторитетом по части моторов и механизмов, это признавало все село. Дядя Савва согласился, что в пяти или шести местах нужно поменять подшипники, как говорил Иван, заменить коробки, поставить двусторонние муфты, и, самое главное, в коробках делать дырки с резьбой и закрутить «таотницы» (это шариковые ниппели на пружинах, которые пропускают солидол в одно направление под давлением). Тогда солидол будет долго держаться в коробках, а подшипники буду все время в смазке.

 Мы еще попросила цыгана дядю Василия, чтобы он нам смастерил эти хитрые коробки с герметичными таотницами. В одно воскресенье Иван все сам заменил и дядя Савва был очень доволен. 

Иван договорился с дядей Саввой, что после того, как уборка закончится и колхоз также закончит бить масло из прошлогоднего подсолнуха, они поставят мотор в ремонт. Иван говорил, что слышны клапана, а в одном цилиндре нужно кольца поменять, плохая компрессия. Это он понимал по звуку и выхлопным газам, которые были неравномерной консистенции. Для Ивана разбирать мотор было самым  большим наслаждением на свете. Тогда он никого не замечал и даже голода не чувствовал. Весь в масле подбирал зазоры, калибровал жиклеры, регулировал форсунки, менял фильтры, подбирал муфты и все такое. Если бы в это время голая Софи Лорен подошла бы к нему с новой форсункой или подшипником, он конечно кинулся бы сначала к технической детали, а потом посмотрел бы на ее бюст.

По дороге к маслобойке я с Иваном обсуждал технические детали этого микрозавода.

– Тебе не кажется, что маховик слишком большой? – спрашивал я, – Понятно , что нужна балансировка и инерционность, но не до такой степени. Я думаю, что половина мощности мотора тратится на вращение маховика.

– Да нет, – говорил Иван, – маховик нужен и он довольно оптимальный. Другое дело, что подшипники осевого вала очень старые. Они могут крошиться, тогда осевой вал сломается от неравномерного скручивания. Это опасно!

Когда мы пришли, все еще крутилось. Оставалось 30 минут до окончания цикла.

– Вот, смотри, – говорил Иван. – Этот длинный вал является сердцевиной всего, что тут вращается. Вал начинается от мотора, откуда он получает вращение, проходит через весь зал и заканчивается маховиком. За счет маховика поддерживается балансировка. Его трудно запустить, поэтому вначале, когда мотор запускается на малых оборотах, все ремни с вала отбора мощности снимаются и дядя Савва помогает руками мотору раскручивать маховик. Правда, дядя Савва? – к нам подошел хозяин и мы втроем стали обсуждать проблему.

– Это точно. – Подтвердил дядя Савва.

– Теперь смотри, продолжил Иван, – весь этот огромный вал, на котором двенадцать вращающихся ремневых маховика, имеет четыре точки опоры. То есть опирается на четыре мощных подшипника. Что произойдет, если один подшипник начнет крошиться? Например, центральный. В первые несколько минут ничего не произойдет, все будет крутиться дальше по инерции. Но из-за того, что вал уже не скользит в подшипнике, а трется металл по металлу, то это место будет сильно нагреваться. Дальше все зависит от качества металла, из которого сделан вал. Если это очень хороший металл,  может выдержать, пока все остановится. А если металл плохой, то он будет быстро нагреваться до бела и в этом месте вал сломается. Со стороны мотора ничего не произойдет. Кусок вала будет вращаться дальше. А вот со стороны маховика – все заклинит. Это полуторатонный маховик не так просто остановить. Эти два крепления сломаются и маховик полетит вместе с валом, ломая и убивая все на своем пути. Это опасно. Я думаю, что наибольшая нагрузка падает на концевом подшипнике и на центральном. Когда все остановится, мы помоем подшипники, и посмотрим целы ли шарики. Беда в том, что я вообще, не видел нигде такие большие подшипники. Откуда дядя Савва все это взялось? Мотор, я уже понял, это русский тракторный четырехцилиндровый дизель. А вот этот вал с маховиком, откуда взялись?

– Вал с маховиком, жаровня и пресс – все немецкое, – сказал дядя Савва.

– Немецкий металл хороший, – продолжил Иван. – Но даже немецкое изнашивается с годами. Я, на всякий случай, сниму все замеры и на тракторной бригаде посмотрю по каталогу, какие подшипники подходят. Если по каталогу не найдем, попросим Тарабанова Е.И., нашего учителя русского языка, написать толковое письмо в адрес Московского Первого Подшипникового Завода. Так что, дядя Савва, когда мотор разбираем?

– С понедельника можем начать, – сказал дядя Савва, – это последняя партия.

– Давай посмотрим, что у тебя есть, сказал Иван, – и они пошли разбираться, какие запасные части имеются в наличии. Я поражался, до чего тонко Иван все это понимал. Для меня все крутится и ладно. А Иван на весь этот процесс смотрел абсолютно другими глазами. Дядя Савва был хорошим механиком и ему нравилось работать с Иваном.

Зина уже заканчивала уборку и я подошел к ней.

– Ты опять за меня делаешь работу?

– Вы с Иваном помогаете папе, а я помогаю тебе, – засмутилась она.

– Ну, ладно, отдохни, дай веник. Я тоже хоть что-нибудь должен сделать сегодня.

Зина молча протянула мне веник. Я в шутку взялся не за веник, а за ее руку, которая держала веник. Я крепко сжал ее пальцы (в шутку, конечно). Но эта шутка произвела на Зину неожиданную реакцию. Она стала краснеть, потом посмотрела на меня… Я не находил слов, что сказать. По моему я тоже начал краснеть.

– Это… Я завтра вечером, буду рыбу ловить на речке, недалеко от моста… У ивушки… Придешь?

– Приду, – тихо сказала Зина и опустила глаза.

18. Любовь требует жертв

По дороге домой, я спросил Ивана:

– Иван, что мне делать? Я на завтрашний вечер пригласил Зину на свидание.

– А она?

– Сказала, что придет… А что мне с ней делать, если она, действительно, придет?

– Как это что делать? Тискать! Тискать! – воодушевился Иван, при этом нужно было видеть выражение его лица и движение пальцев.

– Иван, ты что? Я тебя серьезно спрашиваю. Я никогда еще на свиданиях не был. Наверно она тоже, что мы раки какие-то?

– А что, у нее хорошие «таотницы» и «задний мост» отличный. Я заметил…

–   А как насчет клапанов и вала отбора мощности, – съязвил я.

– Ну, это у тебя должен быть хороший вал отбора мощности…

– Иван, давай мухи отдельно, а варенье отдельно. При чем тут моторы? Ты что зациклился на технике? Я тебя серьезно спрашиваю, как мне с ней себя вести?

– Ну, это… ты ее обними, поцелуй, скажи, что любишь и что вы обязательно поженитесь, и у вас будет куча детей, и чтобы эта куча была побольше, нужно заняться этим делом немедленно… Сам понимаешь, уже не маленький.

– А дядя Савва мне по голове макухой даст… Да?

– Даст!... Ну, дорогой, любовь требует жертв. Если любишь Зину, нужно чем-то пожертвовать: макухой, Сурчикой или головой. А ты как думал?

– Какая там любовь? Я что сказал, что у нас Любовь? Что нельзя просто поговорить, пообщаться?

– Хм… Поговорить, пообщаться можно в школе или в библиотеке, а на свиданье тискаться! Понимаешь?

– Нет, не понимаю. А если я не хочу тискаться?

– Тогда дома сиди с Сурчикой!

– Иван, ну скажи мне, что ты делаешь на свиданиях, что ты надо мной издеваешься?

– Понимаешь, тут нет готовых рецептов. Тем более, когда я девчонкам что-то говорю, они не верят, а когда ты скажешь – они будут верить. Это у нас на физиономиях написано. Понимаешь? Подход разный. Так что мой опыт тебе ничего не даст. Самому нужно выкручиваться. Ну, пофантазируй немного, ты книжек много прочитал.. Только сразу любить не обещай, а то создашь себе проблемы.

– А у тебя что, были уже проблемы?

– Да, понимаешь, я сначала встречался с Марусей, потом с Раей, потом опять с Марусей, потом опять с Раей. Потом они сообразили и договорились меня разоблачить. Я договорился с Марусей встретиться в интернате. Прихожу, а они меня обе ждут. Представляешь, какие они коварные? Еще спрашивают, чтобы я четко им разъяснил, кого именно я люблю, а кого обманываю… Им видишь ли интересно знать. А то, что сами предательницы и открыли друг другу секреты – забыли.

– И что ты сделал?

– Я сказал, что они мне обе нравятся. Что ничего с собой не могу поделать. Они  у меня обе из головы не выходят день и ночь. А чтобы ответить на вопрос, кого я люблю, я должен вначале разобраться, кто из них двоих меня любит.

– И что они?

– Они, как тараторки, обе заголосили в один голос, что обе меня любят, так что, выбирай, Иван.

– И что ты cделал?

– Я сказал, что красивых слов – этого мало. Для принятия решения, они обе должны раздеться. Причем имеет значение, кто первой разденется.

– И что они?

– Стали раздеваться. Ни стыда, ни совести! А ты говоришь…

– И что, и трусики, тоже?

– А ты, как думал? Любовь требует жертв!

– И что дальше?

– Я стал упорно думать, кого выбрать? … Думаю, думаю, думаю…

– А они?

– Им показалось, что я слишком долго думаю, и начали меня тискать и раздевать…

– И что дальше?

– А дальше, было раньше… Только теперь у нас треугольник, дружба, понимаешь?

– Ничего не понимаю. Это же нехорошо.

– Конечно, не хорошо. Ты им это скажи. Я то при чем? Они сами скучковались, разделись и стали меня тискать. Эти девочки делают вид, что они не понимают, почему нам хочется тискаться. Они такие целомудренные, ах, ах, такие хорошо воспитанные, что ты? Ни… Ни… А на самом деле, им в десять раз больше хочется. Самое интересное, что они знают, чего хотят. Даже тогда, когда мы понятия не имели, что хотим. Ты думаешь, твоя Зиночка лучше? Все они одним миром мазаны… Так что, не нервничай и не морочь себе голову. Веди себя спокойно, расскажи ей какую-нибудь книжку, пока не заснет, а потом можешь целовать и тискать. Вот увидишь, ей это понравится.

– Ну, это дикость какая-то! Поразился я таким мировозрением в столь интимных и таинственных вопросах.

– Что естественно – то не безобразно! Так ученые говорят. А если не хочешь – не ходи. Я ей скажу, что ты заболел, или, что твоя Сурчика заболела. Идет?

– Да нет. Я пойду. Но я пойду другим путем, – сказал я.

– Пути они разные бывают, конечно, но они все приходят в пятую точку, – по-философски заключил Иван.

– Иван, а ты не боишься, что от таких «невинных» свиданий, дети могут появиться? Я имею в виду – из пятой точки.

– Да нет. У девченок есть свои секреты. Ты об этом не знаешь и я не знал, но они знают. Оказывается, что есть безопасные периоды. Одна неделя до и одна неделя после менструации. Тогда, хоть на голове стой, а в другое время – ни … ни …

– Иван, скажи мне, только честно, как ты поступишь, если такой же красавец, как ты сделает тоже самое с Любашей?

– Как что? Понятное дело. Яйца оторву и на нос повешу, чтобы он еще лучше выглядел.

– А что ты будешь делать, когда тебя накроют, ну скажем, их родители, или братья?

– Ах, вот оно что, – вдруг поменял пластинку Иван. – А я то смотрю, что ты меня все спрашиваешь. Ты что, дурачок, или притворяешься. Оказывается, ты все знаешь, все понимаешь, но боишься. Хочется, но боишься. Да ты посмотри кругом, что делается! Всем хочется и все любятся! Понял! Все! И лягушки, и собаки, и мухи, и кролики, и мальчики и девочки, и наши соседи, и наши родители, и наши учителя, и священники, и президенты страны, и мировые звезды…

– Да, но если взять, к примеру, наших родителей, то они за наслаждение платят сполна здоровьем, трудом и последним куском хлеба. Я хочу сказать, что они честно отвечают за свои поступки. Мне непонятно, как ты будешь отвечать, когда тебя накроют.

– Ну, во-первых, меня никто не накроет, а во-вторых, это личное дело каждого.

– Иван, вот смотри. Нам не понятно было, как воруют и питаются наши «патриции». Все было так умно задумано, так скрытно, что ни одна собака не могла догадаться. Ну и что? Достаточно было нам понаблюдать за ними две недели и абсолютно все стало ясно. Все тайное становится явным. Достаточно только захотеть, разобраться в этом вопросе. А что ты думаешь, что их родители не захотят разобраться? Захотят! И тогда они тебе дадут не макухой, а чем-нибудь потяжелее, скажем, лопатой. Они не будут слушать твои хитрые байки, что они сами «скучковались» и сами разделись, а ты как Мишка косолапый невинно наблюдал, пока они не захотели с тобой поиграться.

– Да, тут ты, конечно, прав. Честно говоря, я все время думаю, что это нехорошо. Потом проходит немного времени и опять хочется... Понимаешь? Запретный плод сладок. Я не могу вкалывать, как Папа Карло целый день, потом гладить Сурчику и счастливым ложиться спать. Мне все время нужны какие-то новые острые ощущения.

– Что касается Сурчики, я отвечаю на 100% за все свои поступки по отношению к ней. Но это животное… Я в восторге от того, как ты к моторам и механизмам относишься. Как настоящий инженер. Ты чувствуешь, как мотор дышит, где стучит, какие последствия могут быть, если не принять соответствующие меры. Я уверен, что ты отвечаешь на 100% за все свои поступки тоже. Но это, всего-навсего железо…

А эти девочки – живые люди, у которых есть живые родители.  Я, действительно боюсь, что неправильные поступки, могут привести к неприятным последствиям. Я не хочу, чтобы их родители плевались с нашими родителями от того, что мне просто хочется. Я не хочу, чтобы нашим младшим братьям и Любе кто-то сказал, что я мерзавец. Я, действительно, не знаю, как себя вести, по этому тебя и спрашиваю. Ты что думаешь, что мне не хочется острых ощущений?

– Ты знаешь, – сказал Иван, – мне кажется, что мы оба ударились в крайности, только ты ударился в самую правильную линию, а я в самую неправильную. Нужно искать золотую середину в этом вопросе и тебе и мне. Действительно, получается, что ты сначала думаешь, а потом делаешь, а я сначала делаю, а потом думаю, как выкручиваться.

19. Как мама на свидание ходила

Вечером, после ужина, я, как всегда, помогал маме на кухне. Потом поставил греть казан. Суббота. Все должны купаться основательно. Насчет этого, у нас был армейский порядок.

– Мама, скажи, вот когда тебе было пятнадцать лет, ты ходила на свидания? – спросил я маму, когда все отошли подальше.

– Нет, тогда было другое время, - сказала мама.

– А ты можешь мне рассказать, как ты первый раз на свидание пошла?

– Почему нет? Расскажу, пока казан нагреется…

– Нас было семь девочек в семье и все ждали с нетерпением, когда им исполнится 18 лет, чтобы тоже ходить с парнями на вечеринку, гулять, или как ты говоришь, на свидание. У нас  в коридоре висел кнут. Его имел право трогать только отец. Кто нарушил установленный порядок, хорошо получал. При этом, нужно было раздеться, чтобы одежду не портить. А по голому телу, знаешь, как кнут больно бьет?

– И что тебе доставалось?

– Нет, но я видела, как доставалось старшим сестрам.

Отец меня любил больше всех. Он чувствовал себя виноватым за то, что ему не хватало денег, чтобы дать мне образование. Может быть, он и разрешил, но мне никто не нравился. В то время был такой порядок. Если парню нравится девушка, то он приходил сначала к отцу. Говорил немного о том, о сем, что-то помогал, потом парень спрашивал разрешения у отца пригласить девушку на свидание, при этом он гарантировал, что несет полную ответственности за нее и приведет домой в целостности и сохранности. Если отец не возражал, то он говорил, чтобы парень договорился с девушкой.

К нам много парней приходило, но я заранее говорила отцу, чтобы он не разрешал. Ну, отец и отправлял под разными предлогами. То ли, что мне еще рано на свидание ходить, то ли, что я провинилась и я наказана, то ли, ты парень с другими девушками ходил, а теперь здесь, что-то ищешь, или просто говорил «иди, умойся», как сказал Негрию. Можно было ходить со старшей сестрой на вечеринку, но тогда старшая сестра несла ответственность приводить домой, иначе ей доставалось. Когда старшие сестры повыходили замуж, у нас дома тоже начались вечеринки. Мужья сестер приглашали своих неженатых друзей на вечеринку. Это тоже было принято нормально. К нам приходили офицеры, молодые учителя, священники и прочая уважаемая публика. На вечеринках мы танцевали, потом садились и рассказывали истории. Я любила танцевать, но больше всего любила, когда рассказывали. От того, как человек рассказывал, я понимала дурак он, или умный, злой или хороший, серьезный или легкомысленный. А я хотела, чтобы он был умным, хорошим и серьезным. Вообще, все девушки этого хотят, но не всегда хочется терпеть и ждать когда, наконец, он появится. Мне уже было 19 лет, когда в нашем  доме появился ваш отец. Его пригласил муж старшей сестры Любы. Они когда-то учились вместе. Отец старше меня на 11 лет. Когда мне было лет 10, я видела его несколько раз в церкви, а потом он исчез. Он служил четыре года в румынской армии у Железных Ворот Дуная, потом он пошел учиться в Кишинев на фельдшера. После окончания учебы он пошел работать в Бельцы. В селе он появлялся редко. Тогда автобусы не ходили, а железная дорога, Кишиневский вокзал и Дрокиевский вокзал были построены пленными немцами после войны. Люди ходили пешком и не часто навещали родные места. Родители ждали его с нетерпением и хотели женить на какой-то Лизе из Моарэ де Пеатрэ. Ее отец доводился  фронтовым другом дедушки Ивану Филиповичу и у них давно были планы поженить детей. Она была единственной у родителей, с хорошим приданным и засиделась в девках. Я ее никогда не видела. Говорят, что у нее голубые глаза и что она так и не вышла замуж. То есть, отец был весь запланированный. Я и до сих пор не знаю, почему тогда к нам он пришел. Был у него конкретный интерес ко мне, или это было случайностью. Мы тогда танцевали немного. Отец не танцевал. Он все время говорил с мужем Любы и посматривал на меня. Танцы скоро закончились, так как было только несколько пластинок. Мы как всегда, сели кругом и начали рассказывать. Он скромно молчал, а когда образовалась пауза, он тихо сказал:

– А вы знаете, у меня тоже был такой случай… – И он начал рассказывать. Только его случай оказался в сто раз интереснее. Он так красиво рассказывал, с описанием мест, людей, природы, исторических событий, людских переживаний, трагических и праздничных моментов. Когда было страшно, его голос гремел от ненависти, когда было хорошо, он становился таким добрым и улыбался как ребенок. Он закончил рассказ тоже так скромно и тихо, как начал. –… Вот такая история.  Наступила минута молчания...

– А почему это место называется «Железные Ворота Дуная»? Они что действительно были железными? – спросила я.

– Я тоже долго не мог понять почему, – ответил он. – Там Дунай пересекает Карпаты. Дунай огромная река. Эта самая главная река в Европе. В том месте кругом очень крепкий гранит. Высоко в горах есть монастырь. Я ходил туда. Там был один старец. Он каждое утро, перед рассветом выходил на край пропасти, откуда как на ладони видна великая река Дунай. Он там молился. Когда солнце всходило и освещало воды Дуная, с высоты гор это казалось, как огромная огненная сабля, рукоятка которой Железные Ворота. Я спросил его:

– Почему это место называется «Железными Воротами»?

Он рассказал мне:

– Когда Иисус Христос родился, на этой земле, мирно жили наши древние предки – даки. Это было огромное и очень сильное государство, территория которой граничила на юге с Дунаем, на западе с Тисой и на Востоке – с Днестром. Тогда весь мир был под каблуком у Римской  Империи, только Дачия была свободной, процветающей страной с высоким уровнем цивилизации. Это долго не могло продолжаться. Римская Империя хотела завоевать весь мир. Когда Исуса повели на Голгофу, римские легионеры под командованием Сабинуса атаковали Дачию. В этом месте был страшный бой. Римская армия была разбита. Сабинус был взят в плен, убит, а его голова и правая рука были отправлены в Рим в бочке с медом. Это было первое поражение римской армии. Это было большим позором для властелина мира. Они назвали это место «Железными Воротами». Спустя сорок лет, римские легионеры снова атаковали Дачию. На этот раз их армия была в пять раз больше по численности, под командованием Корнелиуса Фускуса. Король даков Дурас предложил римлянам мир. Мол, мы вас не трогаем – вы нас тоже не трогайте. Но Фускус отказался. Он должен был вернуться в Рим только с победой. Армия римлян была полностью разбита. Воды Дуная были красными от крови. Голова Фускуса и его правая рука в бочке с медом были отправлены в римский сенат.

Это было самое крупное поражение за всю историю существования Римской Империи. Через десять лет император римской империи Домициан лично возглавил поход против даков. У железных ворот опять начался бой. Король даков, Дечебал, опять предложил римлянам мир. Домициан понял, что боги помогают дакам защищать свою родину. Он согласился и вернулся в Рим с позорным мирным трактатом.

Домициан был убит римским сенатом, как великий Цезарь. Сенат решил, что императором будет тот, кто завоюет Дачию. Они двадцать лет готовились к тотальной войне с даками. Во главе римских легионеров стал самый искусный полководец всех времен – Траян, который, вообще, был не римского, а испанского происхождения. Траян повел стотысячную армию к берегам Дуная, построил мосты и атаковал Дачию сразу в трех местах. Война длилась пять лет. Траян взял сестру Дечебала в плен. Тогда Дечебал сам лично пошел к Траяну и предложил мир за сестру. В армии легионеров начались страшные болезни. Траян понял, что это конец и согласился. Но эта была военная хитрость. Он вернулся в Рим и стал снова готовиться к тотальной войне. Со всех оккупированных территорий Траян собрал свежие легионы, профессиональных гладиаторов, которых вассалы должны были поставлять по первому требованию Рима. На этот раз даки не выдержали атаки. Дечебал отошел со своей армией к Железным Воротам, где всегда им помогали боги. Но и здесь у Железных Ворот Дечебал потерпел поражение. Тогда даки отошли в сторону столицы Дачии Сармизегетузы.  Они упорно защищали свой город, но через несколько месяцев, пришлось поджечь город и оставить его. Даки отходили на северо-восток, оставляя после себя горящие города и села. Дечебал понимал, что конец войны будет только тогда, когда Траян возьмет его голову. С группой верных ему воинов он вернулся на встречу догоняющих их легионеров. Когда  легионеры подошли, Дечебал стал на коленях, помолился Богу, потом сказал: «Даки не сдаются!». Он вонзил себе саблю и покончил с собой. То же самое сделали его верные солдаты. Голова Дечебала и его правая рука в бочке с медом были отправлены в римский сенат. Это обозначало победу над даками. В Риме праздновали победу, над даками 123 дня. Ровно столько лет потребовалось всемогущей Римской империи, чтобы завоевать Дачию. В Рим было привезено из Дачии в качестве трофея 200 тонн золота и 400 тонн серебра. В центре Рима и в Доброже были подняты грандиозные памятники императору Траяну – победителю, на огромных мраморных столбах. Эти мраморные столбы, высотой сорок метров и четыре метра в диаметре до сих пор сохранились. На них инкрустировано три тысячи боевых сцен о том, как римляне победили самого сильного врага – даков. Но весь мир, глядя на эти рисунки, поражается небывалому героизму даков.

Даки защищали свою родину!

Но римляне так и не завоевали всю Дачию. Они заняли меньше половины. Это территория называлась Римская Дачия. Позже эти места будут называться Валахией, Трансильванией, Доброжа.

Тогда даки перешли горы и уплотнились на своей территории от Карпатских гор до Днестра и до Черного моря. Эта территория будет называться Свободной Дачией, а потом Молдовой.

Даки проиграли войну Римской Империи, а Дечебал отдал свою голову, чтобы спасти самое ценное – чистый генофонд даков. Римские легионеры в течении почти ста лет безжалостно истребляли все мужское население на занятой территории Дачии. Таким образом, дакский генофонд был заменен на легионерский генофонд, который, по существу был винегретом генофондов всех народов мира.

Потомки легионеров в Валахии и Трансильвании будут гордиться тем, что они произошли от римлян. Но легионеры это не римляне, это их вассалы испанского, французского, египетского, греческого, венгерского, австрийского и прочего происхождения. Поскольку женщины не истреблялись, новое поколение сохранило язык и веру. Дети врагов даков называли себя ромынами (români). Молдаване всегда были, есть и будут прямыми потомками даков.

 Так что у Железных Ворот не было металла, там была железная воля даков!

Мне было приятно, что я задала такой умный вопрос, и он так красиво и интересно на него ответил. Потом были много других вопросов, и он отвечал до утра, а я слушала и слушала. Мне казалось, что он в сто раз лучше, умнее и серьезнее,  чем я хотела, чтобы мой принц был.

Когда люди разошлись по домам, он вежливо попрощался со всеми, а со мной в последнюю очередь. Я кусала себе губы и очень хотела, чтобы он сказал, что-нибудь очень,  очень важное, только для меня… Он тихо сказал:

– Я сегодня вечером буду ждать тебя у моста. Прийдешь?

– Прийду, – ответила я.

Я спала полдня, а когда проснулась, отец меня ждал для серьезного разговора. Родители всегда понимают, что в душе у детей творится.  Это вам так кажется, что родители ни о чем не догадываются и у них старомодные взгляды.

– Это видишь?  – спросил меня отец и показал на кнут.

– Я посмотрю, когда вернусь, спокойно сказала я. После того как Дечебал вонзил в себе саблю, мне этот кнут казался детской забавой. Я пока что ничего не сделала.

– Маня! Ты никуда не пойдешь! Он приехал, чтобы обвенчаться с Лизой из Моарэ де Пятрэ. Об этом все село говорит.

– Я его никому не отдам! Он мой! – твердо сказала я.

– Маня! Хочешь, я перед тобой на колени стану? Не делай этого!

– Это не поможет!

– Маня! Сколько я себя помню, наш род и их род ненавидели друг друга веками! Понимаешь? Они тебя съедят! Ты будешь несчастной на всю жизнь! На, возьми нож! Лучше убей меня сейчас, чем породниться с ними!

– Мы в этом не виноваты! Значит, это наш крест! Все!... Если все мои сестры будут счастливы и только я одна несчастной, это будет не так уж мало для тебя. Это мой выбор!

Отец стал плакать…

Я пошла на свидание…

– Ну, ты даешь, мама! Вот феномен! А что, ты так сильно втюрилась? – удивился я.

– Да … хорошо рассказывал… А женщины любят ушами. Понял? А ты что, на свидание собираешься?

– Ага!

– С кем?

– С Зиной.

– И как ты ей об этом сказал?

– Ну, что я завтра вечером на речке у моста буду рыбу ловить, мол, прийдешь?

– А она?

– Сказала, что прийдет.

– Ну, а как, она покраснела или нет?

– Да, сильно…

– О, это хорошо, значит,  ты ей нравишься, – мама стала сильно смеяться, – Надо же, тоже у моста. Яблоко от яблони не далеко падает.

– Мама, а вы как, на первом свидании целовались?

– А как же? Так целовались, что язык болел. Видишь ли, у нас была совсем другая ситуация. Они должны были пойти свататься в этот день. Отец отказался. Он ее не видел еще и не имел никаких обязательств перед ней. Ему родители устроили целый скандал. По хуже, чем у меня. Отец ушел из дома, а вечером мы встретились. Его родители решили тогда их пригласить с дочкой в гости. Они подумали, что ваш папа, как ее увидит, сразу сдастся. А он, на второй день ушел в Бельцы. У них получился конфуз. Потом отец приходил только ко мне, а домой не заходил. И так 3 года. 40 км туда и 40 обратно. Ты что думаешь? Почему бабушка так сильно меня «полюбила»? Из-за этого.

   20. Первое свидание

На второй день, под вечер я тщательно помылся, почистил зубы солью, надел чистую рубашку, взял удочку и кусочек хлеба и пошел.

– Так ты, на рыбалку идешь или на свидание? Спросил отец.

– Ну, это, если я рыбу поймаю, значит будет рыбалка, ну а если поцелую, значит, будет свидание, – как-то объяснил я.

– А если ты ее поцелуешь и рыбка поймается?

– А что, и такое бывает?

– Бывает. В жизни всякое бывает.

– Ну, тогда будет охотой.

– Надо полагать, что если ничего не будет, то ты просто подышишь свежим воздухом?

– Абсолютно точно! – согласился я.

– Ну, ладно, охотник, иди, – сказал отец.

И я пошел. Мне показалось, что отец догадался, что я понял, что он имел в виду...и, а потом посмотрел бы на ее бюст.

или подшипником, он конечно кинулся бы сначала к технической детелеМесто, которое я выбрал для свидания и для рыбалки, в то время было очень красивое. Река Куболта, которая протекает через наше село тогда была большой рекой, а у моста сужена и довольно глубокая. Ниже по течению от моста, река раздваивалась, образуя огромный остров площадью около ста гектаров. Этот остров был ровным , как хороший стадион. Весной и летом, во время сильных дождей, остров иногда покрывался водой на 10-20 см, в течение нескольких недель, от чего трава на острове всегда была очень хорошей. Правый рукав реки был не глубоким, но довольно  широким, около полукилометра. Эти места были густо покрыты камышами, из камыша односельчане делали крыши для домов и сараев. Кроме того, в этих камышах водилась разная живность: дикие утки, журавли, цапли, ондатры, угри, раки. Мы называли это место «бэхни». Левый рукав был глубоким и не таким широким, около 50 метров. Здесь камыши и папоротник росли местами. Здесь водилась рыба. У нас было много мест для купания. Выше по течению было место, где купались дети. Здесь было песочное дно, было довольно широко и не очень глубоко. Ниже по течению купались мужчины, а еще ниже женщины.  Чуть дальше, было место, где женщины стирали и отмачивали коноплю, из которой зимой делали «фуйоры» и ткали полотно. Речка кормила людей. Здесь пасли скот и домашних гусей, заготавливали сено, ловили рыбу и раков. Особенно красиво было на речке рано утром и вечером. С речкой связано наше детство и многочисленные приключения. Мне довелось побывать в разных местах России, Украины, Армении, Узбекистана, Румынии, Болгарии, Франции, США, Канады, Бразилии, Африки, но таких райских мест я нигде не видел.

Здесь, у моста, с правой стороны подымался высокий холм на верху которого был курган. Такие курганы были во всех селах на вершинах. В древности, когда на нашу страну нападали турки, дозорные зажигали костры на курганах, что оповещало людей об опасности. Такие порядки были установлены со времен Штефана Великого. Наше село было довольно большим, около тысячи дворов. Оно образовалось много лет назад и называлось Боянка, по имени боярина, который владел когда-то этими землями. Потом несколько раз случалось, что в этих местах, зимой останавливались на ночлег кочующие люди, цыгане. Были сильные снежные заносы, которые накрывали этих несчастных толстым слоем снега. Видать, снег холодный валил с севера, быстро заполняя лощину, но поскольку внизу теплее, то образовывался ледяной панцирь. Находили людей и лошадей мертвыми. Задушенными. Люди умирали не от холода, а от нехватки воздуха. В связи с этим, наше село стало называться Нэдушитой, что означает Задушенное. Это место было поводом для различных мистических народных сказок о проявлении нечистой силы, которыми пугали детей, чтобы ночью они туда не ходили.

Молодежь постарше устраивала там свидания. Парни проявляли браваду, мол, они не боятся нечистой силы, ну а девушки покрепче к ним прижимались (от страха, конечно).

Позже, в соответствии с Советской Государственной программой мелиорации, река Куболта была превращена в сточную канаву и вся эта райская красота пропала. Были культивированы много гектаров земли, от чего наше село стало давать больше кукурузы и гороха государству, но поскольку негде было пасти скот, поголовье животных сократилось в десятки раз. Люди, если очень хотели, покупали молоко в городе в бутылочках, а наши доблестные писатели и поэты констатировали:

« Се апропие сатул де ораш ку драгосте

Ли-й бине ын приетения Советикэ»

                                                            (Ем. Буков)

(Сближается село с городом с любовью!

Им хорошо в лоне Советской дружбы) 

Конечно, писатели и поэты не воспевали в своих произведениях, как крестьяне ездят в город покупать продукты и что в колхозе нет элементарной бани, не говоря о газе, водопроводе и прочих городских атрибутах. Поэты тоже люди. Они тоже есть хотят. А для того, чтобы публиковаться и хорошо питаться, литература должна быть социалистической по форме и реалистической по содержании. Не так уж просто было найти повода в трагизме реальных вещей, чтобы восторгаться прелестями социалистической формации. Что греха таить, приходилось лгать и закрывать глаза.

Я помню, в школе, мы прошлись галопом в пятом классе по нашей классической литературе (Эминеску, Александри, Донич, Стамити, Крянгэ, Матеевич), а потом шесть лет учили советскую молдавскую литературу (Буков, Липкань, Крюченюк, Адам, Кутковецкий, Лупан, Чобану). Их литературные творения не содержали ни одного слова про Дечебала, Штефана Великого, трагического истребления молдавского народа в конце войны, депортации невинных людей и страшного голода. Эти произведения, как на подбор начинались тем, как некомфортно жилось людям на территории Молдовы, глядя, как за Днестром счастливые и свободные братья социализм строят. И так хорошо живут, что даже слюны текут («Се уйтау ку жинд»). Наш народ день и ночь мечтал, чтобы у нас тоже начали строить социализм, со всеми прелестями как было за Днестром. И, наконец, настал такой солнечный, счастливый день и нас освободили от самих себя (т.е. оккупировали).

Вот этот момент нужно было описать на много страниц, как нечто такое, как полное перерождение, с особыми крепкими помпезными выражениями типа:

« … Вине вестя ку норок (Эта счастливая весть

Ка о пажурэ де фок пришла к нам, как птица Феникс,

Прин кэсуциле сэраче и мы побежали с флагами и цветами

Вине вестя аста’н коаче встречать освободителей

…

Яр мошнягул А старик

Дуче стягул» Флаг несет... )

                        (Анрей Лупан) 

Заканчивались эти творения тоже одинаково. Как в нашем темном царстве лампа Ильича загорается. Правда, в нашем селе электричество появилось через 15 лет оккупации, а газ спустя 25 лет. Но это не важно, главное идея!

Справедливости ради, нужно сказать, что молдавский народ получил сполна все, что было за Днестром. С той лишь разницей, что «добровольно-принудительные» поставки, массовые депортации людей, форсированная коллективизация и страшный голод за Днестром были в 1923-1926 годы, а у нас в 1946-1949 годах. Чтобы избежать депортации, люди пытались переплыть через Днестр и прийти к нам и были расстреляны в спину советскими пограничниками. Весь мир знал, как зимой 1932 года в районе села Оланешты при попытке перейти Днестр за один раз были убиты 56 человек, включая стариков, женщин, детей. Их окровавленные трупы долго лежали на льду, пока не было получено указание из Москвы, чтобы бомбить лед и спрятать следы преступления. Люди об этом знали, поэтому после войны в массовом порядке эвакуировались через Прут. Оккупация вещь строгая и границы оберегались не от того, чтобы к нам не проникали американские шпионы, как они нам говорили, а от того, чтобы люди изнутри не убежали на свободу...

Отец нам говорил, что советская молдавская литература, это «белиберда». Это пособие о том, как не нужно писать. Если хотите читать национальную литературу, читайте Эминеску, Александри, Садовяну, Когэлничану, Каражиали, Йорга. Там вы найдете красоту и полезную глубину. Советская Молдавская литература пишется для нового поколения Павликов Морозовых.

Превращение Куболты в сточную канаву надолго оставило в моем сердце глубокую рану. Позже, когда я побывал на Волге в районе дельты в России, потом ниже Днепрогэса на Украине и на озере Севан в Армении, я увидел настоящие экологические катастрофы, которые произошли в результате неграмотных грандиозных советских проектов. Мой друг из Зеленограда Сергей Назаров, с которым я побывал на Волге, говорил, что все страдают от тоталитарного режима: большие народы – больше, малые народы – меньше, но все это вместе взятое, не что иное, как преступление против человечества.

Когда подошла Зина, уже начало темнеть.

– Ну что, поймал что-нибудь, – спросила она.

– Пока нет, я недавно пришел, садись рядом, может быть, вдвоем удача больше будет, – и Зина села рядом.

–Твои родители не будут беспокоиться, что ты ушла, – поинтересовался я.

– Мне папа разрешил. Сказал, что с тобой можно, а  с Иваном – нельзя.

– Интересно, почему, – удивился я. – Если честно, то Иван больше ему помогает. Более того, они так хорошо ладят.

– Я не знаю, – просто ответила Зина.

– А ты бы с кем больше хотела встречаться? Со мной, или с Иваном?

– При чем тут Иван? Ты мне нравишься и я к тебе пришла, – сказала Зина и покраснела.

– Да? И давно?

– Еще с первого класса, – честно призналась она.

– И ты семь лет молчала и страдала? Надо же! А я только недавно заметил, что ты такая красивая, и , даже какая-то особенная… не такая как другие девчонки… Вот куриная слепота! – По-видимому, это признание понравилось Зине. Она подвинулась поближе ко мне и положила свою ручку в мою.

– А почему я особенная, – поинтересовалась она.

– Ну, как тебе сказать, может быть только для меня … мне кажется, ты такая искренняя, в общем, я бы с тобой в разведку пошел… А я почему тебе нравлюсь?

– Не знаю, наверное потому, что ты похож на твоего отца, а твой отец для меня Бог. Он спас мне жизнь. Если бы не твой отец, я бы умерла давно.

– А я ничего не знаю. Отец мне ничего не говорил, – удивился я, – расскажи, как это было.

– Это было зимой, когда мне было шесть лет. Я играла у окна рисовала зайчиков  на промерзшем стекле. Между стеклом и верхней рамой была иголка. Я ее не заметила. Когда я ладонью полировала лед, так получилось, что эта игла вошла мне в руку. Мне было больно, и я резко подняла руку вверх. Иголка сломалась пополам и половина иголки осталась в руке. Потекла кровь и родители не могли ее вытащить. Она вошла вдоль руки, в вену и передвигалась внутри вены. Когда пришел твой отец, иголка дошла уже до середины руки. Он завязал мне руку резиновым жгутом, тыльной стороной скальпеля прижал верхний конец иголки и нажал пальцами так, чтобы иголка вышла нижним концом. Потом он ее захватил пинцетом и вытащил… Если бы не твой отец, иголка бы дошла до сердца. Вот! Твой отец сделал мне укол и оставил таблетки, чтобы я пила каждые 6 часов. Если в течение 24 часов поднялась бы температуры – это обозначало бы, что у меня заряжение крови и нужно было бы положить меня в больницу. Но твой отец так хорошо все сделал, что у меня все прошло. Так что, твой отец для меня Бог.

– Ну ты феномен, – поразился я, – покажи где иголка вошла.

– Вот здесь, – показала Зина, – а здесь ее вытащили.

– А если я поцелую это место, как ты думаешь, температура не поднимется? – озабочено спросил я.

– Не знаю … – я поцеловал ее руку…

– Ты знаешь, у тебя температура поднимается...  У тебя губы красные, красные... Нужно снять температуру… – Ну, я поцеловал ее в губы. Чуть, Чуть…

– А ты как думаешь? Бог есть? – спросила Зина, когда температура спала.

– Понимаешь, – начал я, точно так, как мне отец когда-то отвечал на этот вопрос. – Это очень серьезно и каждый понимает по-разному. На Земле четыре миллиарда человек и каждый думает о Боге по-своему и никто,  никогда не поймет до конца. Но то, что люди думают о Боге, это уже хорошо. Вот, смотри, видишь недалеко от нас муравейник. Это целый мир. Муравьи как-то общаются, координируют свои действия, понимают друг друга и все время работают. Если ты возьмешь одного муравья и покрасишь его, чтобы лучше его различать, потом подержишь пару дней в спичечной коробке и отпустишь его по ту сторону моста на свободу, и будешь наблюдать за ним через увеличительное стекло, ты увидишь, что муравей придет к своему муравейнику. Причем путь будет самый короткий. Это говорит о разумности этих существ. А теперь, предположим, ты возьмешь ведро воды и зальешь этот муравейник. У них будет потоп. Ты для них будешь, как всемогущая Богиня. Ты можешь залить муравейник бензином и зажечь,  их мир погибнет, потому что Богиня, то есть ты так захотела. А теперь, представь себе, что в этом муравейнике, влюбленная пара общается между собой, точно так, как мы с тобой, понимаешь? И муравей говорит своей муравьихе, держа в руке крошку торта: «Смотри, любимая, оказывается у этих бактерий, тоже мозги есть. Они соображают, что делают. Как они атакуют нашу добычу». И муравей положит в рот своей муравьихи эту крошку торта.  Муравьиха проглотит лакомство вместе с миллионами бактерий, который по существу, целй мир бактерий. Муравей поступил как Бог. Он мог не трогать их мир, или уничтожить. А теперь, возьмем пример посложнее. Как ты думаешь, что это? – показал я Зине железный крючок для ловли рыбы. – Правильно, для нас, это крючок. А если заглянуть внутрь этого крючка, то увидишь миллиарды и миллиарды атомов железа. У каждого атома  есть ядро и вокруг ядра вращаются электроны. Точно также как вокруг Солнца вращаются планеты,  на одной из них, которая называется Земля, мы с тобой и беседуем. Теперь вот вопрос. Есть ли жизнь на этом электроне? И какая она эта жизнь? Предположим, что есть. Почему бы и нет? А может быть на одном из этих электронов сидит такая же влюбленная пара и беседует о том, как устроен мир. А теперь я возьму и поломаю этот крючок на две части и одну часть брошу в реку. Крючок начнет ржаветь, пойдут химические реакции. Атомы железа будут образовывать молекулы с водородом и кислородом и эти влюбленные, что живут на том электроне увидят вместо нормального звездного неба, какие-то пузатые атомы кислорода и маленькие атомы водорода. Весь их мир изменится. Таким образом, я поступил как Бог. Я мог поломать их мир, а могу, просто подарить его тебе, чтобы ты делала с ним что захочешь.

– Скажи, что мне с этим миром делать, – спросил я Зину.

– Подари его мне, – сказала она. И я осторожно, чтобы не повредить ее «таотницы», как выразился Иван, прицепил крючок на ее груди. Такой божественный подарок заслуживает поцелуй … и не один…

Была тихая, звездная ночь. В то время не было еще электрического освещения улиц и звездное небо было таинственным и прекрасным.

– А почему мы решили, что мы находимся наверху пирамиды всех миров? Может быть, мы находимся еще очень, очень далеко до середины. Вот посмотри на небо. Мы видим тысячи звезд. Если очень внимательно присмотреться, то увидишь другое множество мелких, мелких звезд. Просто они очень далеко. Значит нас окружают миллиарды и миллиарды звезд. Каждая звезда, это отдельное солнце, вокруг которого вращаются планеты, на многих из них есть жизнь, может быть, похожая на нашу. Может быть, все эти звезды вместе взятые образуют такой же крючок на груди какой-то богини. Да что далеко ходить. Вот, смотри. Видишь яркую, красивую звезду. Эта планета Венера. Планета любви. Она ближе к Солнцу, чем Земля. На ней температура высокая для нормальной жизни, но, может быть, через несколько миллионов лет, температура снизится и там начнется жизнь. Правда она красивая. Венеру воспели все поэты мира. Михаил Эминеску посвятил ей самую блестящую свою поэму «Luceafărul» («Утренняя звезда»). Помнишь как он говорил:

«Coboară-n jos Luceafăr blînd, («Спускайся ко мне моя Mилая Звезда,

Alunecînd pe-o rază, Скользя по самому нежному лучу,

Pătrunde-n suflet și în gînd Проникай в мою душу и в мысли

Și viața-mi luminează». И освещай мою жизнь»)

Когда Австрийской королеве перевели на ее язык поэму «Luceafărul», она пожелала изучить молдавский язык, только для того, чтобы прочитать Эминеску в оригинале. И она сделала это. И прочитала Эминеску от корки до корки. Потом она сказала – это гений. Это поэт на уровне Вселенной.

Представляешь? А наши советские писаки предлагают нам изучать свою «белиберду» и называют себя поэтами. Это кощунство! Поэт, это нечто святое, понимаешь?

А знаешь, когда Галилей изобрел телескоп и он впервые посмотрел на Венеру, он очень удивился. Оказывается, у Венеры есть такие же фазы, как и у Луны. Она может быть серпом, половиной и целой. Он позвал свою маму, чтобы ее удивить этим. А его мама сказала, что об этом знает, она без телескопа видела, как меняются фазы Венеры и сама была удивлена, что у ее сына такое плохое зрение.

Представляешь, какая она была зрячая?

А вот эта красная звезда – планета Марс. Это Бог войны. Она дальше от Солнца, чем Земля и она очень холодная снаружи. И кислорода там мало. Под большим увеличением ученые видят интересные каналы на Марсе. Предполагается, что там есть жизнь, а люди живут не на поверхности, а внутри.  Но это предположение. Но если там цивилизация на десять миллионов лет старше, то эти марсиане по отношению к нам, как Боги, понимаешь? Может быть, точно так, как из сухих дрожжей мы можем развивать бактерии и делать так, чтобы тесто бродило, они способны развивать новые цивилизации.  Я не верю, что люди произошли от обезъян. Люди и все что нас окружает, произошли от того, что кто-то на земле в разных местах посеял зародыши цивилизации. Поэтому, появились люди разных цветов: белые, желтые, черные; появились разные звери и растения. И все эти виды жизни строго разделены. Никогда ничего не получится, если скрещивать, например крысу и лошадь, или кита и человека. Вся живность не может  переходить из одного вида в другой. Это закон природы. А если это так, то жизнь на земле появилась от нашего относительного Бога. Он по сравнению с нами в миллионы раз умнее и обладает колоссальной силой, но это лишь потому, что он нас опередил в развитии на десятки миллионов лет. По существу – это не настоящий Бог. А что тогда настоящий Бог?

Альберт Эйнштейн был величайшим ученным всех времен. Но все, что обеспечило его знаменитость, это только 20% его трудов. Он почти всю жизнь работал над проблемой гравитации. Его волновали и проблемы, что такое пространство и время. Потом он решил, что пространство и время это чтобы разделить миры. Каждый мир имеет свои ограничения пространства и времени. Он говорил, что это слишком просто, для того чтобы понять. И он направил всю свою деятельность на объяснение природы гравитации, т.е. притяжения. Почему эта сила существует? Откуда она берется? И можно ли ее создать искусственным путем?

Он так и не смог ничего доказать. На закате своей жизни он сжег все свои талмуты с незаконченными исследованиями, сказав, что человечеству это не нужно знать...Университет «Princeton» никогда ему это не простит. Он там работал последние 23 года своей жизни... Тайна природы заключается в энергии. Наука знает много видов энергий: механической, тепловой, электрической, магнитной, атомной, световой. Но есть виды энергий, которые никто пока не может объяснить. Это энергия гравитационная, мысленная, внутриядерная и может быть еще другие виды. Бог это тот, который умеет управлять этой энергией. Может быть, существует такой вид энергии, которой подчиняются все остальные виды энергий, тогда эта энергия и есть Бог! Вот!

А мой сосед дядя Володя молится Богу, чтобы он дождя дал. Он себе представляет, что где-то на облаке сидит дядька с бородой и, как сантехник, включает или выключает кран, в зависимости от того, как сильно люди молятся. И многие так думают.

Я читал книгу Станислава Лема «Солярис». Вот там интересное представление о Боге. Он полагает, что где-то в Космосе есть такая своеобразная планета, которая состоит из мысленной энергии. Наподобие работы наших мозгов, там бурлят мыслящие океаны. И эта мысленная энергия управляет всем миром, всеми видами энергии. Представляешь, не килограммчик мозгов, как у Эйнштейна, а целые океаны в миллиарды раз большие по количеству и степени эволюции. Сильно! Правда? Он оторвался от привычного представления о Боге, которое, по существу, унижало его достоинство и пришел к такой идее...

– А знаешь, когда ты меня целуешь, у меня появляется так много энергии, что мне летать хочется, – сказала Зина.

– Так ты что больше хочешь, летать или слушать? – посмеялся я.

– Летать и слушать, летать и слушать, ле …

Пришлось поцеловать. Иван был прав. Зине понравилось целоваться и тискаться тоже.

Потом я проводил ее домой. Мы не договорились, когда встретимся снова. Я подумал, что если я очень захочу ее увидеть, то пойду на то же самое место. Важно, чтобы моя мысленная энергия доходила до нее, и она тоже захотела бы меня увидеть. Тогда она придет...

На второй день, Иван начал работу по ремонту мотора. Мне там делать было нечего. Микрозавод не работал.  Нужно сказать, что я тогда впервые понял разницу между квалифицированным трудом, который делал Иван и малоквалифицированным трудом, который делал я. Дядя Савва, по существу, завалил нас макухой и добился, чтобы на Ивана был открыт специальный наряд по ремонту мотора  и других механизмов. У  меня начались работы по производству «цуйки». Слива была готова. У Любы вторая партия шелкопряда была в начальной стадии и она пока сама с ними справлялась. Но, через две недели нужно было полностью освободить для нее сарай. К этому времени, я должен был закончить работы со сливами, а Иван закончить с ремонтом, так как тогда ожидали «Фибоначчи 2». Боря уже выпадал из программы шелкопряда, так как он, бедный, еле успевал кормить кроликов, которые уже много ели. В заключении этой главы, хотелось привести один интересный, на мой взгляд, разговор с отцом.

Как-то вечером я спросил отца:

– Папа, ты когда на маме женился, тебе уже было 30 лет. У тебя наверняка, были другие женщины, расскажи мне об этом.

– Понимаешь, – сказал отец, – такие вопросы мужчина никогда не должен задавать. И на такие вопросы мужчина никогда не должен отвечать! Это серьезно! Я советую тебе, хорошо запомнить это на всю жизнь! Это относится к закону о порядочности человека.

– Ладно, извини,  – сказал я.

– Ничего страшного. Лучше я тебе об этом скажу, чем кто-то другой. Можешь не беспокоиться. В этом плане у меня биография чиста. Этот закон действует для всех народов мира. У этого закона есть масса приложений, выводы и дополнительные правила. Но самые главные из них – следующие десять:

1) Никогда не встречаться с двумя женщинами одновременно. Выясни отношения с одной до конца, потом можешь начать отношения с другой.

2) Никогда не говори неуважительно о женщине, с которой раньше встречался или был в отношениях. Лучше сохранить дружбу.

3) Никогда не упрекай женщину за те отношения, которые у нее были до тебя и, о которых, она тебе сказала, что у нее были.

4) Никогда не нужно использовать третьи лица, чтобы больше узнать о женщине, с которой ты в отношениях. Также нельзя комментировать ваши отношения ни с кем.

5) Мужчина, который хвалится своими успехами у женщин – Трепло, Тряпка и Малопорядочный.

6) Никогда не вступай в отношениях с женщиной на спор.

7) Никогда не нужно иметь интимные отношения с женщиной на работе или у родственников.

8) Никогда не позволяй кому-либо оскорблять женщину, с которой ты в отношениях. Речь идет в первую очередь о твоей чести.

9) Если так случилось, что ты закончил отношения с женщиной, лучше вернуть друг другу все предметы, которые свидетельствуют о ваших прежних отношениях: письма, фотографии, кольца…

10) Никогда не вступай в интимные отношения с женщиной, если тебе в ней что-либо не нравится.

Топор

----------- КниГА 2 ------------

1. Президент

В начале августа собранные сливы превратились в жидкую, неприятную массу. Этап брожения закончился. Две деревянные 350-литровые кадушки с полуфабрикатом были покрыты мешковиной и клеенкой, чтобы случайно специфический запах не пробудил нездоровый интерес публики к предстоящему производству «цуйки» (сливовки). В процессе брожения косточки отделились и чистенькие выпали в осадок. Эти косточки были извлечены, промыты и просушены на солнце. Потом Иван отвез их на мельницу и перемолол. Получилось четыре мешка комбикорма, которые уже лежали в сарае с маркировкой «Продукт № 1 для Сурчики». Все по науке!

Вечером я пошел на переговоры с дядей Георгием на предмет аппарата и тонкости технологии перегонки.

Дядя Георгий доводился младшим братом бабушки по отцовской линии. В 1948 году его семья была репрессирована и сослана в Сибирь, как «враги народа», а в 1961 году, когда Хрущев пришел к власти, они были реабилитированы и как «невинные жертвы культа личности Сталина» вернулись в родное село. Несмотря на то, что их репрессировала и реабилитировала та же самая Советская Власть, ядром и руководящим маяком которой была «самая научная и самая справедливая» Коммунистическая партия в мире, они не получили никакой материальной компенсации после реабилитации. Дядя Георгий три раза создавал свое хозяйство с нуля! В селе его называли уважительно «Президентом». Это потому что его дом, который был конфискован во время депортации, в народе назывался «Белым домом» и находился в центре села. Этот дом, действительно, был белым, очень большим и очень красивым. Он был покрыт белой нержавеющей жестью с белым металлическим забором, с белыми дверьми и окнами, с белыми тротуарами и белым колодцем, над которым красиво возвышался белый металлический поднавес со сказочными узорами, листочками, цветочками, птичками и фруктами из нержавеющей жести. Стволы деревьев вокруг дома всегда были побелены, а в мае месяце, когда сад расцветал, то все было чисто и красиво и никак нельзя было по другому называть это место, кроме как «Белым домом».

Ну, и как назвать хозяина «Белого дома»? Конечно «Президентом».

Мама с иронией относилась к родственникам по отцовской линии (из-за бабушки, конечно), но «Президент» был исключением. Она рассказывала, что у него дом был как игрушка – такой красивый, добротный, разумный. Можно было полдня ходить по его хозяйству и не найти ничего такого, что не так лежит или неправильно сделано. Он был мастером от Бога. У него всегда были все необходимые инструменты и самодельные добротные приспособления, которые все село одалживало у него, когда нужно было делать колодец, поднять и укрепить потолок дома, устранить усадку и искривление фундамента. На окраине села у него была мастерская. У него был мотор! В то время эта была большая редкость. К этому мотору у него была «батоза» для того, чтобы молотить зерно и «циркулярка», чтобы делать доски. Он попал в разряд кулаков. Был раскулачен и все конфисковано. Но без него так ничего и не заработало. В его доме поселилось Правление колхоза. После голода, Правление перешло в другое здание, а в его доме была гостиница для работников МТС (машино-тракторная станция). Удивительно, что за 15 лет опустошения этот дом еще имел добротный вид. Значит, толково был сделан.

Когда они вернулись домой из Сибири, в его доме была колхозная гостиница или, так называемый, дом специалиста. Здесь обычно проживали откомандированные райкомовские инструктора, комсомольские вожаки и «вожачки», которые приезжали с разными проверками и уезжали, через несколько дней, со свертками… Поскольку работа у них обычно была напряженная, то зачастую там расслаблялись, или попросту говоря, устраивали пьянки на свежем воздухе допоздна.

Для того, чтобы переночевать с дороги в своем доме, теперь нужно было разрешение председателя колхоза и оплатить ночлег. Председатель не разрешил ночевать, мотивируя тем, что они не специалисты. Дом был конфискован по закону и никаких указаний по возврату имущества нет. Что касается реабилитации, то им нужно понимать, что они за свою вину понесли справедливое наказание, а теперь нужно начать все с чистого листа. Колхоз, конечно, выделит им место для строительства нового дома, но пусть они не рассчитывают (из-за своего прошлого) на хорошее место в центре села.

– На этом разговор окончен, вам все понятно? – спросил в заключении председатель, нервничая. Еще бы, ему явно не нужен был авторитет в колхозе, да еще с кличкой «Президент». Наступила минута молчания ...

С одной стороны, конечно, председателя можно понять. Он от имени государства управляет колхозом, который образовался за счет конфискации имущества односельчан. Если сейчас начинать раздавать обратно… Хе! Хе! Что получится?...Село уже гудело: «Президент вернулся…», «Президент вернулся…» Вокруг Правления собралась куча народа… Он, как заведующий Советской Власти на селе, должен сейчас принять правильное решение…

С другой стороны, они могли вернуться обратно в Россию, где было оставлено целое хозяйство, которое так и не удалось продать. Там все гораздо проще. Если решил переехать на другое место, то просто нужно забить досками окна и двери крест на крест и все знают, что хозяин долго будет отсутствовать.

Можно было еще хвататься рукой за сердце, или биться головой об стену от досады, но это уже не для таких людей, как дядя Георгий Русу … Он молчал…

– Я зашел к тебе по делу, а не для разговоров, – сказал дядя Георгий спокойно. – Где я могу строиться?....

– На днях мы решим, – ответил председатель.

– Каждый человек должен иметь свое место по закону. Я жду… А на улице ждет жена и трое детей на чемоданах… – также спокойно добавил дядя Георгий. Председатель понял, что решение о выделении места нужно принять немедленно. Этот видавший мир человек не собирался просто так покинуть кабинет.

Спустя полчаса дядя Георгий вышел из кабинета с документом. Больше он никогда не заходил к председателю, чтобы что-либо попросить.

– Пошли, – сказал он жене, мы начинаем снова строиться!.. Сейчас же!..

Возможно, другая женщина стала бы рвать на себе волосы от такого решения, но тетя Люба уже неоднократно убеждалась, что он всегда знает, что делает. Она вздохнула и молча пошла за ним. Все люди, которые собрались вокруг Правления тоже пошли за ними.

Ему выделили место на окраине села, возле дороги, на полкилометра дальше от последней ограды.

Люди возмущались: « Надо же, так далеко дали, как отшельнику»…

– Прекрасное место, – сказал дядя Георгий и засучил рукава.

Через час тут закипела работа, как в муравейнике. Мужчины принесли лопаты, инструменты, брусья, доски, веревки, тачки, ведра. А женщины кухонную утварь.

К вечеру был готов туалет из новеньких досок, походная кухня, где женщины уже приготовили ужин, были закопаны по периметру брусья для забора, сделаны разметки дома, сарая, подвала и колодца и была вскопана канава по периметру будущего дома для фундамента.

Физический труд снимает нервное напряжение и стрессы. Ночью у костра, после нескольких стаканов вина было уже совсем весело и люди рассказывали «.. как там у них» и «… как тут у нас».

В то время у нас была собака Жучка. Она ощетенилась в мае, и после раздачи оставались трое хорошеньких щенят. Я тогда подарил дяде Георгию одного щенка. Дядя Георгий назвал его Султаном и он поступил на службу по охране его хозяйства с первого дня. Когда он провожал людей домой, то был веселенький (еще бы, столько лет молдавского вина не пил…) . С собакой на руках дядя Георгий обнимал людей и говорил:

– Спасибо! Заходите еще! Мы с Султаном всегда гостям рады! Люди шутили по этому поводу: «Были в гостях у самого Президента, сидели за столом с самим Султаном, приложили руку к началу строительства Белого Дома...»

2. колхозная ферма

Они ночевали под открытым небом на новое место. Много людей предлагали свой кров, пока они застроятся, но дядя Георгий и слышать не хотел. («Спасибо, не периживайте, у нас свой дом есть»). Это было так необычно. В Молдове люди очень гостеприимны. Все говорят: «Мой дом – твой дом». Родственники умоляли: «Георгий, неудобно перед людьми, поживите у нас». Дядя Георгий говорил: «Какие там неудобства? Неудобно, когда что-то не правильно! А тут все законно...» . Они перезимовали у брата моей бабушки – дяди Иона Руссу, но дядю Георгия всегда можно было найти только там, где он строился, или на ферме. Его туда никто не устраивал работать и не направлял.

Рано утром, на второй день, как они приехали, он вышел на окраину села, там где раньше была мастерская. Его мотор и батоза стояли на том же месте. Жутко грязные и ржавые. Его мастерская была пуста, без окон, без дверей, с худой крышей и промокшими потолками. Вокруг его мастерской были беспорядочно разбросаны большие кучи навоза. Дело в том, что выше мастерской, колхоз построил животноводческую ферму по последнему слову науки и техники. Эта ферма состояла из коровника на 200 голов, конюшни на 100 лошадей, свинарника, сарая и загона для телят, цеха для приготовления кормов с шаровой мельницей и котельной, ветряной вышки с насосом и водонапорной башни. Ветряная вышка возвышалась на 50м от земли на мощных железных фермах с гигантской вертушкой и жестяным хвостом, неестественным образом вздернутым вверх.

Когда-то эта вертушка исправно работала и доставала воду из глубинного колодца. Вода поднималась и наливалась в водонапорную бочку, а оттуда самотеком по трубам поступала в каждый корпус фермы, где были автоматические поилки и краны. Беда в том, что лет 7 назад, когда была жуткая гроза, вертушка заклинила и сломалась. Ее никак нельзя было отремонтировать, так как невозможно было делать сварочные работы на такой высоте. Лет 5 назад на ферму провели электричество, и был установлен электрический водяной насос. Насос быстро сгорел. Потом поставили другой – тоже сгорел… В тот момент, когда пришел дядя Георгий уже сгорел пятый по счету насос. Это было настоящее бедствие. За каждой дояркой были прикреплены по 10 коров. Держать одну корову дома не так то просто по части уборки, кормление и доение, а тут 10 на одного человека. Без воды это была настоящая каторга. Кругом стояла вонь, везде мухи, антисанитария, большие кучи навоза. Стены размокли от фекальной влажности, потолки оседали, канализация забилась, автопоилки не работали. От такой работы и отсутствия бани в колхозе люди были пропитаны этим неприятным запахом… Это немаловажно. На ферме выдерживали только сильные молодые девушки. Они начинали работу в 5 часов утра и уходили домой поздно вечером. Корова – это не мотор и она ничего не понимает в преимуществах социалистического колхоза. Чтобы получить литров десять молока, нужно хоть немного за ней ухаживать: чистить, массажировать, доить, поить, кормить. Если даже предположить, что уделяешь ей 30 минут внимания на каждом доении, то уже получится 5 часов на 10 коров…

После первого доения коровы уходили в поле с чередой, а девушки убирали стойла. Весной, когда коровы телились, девушки дежурили ночами возле своих коров, спали, где попало. Весной и летом нужно было доить корову три раза в день. Физически невозможно было успевать на тачке вывозить далеко навоз и хорошо ухаживать за скотиной и за малыми телятами. Я и тогда не понимал, и сейчас до меня не доходит, как можно так работать и успевать. У них не было времени на личную жизнь, на чтение газет и прослушивание радио, а на изучение работ Ленина, и Тртьей Программы Коммунистической Партии, тем более. Некогда было «расти над собой». Благо райкомовские инструктора, комсомольские вожаки и «вожачки» приезжали, и агитировали девушек. Мол, давайте, девчата, вызовем на социалистическое соревнование доярок Оргеевского района. Они взяли обязательство доить 5000 л молока с каждой коровы в год! Давайте предложим встречный план, скажем 5500л с каждой коровы!..

Девушки сонными глазами разглядывали острые каблучки, и маникюр «вожачек» и задавали плоские, некультурные вопросы, типа «а там в Оргееве на ферме вода есть?..., а туалет?»

3. Дон Кихот

Эта гигантская вертушка как Змей Горыныч смотрела сверху вниз на все это безобразие и сквозь искривленные ржавые лопасти скрипела: «Я не работаю и ничего здесь без меня не будет работать». Она возвышалась как памятник бесхозяйственности и наводила жуткую грусть кругом. Лучше бы ее не было вообще…

Дядя Георгий как Дон Кихот стал перед этой вертушкой, внимательно изучая ее со всех сторон.

Скоро вокруг него стали собираться люди и, перебивая друг друга, рассказывали историю ее болезни.

Недалеко от фермы работали два трактора, которые трамбовали зеленую массу в силосную яму. Время от времени туда подъезжали машины и разгружали волокушкой зеленую массу. Тут подошли трактористы, шофера, заведущий фермы. Все вместе стали обсуждать проблему. План дяди Георгия понравился и в обед решили приступить. «Чего ждать, ее нужно или свалить, или сделать…». Нужно было видеть, как доярки кулаки сжимали.

– Давайте, мужички, сделайте что-нибудь!

К обеду собралось много народу. Вся детвора тоже была здесь. Интересно же!

На самом деле, все оказалось не так уж сложно. Отец был прав. В колхозе все зависит от председателя, остальным все до лампочки. Как ему было догадаться, что эту махину можно аккуратно положить на бок, отремонтировать и поднять обратно. Две огромные ножки были на мощных шарнирах, а другие на кернах. Правда, с этими огромными болтами пришлось повозиться. Потом подошли два трактора, что работали с волокушами в силосной яме. Волокуша, по существу, это длинный трос, около 150 м, с мощными крючками на каждом конце. Вышка была привязана выше середины с двух сторон тросами от двух волокушек.

Другие концы тросов были привязаны к прицепной серьге каждого трактора. По команде трактора стали медленно передвигаться на минимальной скорости, в натяг, в сторону укладки ветровой вышки. Таким образом, один трос валил вышку, а другой придерживал. В тот же день все лопасти и хвост были разобраны и отправлены в кузницу на выправление. Трактористы и дядя Георгий отремонтировали редукторы, поменяли подшипники, выпрямили стабилизаторы, а доярки покрасили фермы в серебряный цвет, используя алюминиевую краску. Ветровая вышка была поднята в воскресенье в присутствии всего села и … Закрутилась!!! Народ ликовал. Это была изящная конструкция, которая блестела на солнце и крутилась хорошо, даже если ветер был не сильным. Вода пошла! Еще много дней после этого события люди утром вставали и в первую очередь, смотрели на ветровую вышку… Крутится…Пора нам тоже «крутиться»…

4. Работа

Дядя Георгий вместо того, чтобы почивать на заслуженных лаврах от такой работы, залез, что ни на есть, по горло в грязи. Он взялся чистить канализацию… Тогда, на пике торжества, председатель подьехал на «Газике», а героя нет, чтобы руку пожать... Он канализацию чистил.. Но, должность обязывает... Пришлось спуститься в канаву и выполнить формальности, после чего дядя Георгий спокойно продолжил начатую работу, а председатель долго еще пальчики от грязи вытиралса перед нородом. Этот случай породил неприятную для председателя притчу: «Президент» дело делает, а председатель от г... вытирается... »

Дядя Георгий начал с самых удаленных сточных ям внизу и по фрагменту шел наверх, пока не доходил до каждого корпуса. При этом он использовал самодельные тросы, «ежики» и длинные винтообразные куски арматуры.

Вначале заработала канализация коровника, потом свинарника, потом цеха кормов и котельной и, наконец, телячий корпус и конюшня. Было сделано дополнительное ответвление из коровника на поверхности земли, которое потом очень пригодилось. Через год, ниже фермы стали выращивать овощи, которые интенсивно поливались сточной водой из коровника.

«Президента» все время окружали дети. Он для них стал ходячей легендой, который может делать все. Он никогда ничего не просил у начальства. Люди все ему приносили сами что нужно, особенно большое уважение он завоевал у трактористов и шоферов. Это были молодые, толковые ребята, с которыми можно было горы свернуть. Все новые идеи обсуждались и быстро становились достоянием гласности для всего села. В цехе по приготовлению кормов была вообще изменена вся технология. Теперь для свиней не варили корм, а ошпаривали паром. В конце дня оставалась горячая вода. Скоро была сделана баня. Другая душевая была сделана наверху, недалеко от водонапорной бочки. Вода в бочке нагревалась днем на солнце и вечером народ купался.

Тем временем были разобраны все пять сгоревших насосов и оказалось, что причина деффекта одна и та-же. Насосы сгорали от работы в холостую, когда уровень воды падал ниже допустимого уровня погружения. От перегрева сгорали контакты статоров электродвигателей. Если руки приложить, зачистить роторы, заменить графитовые пальцы и клемы, установить поплавки переключатели, то насосы можно еще долго эксплуатировать.

Используя мощные автомобильные домкраты, на столбах была поднята крыша коровника. Были добавлены несколько рядов кирпичей и установлены деревянные опоры. Теперь крыша не давила на земляные стены. Это тоже была идея дяди Георгия. Сам начал строить общежитие для доярок, которое через несколько лет, было сдано в эксплуатацию.

Все крутилось… крутилось… крутилось.

Ему никто не давал никаких заданий. Он всегда, как настоящий хозяин, сам находил, что и как делать. Он даже не интересовался в какой должности он числится на ферме и какова должна быть его зарплата за его труд. Он просто работал хорошо. Но в отличие от других, он умудрялся приносить радость людям результатами своего труда и абсолютно не беспокоился о том, что лично он от этого имел. Это, наверное, и есть главный секрет, почему люди так к нему тянулись и с радостью участвовали в его проектах.

Скоро по селу пошла новая мода. Молодые неженатые парни начали строить себе дом до свадьбы. Они требовали место для строительства именно по соседству с дядей Георгием. Собственно говоря, негде было расширить село, кроме как здесь.

За несколько лет вокруг нового «Белого дома» вырос прекрасный новый микрорайон. Здесь улицы были ровненькие, заборы одинаковые, дома красивые, а огороды, как ботанические сады. Было с кем посоветоваться и с кого взять пример. Здесь впервые появилось электричество, газ, водопровод. Этот микрорайон был очень дружным. Люди охотно выручали друг друга, от чего жизнь стала интересной и веселой. Потом, выше этого района была построена новая школа. Уже учителя переселились поближе к школе.. Таким образом «Белый дом» снова оказался в центре села и, образно говоря, дядя Георгий стал «президентом» на второй срок.

5. Авторитеты

Честно говоря, я не знал как презентоваться перед дядей Георгием и как начать переговоры. Эта была неординарная личность и нужно было обдумать каждый шаг. Мне было бы проще, чтобы отец с ним договорился, а я бы ночью перетащил этот аппарат. Но у отца был такой принцип, что каждый должен строить свой бизнес самостоятельно, включая переговоры со взрослыми. Он только предупредил меня, что дядя Георгий не любит болтовню, за то ему нравится шутить. Не любит, когда его хвалят, но прислушивается к мудрым мыслям, если они попали в точку. Нужно держаться серьезно и хорошо взвешивать каждое слово, особенно, когда говоришь «да», или «нет». Но самое главное, он не любит бесхозяйственность и расхлябанность. Кто его знает, как с ним шутить и не болтать при этом. Но, если он по какой-то причине мне откажет, то пропадет столько труда и мамино пальто тоже.

К этому времени у него появился заместитель. Его прозвище было Вичу, т.е. зам. или viceprezident, от слова «вичепрешединте».

Местным властям приходилось считаться с мнением Георгия Федоровича (так они его называли), а он по прежнему смотрел на них, как на пустое место и всегда молчал. В жизни так часто бывает, что авторитеты должны как-то согласовывать свои действия. В нашем селе это делалось через Вичу. У дяди Георгия был весь набор техники: для копчения мяса, сушки слив, и лучший самогонный аппарат. Он обычно не пачкался запрещенными делами («а ля самогон») и такие дела делал Вичу. Это тоже нужно было принимать во внимание. Тут был еще один деликатный вопрос. Его младшая дочь Ленуца была моей ровесницей. Когда они вернулись домой из Сибири, она пришла в наш 5-ый класс и... мы сразу полюбили друг друга... Через 2 года мы добровольно расстались. Наша любовь не имела перспектив, потому что мы были близкими родственниками. Смешно сказать, она доводилась моему отцу, двоюродной сестрой. Эта трагедия была настоящим праздником для моего друга Жени Киструга. Он стразу забросал ее письмами и начал носить ее портфель. Я потерял одновременно и любовь и дружбу, долгое время не мог успокоиться от злости и ревности и перестал заходить к ним вообще. Для отвода глаз я стал ухаживать за Любой Морков. Но я никогда не писал ей такие сокровенные письма и не носил ее портфель. Она почувствовала неполноту наших отношений и наша любовь умерла в зародыше. По-видимому, тоже самое произошло и у Жени с Ленуцей, потому что он стал писать письма уже Любе Морков. Она их гордо возвращала обратно и говорила ему, что она ждет письма от меня! Когда Женя рассказал мне обо всем, то мы снова стали закадычными друзьями, решив, что девчонки-девчонками, а мужская дружба непоколебима! Помня о том, как мне плохо было, когда Ленуца дружила с Женей, я чувствовал, что Ленуца не испытывает большого счастья, от того, что я встречаюсь с Зиной. Мягко говоря, я нарушил правило, о котором мне говорил отец, что нельзя путать амурные дела и бизнес. И если дядя Георгий почувствовал, что я как-то обидел его любимую дочь, то не видать мне аппарата как своих собственных ушей. Более того, от дяди Георгия зависел план электрификации нашего хозяйства. А это уже очень серьезно. Мы делали уроки ночью, все за одним столом, вокруг одной керосиновой лампы. Отец говорил, что нет важнее задачи для нас, как провести электричество к нашему дому. Дядя Георгий из заброшенного трактора снял мотор, поставил генератор и сделал на ферме электростанцию, которая расположилась в его бывшей мастерской. Вичу все время участвовал в переговорах с начальством, как провести от фермы до правления и до клуба электричество. Дядя Георгий просто хотел провести освещение вдоль центральной дороги и подключить свой микрорайон к «лампе Ильича». По этому плану наш дом можно было тоже подключить. Председатель уже был согласен пожертвовать одним трактором ДТ54, чтобы было 2 мотора на электростанции, что увеличило бы мощность в 2 раза. Но дядя Георгий хотел восстановить свой устаревший мотор и циркулярку, мотивируя тем, что трактора нужны в поле больше, чем в клубе. Там есть один мотор, который кино крутит, вот и хорошо. А вопрос правления дядя Георгий вообще не рассматривал...

Были и другие проблемы, доярки стали поднимать вопрос о том, что после сдачи в эксплуатации общежития для доярок, где был красный уголок, не будет необходимости держать «Дом Специалиста». Специалисты могли приехать сразу на ферму, а в том доме, где раньше жил дядя Георгий сделать детский сад…. Об этом Вичу тоже вел переговоры!... А село уже гудело. Дядя Георгий молчал и работал, он уже смастерил телегу-прицеп , у которой дно по секциям переворачивалось. В эти телеги грузился навоз, отправлялся в поле и там разбрасывался. Мало помалу все навозные кучи вокруг фермы исчезли, были посажены ореховые деревья, которые росли как на дрожжах. А вокруг бывшей мастерской, то бишь сегодняшней электростанции, стали выращивать овощи, арбузы, дыни. Эти земли много лет отдохнули и теперь давали небывалый урожай. Ферма постепенно превращалась в привлекательное место работы. Начальство догадывалось, откуда у работников фермы столько вдохновения и столько инициативы, но ферма очень важный объект и с голосом народа нужно было считаться.

6. Белый дом

Я открыл белую калитку, зашел и внимательно осмотрелся кругом. Мама была права. Его дом был как игрушка. Весь белый, с симметрично расположенными окнами относительно центрального входа, который начинался с просторной, застекленной верандoй, с симметричными украшениями из нержавеющей жести по сторонам, и с изящными водосточными трубами. По-видимому, белый тротуар от калитки и до веранды и вокруг дома, был сделан из бетона с использованием белого цемента и извести, потому что был белым, как бумага. С обеих сторон тротуара были симметрично посажены деревья и кустарники. Эта симметрия была соблюдена и по размерам и видам растений. По краям были орехи, затем яблони, груши, абрикосы, сливы, вишни и черешни.

Вокруг дома и вдоль тротуара был посажен виноград.

«Да, здесь не увидишь, как у некоторых, кусты под деревом, а под кустами картофель, а под картофелем укроп с бурьяном. Здесь каждое растение имело свое оптимальное место под солнцем» – подумал я. Везде абсолютно чисто. По-видимому, домашние птицы не имели доступа в чистую (белую) зону. Калитка тоже была безукоризненна. Я мог найти массу замечаний к любой калитке в нашем селе. Но тут не к чему было придраться.

Меня встретил Султан – огромный «волкодав» типа овчарки. Он стал передo мной и сделал «Гафф!»

– Султан! Ша! – сказал я и поднял правую руку вверх.

Дядя Георгий вышел на веранду.

– Добрый вечер, дядя Георгий! Я по делу! – сказал я.

– Заходи, Дунитру. – сказал дядя Георгий.

Так меня называли цыгане. Наверное, потому, что Дунитру хорошо созвучно с именем моей кормилицы – Дуня. А может быть он что- то знал от моих родителей. В селе меня называли Митей, а в школе Думитру, как по документам.

Он прошел вперед, оставляя за собой открытые двери! Султан меня пропустил и я зашел в дом. Султан следовал за мной. Чувствовалось, что собака знает свое место и назначение.

Дом внутри тоже был белым, симметричным и абсолютно чистым. Я прошел вперед через трехметровый коридор. Слева и справа были одинаковые вешалки и шезлонги. После коридора я сразу попал в овальный кабинет. Передо мной был огромный овальный белый стол размером 4х1,5м, расположенный перпендикулярно коридору, ровно по центру комнаты. Слева от меня были три одинаковые, самодельные двери с инкрустированными окнами, расположенные симметрично по трем хордам полукруга. Справа от меня также были три двери. В этой комнате потолок был на метр выше, чем в остальных комнатах. Я помню, когда дядя Георгий строил дом, был сварен из арматуры каркас купола, который был установлен на стенах центральной комнаты. Две люстры висели с потолка чуть выше метра над столом. Точно по размеру стола на потолке был сделан овальный бортик. Левая центральная дверь выходила на кухню, которая имела выход на улицу, а правая центральная дверь выходила в котельную, где был туалет и душевая, так же с выходом на улицу. В доме были 4 совершенно одинаковые, раздельные, жилые комнаты симметрично расположенные по отношению к овальному кабинету. В каждой комнате было по одному окну и пять углов внутри. Каждое окно было вписано в квадрат из труб, которые по низу и по верху были соединены с котельной по периметру дома. Овальный кабинет не отапливался. По-видимому, нагревался от окружавших , отапливаемых комнат. За счет оконных проемов над дверьми в овальном кабинете было светло. Действительно, очень разумно, удобно и просторно. Чтобы поднять такой дом за 3 года нужны не только хорошие деньги, но и знать где взять материалы, и как делать. Я никогда не слышал, что у дяди Георгия водились деньги, наоборот, я слышал, как родители расуждали о том, что им не удалось продать свое хозяйство в Сибири. Я знаю, что он никогда не просил помощи у местной власти и что компенсацию за конфискации первого хозяйства при депортации не получил. Никто никогда не видел и не слышал, чтобы он делал какие-то нечестные дела, или притащил что либо чужое домой. Тем не менее, его дом поднялся за рекордно короткий срок. Ему помогали люди, при чем существенно и от души. В селе все друг другу в меру помогают. Эта мера взаимовыручки зависит от многих факторов, которые накапливаются годами из поколения в поколение. Это своего рода кредита доверия и мера уважения к человеку. Как обычно, люди в селе упрощают эти сложные понятия. Они говорят хороший или плохой хозяин, но вкладывают в этом очень глубокий смысл.

Дядя Георгий сел на свое место и жестом пригласил меня сесть за стол напротив. Султан стоял сзади меня возле входной двери. Вокруг стола было 12 самодельных стульев со спинками, также белые, как стол. Тетя Люба открыла дверь кухни и принесла ужин.

– Кушать будешь? – спросил дядя Георгий.

– Сочту за честь отужинать с самим «президентом», в присутствии самого Султана, – улыбнулся я. Но моя шутка не произвела никакого впечатления на дядю Георгия. По-видимому, кто-то сказал это до меня. Он молчаливо разглядывал меня, а я комнату. Сзади дяди Георгия на стене висел огромный молдавский ковер – «рэзбой 3х4м».

Тетя Люба работала над ним целый год. Он был сделан по проекту мамы. Это был плюс в решении моего вопроса. Султан так-же был положительным шансом. Я уже понял, что он справно и преданно служит своему хозяину.

– Так вот ты какой… Деловой…. – сказал дядя Георгий, после некоторой паузы. В свою очередь я тоже решил выдержать паузу для солидности и ничего не ответил, а продолжал рассматривать овальный кабинет. Наверху, рядом с левым углом ковра висела икона Святого Николая, а справа симметрично висела икона Мадонны с младенцем. На противоположной стороне, точно на таком же уровне висел портрет отца дяди Георгия – Федора в военной форме казака, а напротив Святой Марии – портрет его мамы – Марии.

В центре ковра, под углом, висел, красиво вышитый, рушник. А внутри этого угла, прямо над головой дяди Георгия висел… топор… Это был необыкновенный топор. Не большой и не маленький, с изящной, блестящей рукояткой из белой акации (салкым). Рукоятка была хорошо пропитана человеческим потом, что казалась, будто была отполирована воском. Но самое интересное было топорище из блестящего белого металла. Казалось, что это не железо, а серебро или платина… Необычный металл…

Я еще крутил глазами по комнате, изучал симметричность узоров на дверях, но этот топор опять и опять, как магнит привлекал мое внимание и восторгал мое любопытство.

Пожалуй, в этой комнате только этот топор не имел аналогов или что-нибудь симметричное. Это было самое почетное, самое святое и самое центральное место в овальном кабинете. Как фамильный герб, что ли….

– Знаете, дядя Георгий, мне кажется, я понял, почему у Вас так красиво и так добротно, – осторожно начал я. Он молча, с интересом пoсмотрел на меня. – Недавно я читал одну книгу, про авиаконструктора Андрея Туполева. Он говорит, что в природе все симметрично, поэтому красиво и надежно. Представьте себе плоскость, которая разделяет пополам человека, красивого коня или изящную рыбку. Вы получите 2 симметричные половинки. Посмотрите на листочек – он симметричный, на цветочек – он симметричный, на летающую красивую птицу – она симметрична. Если что-то в этой птице не симметрично, то она не красива и плохо летает. То же самое с самолетами. Хорошая конструкция самолета должна быть абсолютно симметричной, тогда это будет красивый самолет. Он будет надежным и хорошо летать. Некрасивый самолет плохо летает.

Так вот, у вас все симметрично, поэтому изящно, красиво, добротно. Только вот вопрос… У каждой симметричной птички, лошадки или самолете есть нечто главное, скажем сердце или мотор, которые в единственном числе, которое не имеют дубляжа... А в вашем доме, это сердце есть этот топор… Интересно!

– Выпьешь со мной? – спросил дядя Георгий и взял графин с самогоном…

Вопрос, конечно, интересный… Я был еще несовершеннолетним. Если такой серьезный человек предлагает мне выпить с ним, значит, он уже видит во мне взрослого. Если отказаться, по причине несовершеннолетия, он может обидеться. Многие люди в одиночку не пьют. Может быть ему, как раз, хочется пропустить рюмку. С другой стороны, я себе клятву дал, что больше никогда в жизни не буду пробовать самогон… Никогда! Это я решил полгода назад…

7. Пьянка

Дело было зимой, когда дома особо делать нечего. Я пошел в интернат, чтобы поиграть в шахматы. Интернат – это такое общежитие при школе, где проживали ребята из соседних сел – Доминтены, Петрены и Попешты. В этих селах в школе были только начальные классы. А дети хотели получать знания и учиться дальше. Причем так сильно хотели учиться, что с ума сходили иногда. По-видимому, это был как раз такой период, потому что ребята места себе не находили от скуки и не знали, что бы еще придумать такое, чтобы жилось веселее. Я ждал Виктора Давида, с которым обычно сражался в шахматы и смотрел в окно. Прямо за окном было хозяйство дяди Иона, нашего школьного сторожа и завхоза. Его сарай и овечий загон граничили с нашим забором, и было слышно блеяние овец: «Бе-е-е! Бе-е-е!» Дядя Ион услышал, что овечки беспокоятся, вышел, покормил их, и они успокоились.

– Природа интересная! – сказал я. – Вот смотрите, получается овечки кушать просят. Сказали «бе-е-е, бе-е-е» и дядя Ион вышел и покормил их. Красота! Интересно, если мы покричим отсюда «бе-е-е! бе-е-е!» дядя Ион выйдет, чтобы дать им еще чего-нибудь? Мы подошли все к окну и стали орать:

– Бе-е-е! ….. Бе-е-е! – действительно, дядя Ион услышал, что овечки беспокоятся, вышел, налил им водички, напоил и ушел в дом. Морозно было. Мы, в это время, катались от смеха по полу и держались за животы. Только дядя Ион ушел в дом, овечки опять забеспокоились.

– Бе-е-е! …. Бе-е-е!

Дядя Ион опять вышел, добавил им сена, они затихли. А мы опять надрывали животы от смеха. Потом мы опять встали у окна и стали орать, что есть мочи: «бе-е-е! бе-е-е!». Но дядя Ион не выходил. Мы уже были все красные от старания докричаться, а он все не выходил…

– Да что он глухой? – стал возмущаться Кирилл.

– Почему глухой? Слышу и вижу. – сказал дядя Ион, который стоял сзади нас с кнутом в руках, заслоняя дверь.

Он так сильно стал нас лупить этим кнутом, что «овечки» закричали человеческим голосом: «Больше не будем! Больше не будем!». Когда он ушел, мы продолжили игру в шахматы на исполнение желания. Условия были таковы – победитель, загадывает желание побежденному и тот обязан исполнить его. Я выиграл у Кирилла и пожелал, чтобы он разделся догола и босяком оббежал вокруг интернета 3 раза…. Но он успел сделать только 2 круга, т.к. вновь появился дядя Ион с кнутом…

– Ах, вы так учите, мерзавцы! Ваши родители вкалывают, отправили вас учиться, а вы с ума сходите! Ничего, сейчас я вас полечу…

Теперь каждый из нас должен был раздеться догола и подойти с толстой книгой к дяде Иону, повернуться к нему спиной, открыть книгу и 3 раза сказать: «бе-е-е, бе-е-е, бе-е-е». После этого каждый получил 3 кнута по заднице и мог одеться. Но в течение часа не отрываясь читать книгу. Он собирался через час нас проверить. (Какие-то дикие, старомодные методы воспитания). Он ушел и мы стали играть в карты и снова на желание. Команда Кирилла выиграла, а моя, проигравшая команда, должна была исполнить их желание. Они долго не могли придумать, какое желание загадать, чтобы посмешнее было.

С ними в комнате жил парень Гицэ Арделяну, которого многие недолюбливали. Он всех сторонился и ни с кем не дружил. Воображал, что он поэт… Постоянно ходил с романтическим видом и писал стихи. Эти стихи он посылал девчонкам и приглашал на свидание, на встречу с поэтом. Поскольку девушки на свидание не приходили, то он возвращался домой, после долгих часов ожидания под луной, с разбитым сердцем. Над его кроватью, на стене, висела балалайка с тремя струнами и маленькой дырочкой. Обычно, чтобы облегчить свою душу, он брал балалайку и бренчал одну и ту-же песенку, которую только и знал. Остальные ребята, в это время, устав от упорной учебы, уже ложились спать и им явно не нравились эти серенады.

Так вот, Кирилл пожелал, чтобы каждый член проигравшей команды сделал «пи-пи» в дырочку балалайки. После этого, балалайку с теплым продуктом аккуратно повесить на место… Затем, из самой сокровенной тетради поэта, о местонахождении которой все знали, каждый из нас должен был прочитать с выражением по одному произведению поэта, пока он не вернется с очередного неудачного свидания с разбитым сердцем. Победители согласились, что это должно быть смешным…

Я тогда убедился, что делать тематические вечера поэзии, лучше посмертно… Поэты очень эмоциональны...

Я еще читал трагический стих о том, как на веточке прекрасные птички чирикают… И о чем они чирикают?... О моей любви к тебе… Вот!

– Задумывались ли вы, грешные, почему вороны каркают: – задавал я вопрос любителям поэзии. Ответа не последовало. В комнату вошел сам автор. Он, не обращая на нас никакого внимания, прошел к своей кровати и взялся за балалайку… И тут началась истерика… Он догадался кто автор и исполнители затеи и побежал за своим братом, который должен был нас убить. Я с Кириллом оделись и тоже ушли от греха подальше. На улице было очень морозно. У меня прятаться было нельзя – найдет. Мы знали его сумасшедшего брата.

– Пошли к Георгию Морков, – предложил я, – у него не важные отметки по математике, нужно помочь человеку.

– Пошли, – согласился Кирилл, хотя у него самого отметки были не лучше.

К счастью, у Георгия родители уехали на свадьбу в соседнее село и он так- же лез на стену от скуки.

– А что, мужики, сказал Кирилл солидным басом, – давайте по чарочке с мороза…

Я не знаю, какой бес нас тогда попутал, что мы совершили столько глупостей в один день, но мы тогда приняли на грудь самогон отстоянный на зеленыx грецких орехах. Это очень крепкий напиток, с большой концентрацией йода и прочей отравы. Может быть, это было самодельное лекарство от язвы желудка… Я тогда добрался домой совсем пьяный, а Кирилл остался ночевать у Георгия. Ночью у меня началась ужасная рвота, отец меня отпаивал раствором марганцовки и теплым чаем. На утро у меня ужасно болела голова. Иван рассказывал мне, каким мерзким я был, и, наверное, сегодня мне предстоит очень серьезный разговор с отцом потому, что вчера я был в таком состоянии, что было бесполезно проводить со мной воспитательную работу. Кроме того, отец ушел к Георгию Морков, так же отпаивать моих собутыльников. Где-то после обеда мне полегчало, я сел делать уроки в ожидании наказания. Отец вернулся с работы, я напрягся, так как почувствовал, как он приближается ко мне, но мне было стыдно встретиться с отцом глазами!

– Что делаешь? – спросил отец через плечо.

– Уроки, – загробным голосом ответил я. – Но я уже заканчиваю.

– Очень хорошо, – сказал отец, – пошли, дело есть… – и я вышел за ним. Я догадывался, что это за дело, но оказалось не то, что я думал… Мне предстояло вывезти большую кучу навоза на тачке и разбросать равномерно по всему винограднику. Я упорно работал, пока совсем не стемнело. Когда я зашел в дом, отец уже спал... Еще бы, ему пришлось с нами возиться до трех часов ночи. Иван предположил, что сегодня меня спасла мама, но завтра будет страшный суд и если ему, как обычно, достанется за меня (мол, куда ты смотрел), то он, Иван, это так просто не оставит и я получу сполна… Мне уже было все равно, от кого получить порку, лишь бы поскорей. Но и на следующий день, ничего не произошло, и на следующий то- же… Прошла неделя, две, месяц – ничего... Я дал себе слово никогда в жизни в рот не брать эту гадость и держаться подальше от подобных глупостей. Отец вел себя так, будто этого инцидента не было. Он так и не наказал меня за этот проступок и никогда в жизни не упрекнул. Я долгое время искал повода, чтобы извиниться за мое свинство, но только я открывал рот, чтобы начать свой давно заготовленный монолог, мне становилось так стыдно, что я опять и опять откладывал свое объяснение на потом. Этот вопрос так и остался открытым …

8. Переговоры

– Немного выпью … за компанию, – сказал я. Дядя Георгий налил мне стопку самогона и себе тоже. Положил мне на тарелку жареной картошки со шкварками и придвинул поближе ко мне миску с солеными огурцами и помидорами.

– За Ваше здоровье, дядя Георгий! – солидно сказал я и поднял свою стопочку.

– Будем здоровы! – ответил дядя Георгий и его стопочка чокнулась с моей. Дядя Георгий осушил свою стопочку, а я только попробовал чуть-чуть, поставил на стол и стал есть и закусывать огурцом.

– Вы знаете, дядя Георгий, когда наш сосед, дядя Володя, ужинает и наливает себе стопочку самогона, то я чувствую его запах через забор и две стены, а ваш самогон почти не пахнет, но такой крепкий… – пошутил я.

– Все пьют самогон , но мало кто умеет его делать, – улыбнулся он. По- видимому, моя шутка ему понравилась.

– Да… видать это не так просто… – продолжил я, – поэтому я здесь.

– И много тебе нужно делать? – догадался о цели моего визита дядя Георгий.

– Около 200 литров. – Ответил я.

– Ого! Зачем тебе так много? – удивился дядя Георгий.

– В хозяйстве пригодится, – неопределенно ответил я, – Деньги нужны… Две кадушки со сливами уже перебродили… Поможете аппаратом и советом?

– Какие меры предосторожности приняты?

– Я отвечаю за процессом от начала и до конца. Отец строго настрого всех предупредил держать все в секрете. Варить я буду днем, когда народ в поле и ночью, когда село спит. Готовый самогон и отходы сразу будут закопаны. Кадушки со сливами хорошо замаскированы досками и скирдой кукурузных листьев, закрыты мешковиной и клеенкой. Даже соседи не почувствуют. Гарантирую!

– Годится, – сказал дядя Георгий. – Сегодня, поздно вечером возьмешь аппарат. Я его погружу на тачку, а сверху брошу два мешка с комбикормом – для маскировки. Завтра его установишь, а я вечером проверю.

– Очень хорошо! – обрадовался я. – Можно я потрогаю топор?

– Потрогать можно... Этот топор достался мне от моего деда, который много лет назад работал со своим отцом оружейником в России. Они мастерили сабли из булата. Вот смотри, топорище сделано из булата. Это очень твердый металл и никогда не ржавеет. Ты можешь этим топором рубить арматуру, гвозди, и он не затупится. Этим топором я построил три хозяйства. Но самое главное, он спас от смерти много людей… Можно сказать, что этот топор святой…

– Да... Солидный инструмент, – сказал я , взяв этот загадочный топор в руки, – Лет сто проработал и как новенький... Красавец!

– Хороший инструмент в хорошиe руки много значит, – согласился дядя Георгий.

– Я бы очень хотел знать, как этот топор построил второе хозяйство, там в Сибири, и как он спас жизни людей… Мне кажется, в истории и в книгах об этом не скоро напишут… Расскажешь, дядя Георгий?

Это очень грустная история – сказал дядя Георгий, – но, когда-нибудь, люди должны будут знать и об этом. По ходу дела расскажу. Тебе придется много дней работать... Я буду к тебе наведываться, проверять, как техника работает. Может быть нужно будет смазать подшипники, заменить ремни… Времени у нас много…

– Спасибо, дядя Георгий. – искренне обрадовался я, – значит я пойду?

– Ну, будь здоров! – задумчиво сказал он и налил себе стопочку…

Через пару часов я перенес перегонный аппарат домой. Отец помог мне его установить в летней кухне, в сарае. Казан, после заполнения на три четверти раствором пербродившей сливы, закрывался крышкой и замазывался герметично глиной. В крышке было сделано два отвода. К одному подключался медный змеевик, который проходил через бак с холодной водой. В другом отводе герметично был спрессован термометр. Очень важно точно соблюдать температуру и технологию фильтрации. Температура раствора должна быть не более 96⁰С. Тогда лучшая фракция спирта испаряется вместе с парами воды, проходя через змеевик, конденсируется и превращается в цуйку. Через изящную ниточку цуйка начинает капать в бутыль, где установлен спиртометр. Крепость должна быть не менее 36⁰ и не более 40⁰. Это регулируется температурой раствора в казане. Потом цуйка фильтруется через ватно-марлевый фильтр, потом через угольный фильтр. Отфильтрованный продукт собирали в 20 л. стеклянные бутыли, закрывались крышкой и герметизировались плавленым воском. Полные бутыли закапывали ночью. Для этих целей отец выписал из аптеки 10 бутылей, спиртометр, термометр, угольные и марлевые фильтры.

Я сделал в сарае идеальный порядок. Мне предстояло работать здесь день и ночь в течение двух недель. К этому времени у меня появился вкус к чтению литературы. Я раньше читал по мере необходимости то, что задавали в школе, или то что требовал отец. На днях мне попалась «Олеся» Куприна… Я читал всю ночь… Эта повесть произвела на меня сильное эмоциональное впечатление. Теперь я запасся книгами на весь период. Это были «Суламифь», «Красное и черное», «Воскресение», «Фараон», «Голгофа», «Роксолана», «Мадам Вонг», «Вешние воды» и «Дворянское гнездо». Отец говорил, что если мне понравилась «Олеся», то эти книги мне понравятся наверняка. Он, как всегда, был прав. У нас были полные собрания сочинений Дюма и Жюль Верна. Я так зачитался, что планировал одолеть все эти книги летом.

Но после «Олеси» мои планы круто изменились. Почему-то Жюль Верн и Дюма меня уже не волновали. Неожиданно для себя я попал в интереснейшие круговороты Стендаля, Толстого, Тургенева, Куприна, где зарождались такие реальные чувства, такая любовь, а когда я доходил до интимных сцен, то я не дыша, по несколько раз перечитывал эти заветные места. Вот это да!

Возле окна я поставил кресло и маленький столик. Это на случай, если «Президент» ко мне будет наведываться, он же обещал. Специально для него на столе всегда были помидоры, огурцы, сало, хлеб, орешки и графинчик со стопочкой. Я уже знал, что он не любит беспорядок, поэтому тщательно подметал все, что было на пути его предполагаемого маршрута и следил, чтобы ничего бесхозного не валялось. «Для того, чтобы он рассказал мне историю топора, нужно создать комфортные условия человеку» - рассуждал я про себя.

Дядя Георгий пришел вечером, как и обещал. Уже все было готово и цуйка начинала понемногу капать. Он первым продегустировал цуйку и заверил, что очень хороша.

– Дядя Георгий, я ничего не понимаю в дегустации, и боюсь, что у отца тоже не очень богатый опыт. Мне нужен очень хороший продукт и я Вас очень прошу быть дегустатором в моем производстве. Здесь будет Ваше место. Вы можете приходить на работу в любое время, Вы, у меня, главный специалист! Понимаете? – очень серьезно добавил я.

– Это можно, – рассмеялся дядя Георгий. – Главный специалист, говоришь?

– Да, главный специалист. Я кое-что читал о дегустации. Это очень серьезная работа. Вот например, известный дегустатор из Швейцарии был приглашен Московским Ликероводочным Комбинатом. Ему дали для дегустации 30 бутылок водки. По одной бутылке из суточной партии, или так сказать месячная проба по дням. Каждая бутылка имела маркировку, которая была расшифрована в технологическом журнале производства. Бутылки были перемешаны. Ему не дали расшифровку, он и не просил. В результате работы он абсолютно точно расположил все бутылки в ряд по дням. К каждой бутылке он прицепил бумажку, где он описал какие негативные изменения произошли в процессе изготовления в течение месяца. Все были очень удивлены, так как его замечания были точны и более обширны, чем технологическая расшифровка. Его спросили о трех главных рекомендациях. Он посоветовал менять фильтры два раза в месяц, отказаться от той партии патоки, которая поступила в производство 17 числа во вторую смену и запретить использование керосина в маркировочной краске… Специалисты проанализировали рекомендации и выяснили, что действительно, какой-то лоботряс промывал маркировочные клише керосином, а 17 числа поступила партия патоки из Украины, в которой начался процесс вторичного брожения. Что же касается фильтров, то комбинат гордо заявил, что они уже меняют фильтры два раза в месяц 15 и 30 числа. В результате продажа водки 2, 3, 4, 16, 17 и 18 числа увеличилась в несколько раз, а продажа водки с маркировкой 13, 14, 15, 28, 29 и 30 сократилась в несколько раз. Вот тебе и дегустатор!

Другой пример. В Америке один дегустатор мороженого застраховал свой язык на 2 миллиона долларов. Представляешь, какой он ценный специалист со своим языком и какая у него зарплата?...

А вот во Франции при дегустации вин, чтобы присвоить золотые, серебряные и бронзовые медали, дегустаторы, независимо друг от друга работали и дали, примерно одинаковые, заключения. «Наряду с отличными вкусовыми качествами в букете чувствуется нежный редкий аромат каракумской розы…» Сильно, правда? …

Так что, дядя Георгий, мне без Вас никак. – заключил я.

– Ладно, ладно, убедил! – согласился он.

9. предки

Дядя Георгий часто приходил ко мне, садился в кресло, дегустировал очередную партию цуйки, делал необходимые рекомендации для улучшения производства, потом рассказывал…

Мне хорошо запомнились эти летние, теплые вечера, наши длинные спокойные беседы до поздней ночи при слабом освещении керосиновой лампы, особенно когда отец и Иван тоже принимали участие.

– Дядя Георгий, расскажи, откуда ваш род взялся, начиная с самых далеких дедов, которых вы знаете, или слышали. Где они жили, чем занимались, когда поселились в нашем селе, и как ваш род породнился с нашим родом, по линии мамы, – спросил я однажды.

– А тебе родители рассказывали, откуда ваш род тянется?

– Да, мама с отцом мне много рассказывали. Но всегда так получалось, что мама, когда рассказывала, критиковала род отца. В свою очередь, отец не очень уважительно отзывался о маминых предках. Я не совсем понимаю, откуда это недружелюбие берётся, и, почему у мамы, до свадьбы, была такая же фамилия как у отца – Лешенко. Это довольно редкая фамилия, они что родственниками были, или как?

– Насколько я знаю, твои родители были родственниками в 4 поколении. Это проверили в Сороках по документам тогда, когда твои родители поженились. Когда моя сестра тобишь твоя бабушка Мария Федоровна вышла замуж за твоего дедушку Ивана Филипповича, тогда было много разговоров о том, откуда берет начало род Ивана Филипповича Лешенко. Так вот, что я знаю…

В начале 19 века в Констанции жил довольно богатый человек Николас Лешенку. В далекие времена фамилия происходила от прозвища, а прозвище, как правило, происходило от профессии или от тех мест, откуда человек родом. Лешенку, переводится как Поляков, т.е. что-то у твоего предка Николас Лешенку было по линии Польши. Я не знаю, что именно. Рассказывали, что у этого Николаса был свой корабль в Констанции и он часто отправлялся в дальние плавания – в Италию, Францию, Грецию. Он делал не только коммерческие дела, но и выполнял какие-то поручения в интересах Франции. На этом он сильно погорел. После того, как Наполеон проиграл войну России, его дела пошли на спад. Он потерял свой корабль и все свое имущество. Он женился и переселился со своей молодой женой, Марией, в Кымпулунг, на север сегодняшней Румынии, или северо-запад тогдашней Молдoвы. Но скоро эти земли стали контролировать русские. У Николаса родилса сын Ион. Дела стали поправляться, но вскоре его арестовали и посадили в русскую тюрьму.

Когда будущий король Румынии Карол I и русский царь Алехандр 2 подружились и вели переговоры по признанию румынского королевства и раздела Молдовы, была амнистия для заключенных, и Николас был освобожден. Он вернулся домой старым человеком. У него было уже два взрослых, сына. Второй сын, Лукьян, был не родным. Это доподлинно известно, так как когда он родился, Николас был в тюрьме. Сыновья очень не ладили между собой. Когда его жена Мария умерла, он все ей простил. Но так и не известно точно, кто был отцом Лукьяна. После раздела Молдовы и образования румынского государства, Молдова с левой стороны Прута, то бишь Басарабия, стала подвластна царской России. Молдавские помещики оставили свои земли и перешли через Прут. Тут в 1850 году началась аграрная реформа по образу и подобию, как в России. Людям раздавали землю в зависимости от того, сколько они могли обработать. Николас был грамотным человеком, понимал все это и он отправил своих сыновей в этих краях, где раздавали земли. Ион получил от отца пару лошадей, а Лукьян телегу, плуг и борону. Наличие лошадей и инвентаря было достаточным для получения земли. Им лучше было проникнуть в эти края с востока, так как здесь все было под контролем русских. Документы у них тоже были на русском языке, где фамилия уже была Лешенко. По-видимому, это было сделано специально, чтобы подчеркнуть русско-украинское происхождение. Они подъехали к Сорокам со стороны сегодняшней Украины. В Сороках было уездное управление по распределению земель. Им нужно было переплыть Днестр, который в то время был очень широкой рекой. Перед переправой эти два не совсем родные брата сильно поругались между собой и подрались до крови. В результате Ион забрал своих лошадей и переправился через Днестр один. Он пришел сам в уездное управление и получил направление в наше село. Он бросил Лукьяна на произвол судьбы. На берегу Днестра тогда росли громадные тыквы. Лукьян собрал десятки тыкв, вытащил семена и мякоть, укрепил их бороной и сделал плот. Он переправил через Днестр разобранную телегу, плуг и все что у него было. Потом договорился с цыганами, чтобы те заняли ему лошадей, для показа оных в управлении и добраться до места. В результате он получил больше земли и лучшее место, так как у него были не только лошади, но и инвентарь. Потом в селе будут говорить, что Лукьян приехал в село на корке тыквы, а Ион на вороных конях. Эти два брата на всю жизнь так и остались врагами. У Лукьяна родился сын Тихон – это дед твоей мамы, у которого был сын Иван – отец твоей мамы. А у Иона родился сын Филипп, т.е. дед твоего отца, у которого родился сын Иван, отец твоего отца и муж моей сестры. Деды твоих родителей Филип и Тихон были одного возраста. Так получилось, что их одновременно мобилизовали служить в русскую армию. Они служили по пять лет в Измаиле и, когда вернулись домой, поженились. В 1870 году, когда у них было по одному сыну, их мобилизовали на Русско-Турецкую войну. Тогда была тотальная мобилизация. Вся Басарабия была переведена на военное положение. Из наших родствеников были мобилизованы деды Фёдора Морошану, Николая Мыцу, Луки Кирияк, Семена Русу, Николая Куку, Владимира Морков и мой дед Михаил Русу. Итого из нашего села было мобилизовано более ста человек. Те, которые отслужили когда-то в армии, должны были явиться на своей лошади, в военной форме и при холодном оружии. Они формировали кавалерийские подразделения. Те, которые имели воинское звание, должны были явиться при полном параде. Они принимали на себя командование личного состава. Те, что по беднее были и имели меньше трех гектаров земли, могли явиться с ничем, но попадали сразу в пехоту. Те, которые владели больше пяти гектаров и не имели военного чина, были обязаны явиться с добротной телегой и лошадьми. Они попадали в тыловые подразделения. Мой дед явился с походной кузницей и потом был определен в тыловые походные мастерские, а твои прадеды явились на лошадях и попали потом вместе в кавалерийский казачий полк. Тогда-же были увеличены нормы поставки продовольствия для нужд войны в зависимости от того, сколько земли владела каждая семья. Обозы с продовольствием формировались на месте и под конвоем рекрутированных подразделений двигались в сторону Измаила. Собирали зерно, сало, брынзу, подсолнечное масло, картошку, муку, фасоль, горох. Таким образом, пришло время расчитаться за землю. Ничего в этом мире бесплатно не бывает. У Филипа было выше воинское звание, чем у Тихона. Война была жестокой. Наши люди воевали в далекой Болгарии на перевале Шипка под командованием русских офицеров. С этой войны вернулись домой только мой дед Михаил, твой прадед Филип, раненный в левое плечо и отец Николая Негарэ. Все остальные погибли. Поскольку Тихон был в подчинении у Филипа, родственики по линии твоей мамы считали, что он виноват в его смерти. Это было не правдой, но боль, ревность и прежние обиды сделали свое дело. Эта вражда усилилась. У твоего отца была идея примирения, но, видать, это не просто.

Что касается моего рода, то мой прадедушка Антон жил на берегу Днестра, недалеко от Сороки. У его родителей была мастерская, и он хорошо работал по дереву и по металлу. Весной 1812 года, в Молдове началась мобилизация на войну с французами. Новые рекрутированные подразделения и продовольственные обозы концентрировались на юге Молдовы в Тарутино. Осенью 1812 года Молдавская армия (известная еще как Дунаыская армия) двинула на встречу Наполеону, который решил оставить Москву и вернуться домой до наступления холодов. Первое крупное сражение Молдавской армии с 40 тыс. армией Наполеона было в начале зимы под Борисово. Здесь, согласно плана императора Александра 1 и Кутузова, армия Наполеона должна была быть окружена при переправе через реку Березино. Молдавская армия под командованием адмирала Чичагова П.В. (1767-1849), после длительного марша, прибыла в Борисово за четыре дня до начала переправы и заняла расположение. Северная, 36 тыс. армия под командованием генерала Витгенштейна П.Г. (1769-1843) опоздала к началу операции на 10 часов, а основной корпус русской армии, под командованием Кутузова М.И. отстал от приследуемой французкой армии на 120 км. и тоже опоздал к началу операции примерно на 10 часов. Таким образом, Молдавская армия одна осталось преградой всем французким силам. В результате упорных боёв потери французкой армии составили 21тыс. боеспособных, всего до 35 тыс. Потери русской (тобишь молдавской армии) составили 6 тыс. человек. Тем не менее, Алехандр 1 и Кутузов были недовольны тем, что Наполеон прорвал оборону и вывел остаток своей армии в сторону Смоленска. По существу, Наполеон решился на обходной маневр и сделал дополнительный мост через Березино в стороне от Борисово. Таким образом ему удалось спасти остаток своей Великой армии. Кутузов сделал рапорт Александру 1, где подробно указаны все ошибки, которые допустил адмирал Чичалов. Из этого рапорта можно сделать вывод, что опоздание Витгенштейна и Кутузова к началу сражения входило в план операции. Нужно понимать, что Чичалов должен был держаться до последнего солдата, но так измотать противника, чтобы к моменту подхода основных сил, французы могли быть легко окончательно добиты. Однако повторение Фокшанской и Рымникской баталий Суворова (1789) не получилось. Добивать было нечего. Более 10 тыс. французов были утоплены в реке Березино, а раненых добил мороз. Может быть, это был единственным случаем в истории, когда победители были осуждены. После такой критики, Чичалов заболел и срочно выехал за границей на лечение. Обратно в Россию он не вернулся. Молдавской армии предстояло пополнить потери, усилить кавалерийский корпус и наносить непрерывные, молненосные фронтальные и фланговые удары противнику до его полного уничтожения, в то время как основной корпус русской армии под командованием Кутузова преследовал противника сзади, сохраняя расстояние более 100 км. В январе 1813 года русские войска перешли границу и к концу февраля достигли Одера. К апрелю 1813 войска вышли к Эльбе. В апреля главнокомандующий простудился и слёг в небольшом силезском городке Бунцлау (Пруссия, ныне территория Польши). Александр I прибыл проститься с очень ослабевшим фельдмаршалом. За ширмами около постели, на которой лежал Кутузов, находился состоявший при нём чиновник Крупенников. Последний диалог Кутузова, подслушанный Крупенниковым и переданный гофмейстером Толстым: «Прости меня, Михаил Илларионович!» – «Я прощаю, государь, но Россия вам этого никогда не простит». (Википедия – Свободная энциклопедия. Кутузов М.И.)

Нужно понимать, что тогда в Борисово, Наполеон потерял свою Великую Армию, а Кутузов потерял славу великой победы над французами. Манёвр с Молдавской армией был по инициативе Александра 1, которому все время казалось, что Кутузов медлит...

Мой прадед Антон скитался по разным местам вместе с русской армией, где он работал оружейником в походной мастерской. Затем он вернулся в Молдову. Он говорил по-русски, умел читать и был хорошим специалистом по обработке булата, изготовлению оружия и твердого инструмента. В те времена не было ничего более интересного в жизни людей, чем рассказы о том, как и где наши земляки воевали. Эти рассказы передавались из поколения в поколению. У наших предков не было никаких сомнений. На вопрос «кто побил Наполеона?» существовал один ответ: «Это сделали мы - молдоване!»

Мой дед Михаил с малых лет мастерил с отцом в их мастерской и перенимал у него опыт. Так вот, мой дед уже был здесь, когда раздавали землю. Он получил много земли, так как у него было много детей и у каждого были лошади и инвентарь. Мой отец Федор больше занимался землей, а я все время жил и работал с дедом. Когда дед умер, его мастерская досталась мне. Мой отец взял в жены девушку из рода Мыцу. Твой дедушка взял в жены мою сестру Марию, т.е. из нашего рода Русу, а твой дедушка по линии отца Филип взял в жены девушку из рода Морошану. Твой дедушка Иван по линии матери взял в жены девушку из рода Русу, но этот род не имеет ничего общего с нашим родом Русу, они просто однофамильцы. Твой прадедушка Тихон взял девушку из рода Куку, а прадедушка Лукьян взял в жены девушку из рода Кирияк. Ну, а что касается тех родственников, которые сейчас живы, ты уже знаешь, кто откуда. Конечно, это не так просто разобраться, если принять во внимание, что все эти рода все время были очень плодовиты. Например, у моего брата Иона 8 детей, у отца твоей мамы тоже было 8 детей, у твоих родителей 5 детей, у моих родителей тоже было 5 детей. У твоего дедушки по отцовской линии, тоже было 5 детей, но 3 умерли. Остался только твой отец и тетя Мария, которая вышла замуж за Иона Пелина, и которая эмигрировала в Тимишоару с тремя детьми: Аду, Сильвией и Анатолием. Люди все время стремятся учиться, меняют место жительства, переселяются довольно далеко. Вот такие дела. Нужно помнить, что люди с фамилией Лешенко, Руссу, Морошану, Мыцу, Куку, Пелин, Кирияк могут быть вашими родственниками.

– А как и где воевали молдоване при Суворове? – Спросил Иван. –Почему вы говорите, что в Борисове не получилось повторение Фокшанской и Рымникской баталий? В наших учебниках по истории ничего нет о роли молдован в героических походах Суворова и Кутузова... Получается, что наши предки воевали на совесть, а в историю не попали. Да?

– Получается так, но это потому, что нашу историю не мы написали, – сказал отец. – Однако, если внимательно читать и логически анализировать факты, то можно себе представить, как это было на самом деле. Понимаете, по иронии судьбы, колыбель русской военной славы находится в Молдове. Для российской военно-политической машины Молдова это все равно, что остров Буян для Кащея Бессмертного. При чем, независимо от политической окраски правительства: белая, красная, монархическая, социалистическая, коммунистическая или демократическая. С русскими можно договориться обо всем, только не трогать ихнее величество, знать своё место и не выходить за рамки благодарности за себя, за своих детей и своих предков. Эта болезнь у них в крови и называется русскодержавный шовинизм. Это понятие интегрирует в себе не только масса, действительно, великих положительных факторов, но и масса великих негативных явлений, как дискриминация, геноцид, преступления, обман, пренебрежение и прочее. При чем, если русский говорит русскому о каких-либо преступлениях, это воспринимается на веру без проверок и доказательств, но, не дай Бог, если голос подымит кто-либо из, так называемых малороссиян, например неблагодарный молдованин, запорожский или кубанский казак, то реакция будет похожая на взрыв бомбы. Все мировые империи похожи друг на друга. Римляне, англичане, турки, испанцы, ассирийцы, монголы, русские- все, невзирая на размеры своих империй, не гнушались и малыми землями. При этом никаких плебисцитов среди присоединяемых не проводилось. Советский Союз несомненно является классической империей. Пакт Рибентроп- Молотов доказывает это. Русские никогда не отдадут Молдову никому при любых режимах. Они будут кромсать нашу страну до полной руссификации. Все, что происходило на територии Молдовы с времен Екатерины 2 можно отнести к золотым страницам российской славы. Но со славой русские не любят делиться, даже если исторические аргументы похоже на сказки, грубо сшитые белыми нитками.

В 1764 году Екатерина 2 назначила Румянцева П.А. (1725-1796) генерал-губернатором Малороссии, дав ему обширные инструкции по устсановлению общероссийских административных порядков на завоёванных новых, богатых територий. Румянцев П.А. серьёзно занимался этой проблемой последние 25 лет своей жизни. Так возникла знаменитая Румянцевская Опись, суть которой колонизация, укрепление, пополнение и самообеспечение русской армии на новые територии. Практическое осуществление этой концепции принесло Румянцеву П.А., грандиозную кариеру, которая началась на територии Молдовы.

В 1770 году, в Ларге (Молдова, Бричанский район) Румянцев П.А. с 25-тысячным войском разбил 80-тысячный турецко-татарский корпус, а через две недели, 21 июля, в Кагуле (Молдова) его, 32-тысячная армия нанесла сокрушительное поражение 150-тысячной турецкой армии, где кавалерия составляла 100 тыс., пехота 50 тыс. и 140 орудий. Потери составляли 1,5 тыс. убитых русских против 22 тыс. убитых турок. Фантастика! Румянцев П.А. идет в атаку с силами в 4-6 раз меньше, выигрывает сражение, при этом потери противника в 14 раз больше. Отметим, что при втором сражении, его армия никак не ослабилась, а, наоборот, увеличлась в численности на 7 тыс. человек... Чудо! Вот бы такой героизм Петру Великому шестьдесят лет тому назад, когда Димитрий Кантемир и 18-тыс. армия Молдовы пришли на помощь и был подписан Луцкий русско-молдавский договор. Интересно, что делало местное население (молдоване) в это время. Было ли какое-нибудь национально- освободителиное движение, или молдавский нород спокойно вишни собирал, когда в стране лилась кровь, пылали города и сёла ради ихнего освобождения? История об этом умалчивает. За то в истории насписано, что сам морганический муж империатрицы, генерал-фельдмаршал Потемкин Г.А.(1739-1791) очень отличился в сражениях в Ларге и в Кагуле.

Согласно русской истории, Потёмкин последние 23 года своей жизни находился в столице Молдовы Яссах, в своей княжеской резиденцией, окружённый азиатской роскошью и толпой раболепных прислужников, но о продовольствии и укомплектовании армии он заботился как нельзя лучше... Он истратил на пиршества 850тыс. рублей, выплаченных потом из кабинета. В те времена на одну тыс.рублей можно было полностью обмундеровать одного солдата, включая годовое содержание. Пороки Потемкина: женолюбие (связь даже с собственными племяницами), расточительность, пренебрежение к человеческой жизни, показуха, ложная отчетность. Питался светлейший без воздержанности. Завтраков и обедов в день было шесть. Генерал Ланжерон А.Ф. (1763-1831) рассказывал, что в пору своей предсмертной болезни, Потемкин съел при нем за обедом огромный кусок ветчины, целого гуся, несколько цыплят и выпил неимоверное количество вина... Остаётся только предположить, как он питался, когда не был на смертном одре... Вот этот герой! Вот этот князь! Что там какой-то «князёк» Штефан Великий, который оставил после себя 44 побед, 44 церквей, 12 крепостей на територии Молдовы, в том числе Измаильскую...(Об этом русская история умалчивает). Но, при такой звании генерал-фельдмаршал нужно иметь войско, не менее 100 тыс. солдат и офицеров и эту армию нужно кормить 23 года. При таких апетитах, что там Молдова, вся Европа не смогла бы покормить, ведь ребёнку понятно, что армия не ела бородинский хлеб на територии Молдовы и никак не занималась сельским хозяйством... По логике вещей, отчетность перед Петербургом была за результат и состояние регулярной русской армии. Что касается местных людских и материальных ресурсов, то это на казну не влияет. Секрет результативности Потемкина и Румянцева в том, что они рекрутировали огромные местные воинские подразделения, которые были на местное обеспечение, несли основную нагрузку в сражениях и не проходили, или проходили формально по отчетности перед Петербургом. Русская история тщательно скрывает это, однако многочисленные косвенные факты свидетельствует о том, что такая армия была. По моим анализам у Потемкина количество регулярных русских войск составляло 7 тысяч. В этом количестве входил офицерский корпус, личная охрана, разведывательные и карательные отряды. Если это так, то становится понятным, как на самом деле проходили сражения. В начале операции в бой шло местное ополчение, или смертники, которые по количеству были на много больше, чем силы противника. Начинали сражение ночью. Они изматывали противника в течение 10-15 часов, после чего, проводили интенсивный артилерийский обстрел и, наконец, русские карательные отряды победоносно добивали остатки...

В августе 1789 года, под Фокшанами (Молдова) русско-австрийская армия под командованием Суворова А.В (1729-1800) нанесла сокрушительное поражение 30 тыс. армии турок под командованием Османа- Паши. До этого отряд Суворова в количестве 7 тыс. человек совершил марш бросок. За 26 часов прошел 40 верст, объединился с австрийцами, уже вместе прошли следующий марщ бросок, который длилса целый день до поздней ночи и в 3 часа утра сходу кинулись в бой. К обеду турки были разбиты. Потери русской армии составили 15 человек , а потери австрийцев (которым была обещена Северная Буковина) составили 575 человек. Живые потери турок составили 17 тыс. человек, то есть превышали в 30 раз! Красота! Заметьте, что личный состав до столь блистательной победы проходил изнурительный трёх дневный марш при полном обмундировании, амуниции и припасы по жаре и пыли, которые мы знаем, как это не легко переносить в Молдове. Что делала в это время Потемкинская армия и местное население не известно. Будем пологать, что они ему шашлыки жарили, ведь рано было убирать виноград.

Через три недели произошло главное сражение русско-турецкой войны – Сражение при Рымнике (Молдова), 22 сентября 1789 года. На этот раз армия Юсуфа-Паши была в составе 100 тыс. человек, выгодно расположена и хорошо укреплена. До начала сражения отряд Суворова в количестве опять 7тыс. человек опять совершает 100 километровый марш бросок за два дня, объединяется с 18 тыс. армией австрийцев и приглашают их немедленно в поход по направлению к неприятелю и сходу атаковать. Принц Кобург в начале испугался, (силы противника превышали объединенные силы в 4 раза). Но после того, как Суворов решительно заявил, что в таком случае он будет наступать только со своим отрядом, принц согласился. Еще бы, если Суворов готов был атаковать противника, который в 15 раз сильнее, значит, там все в порядке... Принц Кобург не ошибся. Сто тысячная армия Юсуфа-Паши была полностью разбита за полдня. Русско-австрийские потери составили 700 человек, а потери турок были в 30 раз больше и составили 21 тыс. убитых, больше ста орудий и обозы. Таким образом, два сражения произошли по совершенно одинаковому сценарию с совершенно одинаковыми результатами по той простой причине, что в первом и во втором случае оставалось только ходить по трупам. До прихода победителей, там уже несколько дней сражались те, которые будут вычеркнуты из истории. Сколько их пало, один Бог знает...Справедливости ради, нужно сказать, что в реляции Суворова есть несколько строк, что героически сражались егери, казаки и арнауты. Это значит, что там воевали не только рекрутированные молдоване из армии Потемкина (арнауты и егери), но и рекрутированные запорожские казаки из армии Румянцева. Но эти люди по отчетности не проходили, значит их за людей не считали... Турецкая хроника мотивирует поражение тем, что противник значительно превосходил по численности. Может быть им показалось от страха, а может быть и нет... В это время в Яссах на действительную службу были генерал-фельдмаршал Потемкин Г.А, генерал Репин Н.В, генерал Гурович И.П., генерал-аншефа Потемкин П.С (родственик Потемкина Г.А.), генерал Гудович Н.В, без пяти минут генерал Кутузов М. И. Надо пологать, что если были генералы, где-то рядом были и ихние армии... Были... Ну, а какой состав этих армий был – это другой вопрос. Здесь не было знаменитого Семёновского полка, не было Суздальского пехотного полка и не было Нижнегородского мушкетерского полка... Было всего 7 тысяч русских... Но каких! Было всего 18 тыс. австрийцев, которые даже из реляций Суворова видно, что у них эта была приключенческая экскурсия и... были смертники...около 150 тыс. молдован и запорожских казаков...

«Справедливость - вечная беглянка из лагеря победителей» писал сэр Уинстон Черчилль...

Победа при Рымнике стала одной из наиболее блистательных побед Александра Суворова. За победу в ней он был возведён Екатериной II в графское достоинство с названием Рымникский, получил бриллиантовые знаки Андреевского ордена, шпагу, осыпанную бриллиантами с надписью «Победителю визиря», бриллиантовый эполет, драгоценный перстень и Орден Святого Георгия 1-й степени. Император Иосиф II пожаловал Суворову титул графа Священной Римской империи.

Много вопросов возникает, при анализе русской версии истории о штурме Измаила.

Историческая справка: (Википедия. Свободная энциклопедия. Суворов А. В. Штурм Измаила)

Штурм Измаила в 1790 г. был предпринят в ходе русско-турецкой войны 1787—1792 гг. по приказу главнокомандующего Южной армией генерал-фельдмаршала Г. А. Потемкина. Решить эту задачу не смогли ни Н. В. Репнин (1789), ни И. В. Гудович, ни П. С. Потемкин (1790), после чего Г. А. Потемкин поручил операцию А. В. Суворову. Прибыв 2 декабря под Измаил, Суворов в течение шести дней вел подготовку к штурму, в том числе обучая войска штурмовать макеты высоких крепостных стен Измаила. Коменданту Измаила было предложено капитулировать, однако он в ответ велел сообщить, что «скорее небо упадет на землю, чем Измаил будет взят». К началу русско-турецкой войны 1787—1792 годов турки под руководством немецких и французских инженеров превратили Измаил в мощную крепость с высоким валом и широким рвом глубиною от 3 до 5 саженей (6,4—10,7 м), местами наполненным водой. На 11 бастионах располагалось 265 орудий. Гарнизон Измаила составляли 35 тысяч человек под командованием Айдозле-Мехмет-паши. Частью гарнизона командовал Каплан Гирей, брат крымского хана, которому помогали пять его сыновей. Султан сильно гневался на свои войска за все предшествовавшие капитуляции и фирманом повелел в случае падения Измаила казнить из его гарнизона каждого, где бы он ни был найден. Всего войско Суворова насчитывало 31 тысячу человек, в том числе 15 тысяч — нерегулярных, плохо вооруженных. (Орлов Н. Штурм Измаила Суворовым в 1790 г. СПб., 1890. С. 52.) Суворов задумал начать штурм в 5 часов утра, примерно за 2 часа до рассвета. Темнота нужна была для внезапности первого удара и овладения валом; затем же вести бой в темноте было невыгодно, поскольку затруднялось управление войсками. 11 декабря в 5 ч 30 мин утра начался штурм крепости. К 8 ч утра все укрепления были заняты, но сопротивление на улицах города продолжалось до 16 ч. Потери турок были огромны, одних убитых оказалось более 26 тысяч человек. В плен взято 9 тысяч, из них на другой день 2 тысячи умерли от ран. Из всего гарнизона спасся только один человек. Легко раненый, он упал в воду и переплыл Дунай на бревне. В Измаиле было взято 265 орудий, до 3 тысяч пудов пороху, 20 тысяч ядер и множество других боевых припасов, до 400 знамен, обагренных кровью защитников, 8 лансонов, 12 паромов, 22 легких судна и множество богатой добычи, доставшейся войску, всего на сумму до 10 млн пиастров (свыше 1 млн руб.). Потери русской армии составили 4 тыс. чел. убитыми и 6 тыс. ранеными. Комендантом крепости был назначен М. И. Кутузов. Для поддержки пехоты и обеспечения успеха Суворов приказал ввести в город 20 легких орудий, чтобы картечью очистить улицы от турок. В час дня, в сущности, победа была одержана. Однако бой еще не был закончен. Неприятель пытался нападать на отдельные русские отряды или засел в крепких зданиях как в цитаделях. Попытку вырвать обратно Измаил предпринял Каплан Гирей, брат крымского хана. Он собрал несколько тысяч конных и пеших татар и турок и повел их навстречу наступавшим русским. Но эта попытка не удалась, он пал, было убито более 4 тысяч турков, включая пять сыновей Каплан Гирея. В два часа дня все колонны проникли в центр города. В 4 часа победа была одержана. Измаил окончательно пал. Тела убитых русских увозились за город и погребались по церковному обряду. Турецких же трупов было так много, что был дан приказ бросать тела в Дунай, и на эту работу были определены пленные, разделенные на очереди. Но и при таком способе Измаил был очищен от трупов только через 6 дней. Суворов рассчитывал за штурм Измаила получить чин генерал-фельдмаршала, но Потемкин, ходатайствуя о его награждении перед императрицей, предложил наградить его медалью и чином гвардии подполковника или генерал-адъютанта. Медаль была выбита, и Суворов был назначен подполковником Преображенского полка. Таких подполковников было уже десять; Суворов стал одиннадцатым. Сам же главнокомандующий русской армией князь Г. А. Потемкин-Таврический, приехав в Петербург, получил в награду фельдмаршальский мундир, шитый алмазами, ценою в 200 тысяч рублей. Таврический дворец; в Царском селе было предусмотрено соорудить князю обелиск с изображением его побед и завоеваний. Низшим чинам были розданы овальные серебряные медали; для офицеров установлен золотой знак; начальники получили ордена или золотые шпаги, некоторые — чины. Победе под Измаилом был посвящен гимн «Гром победы, раздавайся!», считавшийся до 1816 года неофициальным гимном Российской империи.

....Воды быстрые Дуная
Уж в руках теперь у нас;
Храбрость Россов почитая,
Тавр под нами и Кавказ...

Эти строки докзывают окупационную суть политики России на территориях, Молдовы, Крыма и Кавказа. Результат захватнической политики известен: юноши – в казармах, девушки – на панель, женщины – в поле, мужики – в конюшнях, умники – на столбах, бабы – на кухне и т.д. Пройдут годы и русские будут говорить, что Молдова, Крым и Кавказ всегда принадлежали России и что они проливали за это кровь. Кровь, действительно, проливали много, только не свою... Слова советской интерпретации гимна звучат не так окупационно («Союз нерушимый республик свободных навеки сплотила великая Русь...»), но, тем не менее, по прежнему коробят слух коренных жителей периферийных республик, которые подвергались истреблению, депортации и руссификации. Ведь, если подумать, то в гимне декларируется превосходство русского народа , какое там равенство .

По этому, в русской интерпретации истории ничего не написана о роли молдован в укреплении Измаильской крепости (1400-1475), особено в период правления Штефана Великого (1433-1504). Но тогда непонятно, за что так щедро был вознагражден Потемкин Г.А. и, какую роль сыграла его армия. Создается впечатление, что армия молдован Потемкина не участвовала при штурме Измаила. Но кoсвенные факты свидетельствуют, что такая армия была и она сыграла главную роль при штурме Измаила. Страно выглядит факт, что Суворов, полководческий талант которого не вызывает сомнения, решился на штурм столь укрепленной крепости с войском в количеств 31 тыс.человек, из которых 15 тыс. нерегулярные войска, плохо вооруженные. Это в то время, когда он знал, что гарнизон противника был в составе 35 тыс. и готовы были стоять на смерть! Не понятно, почему 15тыс. были плохо вооружены, в то время, когда 10 генералов и 8 полковников так героически отличились при осаде Измаильской крепости. Почему так плохо были вооружены основные участники штурма, когда совсем недавно были разбиты армии Юсуфа-Паши и Османа-Паши и были взяты в 5 раз больше военные трофеи, чем было необходимо для этого штурма? А, может быть, нерегулярных войск было не 15 тыс., а 115тыс. смертников? Тогда можно понять, почему они плохо были вооружены. Турецкая хроника и на этот раз мотивирует свое тотальное поражение тем, что силы противника по численности превосходили в четыре раза. Непонятно, как двадцатью лёгкими орудиями собирался Суворов помочь пехоте и картечью очистить улицы от турок, когда против них уже были нацелены 265 нормальнх орудий сверху вниз из 11 бастионов. Скорее всего, они были предназначены для своих карательных отрядов на случае если свои смертники в массовом порядке пойдут назад, или, взяв крепость, победоносно возвратятся обратно, уже вооруженные до зубов... Наверное потому, что не было необходимо совершать изнурительные марш-броски, героизм русской армии при взятии крепости был значительно продуктивнее, чем в предыдущие сражения, хотя неправдоподобный. За два с половиной часа, в 8 часов утра все укрепления были заняты! А вот на уничтожение населения города Измаил потребовалось больше времени, аж 8 часов. Многовато, если учесть, что в основном нужно было добить мирных жителей и остатков смертников, но победителей не судят... Трудно понять, как Измаил был очищен от трупов в течение шести дней. Ведь было 9 тыс. плеников, из которых 2 тыс. на второй день умерли от ран (т.е.были добиты, они не могли одновременно умереть от своей смерти). Если даже предположить, что пленные работали 8 часов в день на пару, все равно каждая пара могла тащить и бросить в Дунай как минимум 8 трупов в день. Получается страшная арифметика: 3,5 тыс. пар пленых по 8 трупов в день в течение 6 дней имеем 168 тыс. трупов... Отметим, что трупов было на много больше чем 21 тыс., что бой начался в темноте и это было важно для внезапности первого удара и овладевания валом и что в бою участвовали нерегулярные, плохо вооруженные войска. Если отложить в сторону сказки о небывалом героизме русских войск и гениальности русских полководцев, можно себе представить реальную картину событий.

После интенсивного артилерийского обстрела крепости в течение двух суток, в бой вступили нерегулярные войска из армии Потемкина, которые были вооружены только холодным оружием. Они начали бой с наступлением темноты. Это были смертники из числа местного молдавского и казаческого ополчения (армий Потемкина и Румянцева). По количественному составу, их должно было быть, как минимум в два раза, а, для гарантированного успеха, в четыре раза больше, чем гарнизон крепости, около 100 тыс. Резня длилась всю ночь, часов десять. В шесть часов утра, когда в крепости была груда трупов, в бой пошли свежие силы карателей из армии Потемкина, которые добивали уже изнеможенные остатки противника и своих смертников тоже. Для этого использовали 20 легко переносимых орудий. За два часа они справились с задачей. Оставалось уничтожить население города, которое состояло из мирных молдован и турок. Это уже было не сложно для русской регулярной армии и, казалось к обеду, можно было завершить сражение, но отряд крымских татар под командованием Каплана Гирея пришел на помощь туркам. Тут пришлось воевать русской регулярной армии и потерять около 4 тыс. солдат. Далее, пошла чистка. Были убиты все раненные пленные и смертники, потом 7 тыс. пленных в течение шести суток перевозили все трупы и бросили в Дунай. Комендантом города был назначен Кутузов. Стало быть, в его обьязанности было следить за порядком. Из риляции Суворова видно, что он очень отличился в эту роль. Тогда об экологии Дуная победители не беспокоились, но вот надежно скрыть следы преступления, имело значение. Когда с трупами было покончено, пленных привели под конвой на причал и погрузили на плоты для транспортировки по месту назначения. Эти пленные были растрелены и утоплены в Дунае тоже. По скольку к этому времени генерал Де-Рибас снял свою армию с правого берега Дуная, нескольким пленным туркам удалось проплыть на правый берег и остаться в живых...

– Получается, что секрет военной карьеры Суворова заключается в нечеловеческой жестокости не только по отношению к противнику, но и к малороссиянам тоже? – Спросил Иван. – А героизм русской армии – это наглость ходить по трупам, добивать и уничтожить мирных жителей...Сильно!

– Увы... Историю пишут победители... Они, как правило, не оставляют свидетелей , – сказал отец. – Однако, чтобы понять, способны ли они были на такие преступления, посмотрим, что говорили свидетели на счет грандиозной победы Суворова в Праге (предместья Варшавы на правом берегу Вислы). Здесь потери русской армии были в 45 раз (!?) меньше, чем потери противника и в риляции Суворова уже говорится об участии потемкинских отрядов и румянцевых казаков в ночном штурме, только не говорится в каком количестве. Наверное, это не было так важно, эти были нерегулярные войска локального происхождения, которые на казну ее Величества никак не влияли... Таким образом, штурм проходил по измаильскому сценарию. Только здесь не было отряда Каплана Гирея и потери русских составили 580 человек. Историческая справка: (Википедия. Свободная энциклопедия. Суворов А.В. Штурм Праги.)

В 1773 году состоялся первый раздел Польши между Россией, Австрией и Пруссией, в котором Россия приобрела Белоруссию (92 тыс. кв. км и 1,8 млн человек). Речь Посполитая потеряла 30 % территории и 35 % населения. В 1793 году произошел второй раздел Польши, Россия приобрела Минск, Волынь и Подолье, а Пруссия заняла северную часть Польши. В столице, Варшаве, был поставлен русский гарнизон. 5(17) апреля 1794 года восстали жители Варшавы, напав ранним утром на раздробленные отряды 8 тысячного русского гарнизона. 2200 русских погибло на улицах города, сам генерал Игельстром в женской одежде был вывезен любовницей, графиней Залусской. После штурма Праги во французской и английской печати с подачи польских источников Суворова стали называть кровожадным «полудемоном». По свидетельству участников штурма, русские солдаты убивали всех подряд. По некоторым оценкам погибло до 21 тыс. мирных жителей и солдат с польской стороны. Фон Клуген вспоминал так:«... наши солдаты, врываясь в дома, умерщвляли всех, кто им ни попадался… Ожесточение и жажда мести дошли до высочайшей степени… офицеры были уже не в силах прекратить кровопролитие… У моста настала снова резня. Наши солдаты стреляли в толпы, не разбирая никого, — и пронзительный крик женщин, вопли детей наводили ужас на душу. Справедливо говорят, что пролитая человеческая кровь возбуждает род опьянения. „Нет никому пардона!“ — кричали наши солдаты и умерщвляли всех, не различая ни лет ни пола…» Другой участник штурма, Лев Энгельгардт, подтверждает резню:«До самой Вислы на всяком шагу видны были всякого звания умерщвленные, а на берегу оной навалены были груды тел убитых и умирающих: воинов, жителей, монахов, женщин, ребят. При виде всего того сердце человека замирает, а взоры мерзятся таким позорищем… умерщвленных жителей было несчетно.» Петрушевский в своей биографии Суворова ссылается на данные польского источника, что поляков погибло с оружием в руках до 8 тыс. и пражских жителей 12 тысяч, однако точных подсчётов и разделения между воинами и мирными обывателями никто не вёл. Также он говорит о том, что по мнению некоторых источников Суворов достиг победы из-за необычайной жестокости и численного превосходства, однако замечает, что войска Суворова превосходили противника всего на 4 тыс. человек. Суворов же в своей реляции утверждал: «редко видел я столь блистательную победу; дело сие подобно измаильскому». Петрушевский писал, что будто бы по взятии Варшавы Суворов приказал отрубить кисти рук у 6000 польских шляхтичей... Генерал-аншеф А. В. Суворов получил за эту резню высший воинский чин фельдмаршала.

Кутузов хотел повторить этот сценарий в Борисово. (Сэр Уинстон Черчилль справедливо заметил: «Генералы всегда готовятся к прошлой войне»). Однако ожидаемого эффекта не получилось. Александр 1 помешал. Тогда большие полномочия имел доверенное лицо царя генерал Аракчеев А.А. (1769- 1834). («Всей России притеснитель, губернаторов мучитель» А.С. Пушкин)

Он устроил на юго- западе Русской империи известные военные поселения по более жесткому принципу, чем делали это Румянцев П.А.и Потемкин Г.А. на территории Молдовы и Подолии при Екатерине. Каждый город, каждая деревня были приписаны к известному военному пункту. Жители обязаны были составлять из своей среды войско и содержать его. Напомним, что в сентябре 1808 года Александр 1 встретился с Наполеоном в Эрфурте и подписал секретную конвенцию, в которой в обмен на Молдавию и Валахию обязался совместно с Францией действовать против Великобританией. По части Великобритании никаких военных действий не было, за то на юге Басарабии появился стратегический пункт Тарутино где формировалась Молдавская армия известная также как Дунайская армия. Видать, Александр 1 и Кутузов знали истинные секреты грандиозного успеха Суворова. Для успешного ведения крупномасштабных военных действий нужны смертники. Также напомним, что в 1775 году Екатерина 2 издала манифест « Об уничтожении Запорожской Сечи и о причислении оной к Новороссиской губернии», что и было исполнено Григорием Потемкиным по принципу «разделяй и властвуй». Войско Верных Запорожцев было, переименованное в 1790 году в Черноморское казачье войско и участвовало в Русско- турецкой войне 1787-1792. Остатки, которые вернулись были репресированы на территории левобережной Кубани, которую они заселили в 1792 -93гг. Часть казаков перешли к туркам и заняли территории в делте Дуная. Хоперский и Кубанский полки отошли в сторону Кавказа, потом образовали Кубанское казачье войско. Казаки бунтари по натуре. Единственный способ подержать порядок на оккупированной территории была программа Аркачеева А.А. по части военных переселений. По некоторым данным численность военных поселений малороссиских губерний Новороссийск, Херсон, Подольск, Молдовы и Валахии достигла 500 тыс. С такиим неисякаемым источником смертников можно было «героически сражаться» не только с англичанами, но даже, если понадобится, с французами...

Тем не менее, тогда в Борисово, Наполеон убежал и увёз трофейные обозы, армейскую кассу и много золота награбленное в Москве. Не легко Кутузову было. Аустерлицкую битву проиграл с треском (там не было смертников и силы были равны), Бородинскую битву тоже проиграл (там тоже не было смертников и силы тоже были равны), Москву отдал... Нужна была победа громкая над Наполеоном... Можно было пожертвовать, скажем 50 тыс. молдован, и тут-же забыть о них... сколько их погибло в Измаиле и в других сражениях и никто не заметил... Можно было понять Кутузова. Не для себя старался, а для умножения славы великой России. По этому он сказал в лицо царю: «Россия вам это никогда не простит», а до этого обвинил публично Карамзина Н.А. в непорядочности...

Странно... Почему Кутузов М.И., который был в стороне от событий в Борисове, был недовольным. Ведь Наполеон потерял 35 тыс. человек, а Чичагов 6 тыс. Вначале сражения у Наполеона было 40 тыс, а у Чичагова 24 тыс. Простые расчеты показывают, что эффективность русской армии была почти в 10 раз выше чем у французкой армии (точнее 9,27). Фантастический героизм!? При этом не учитывается, что коница Чичагова (9 тыс.) была крайне не эффективна в условиях болотности. Если бы эффективность боевых действий русской армии в битве при Бородино была бы всего на 10% выше, чем у французов, то, безусловно, Кутузов выиграл бы сражение и не пришлось бы отдать Москву. А тут, в Борисово, эффективность боевых действий на 927% выше и... все недовольны!? Странно и непонятно, куда делась Молдавская (Дунайская) армия. Интересно, что согласно французкой версии описания событий, в начале сражения у Чичагова было не 24 тыс. а 61тыс. солдат. Если предположить, что французкие историки не врут, тогда становится понятным, почему возмущался Кутузов, и почему сам адмирал Чичагов попал в немилость. Есть все основания пологать, что адмирал Чичагов командовал не только своей армией, но и прибывшей в его распоряжении Молдавской (Дунайской) армии в количестве 37 тыс. солдат. У Чичагова были все условия для полной победы: численное преимущество, смертники и армии Витгенштейна и Кутузова на подходе... Так что Кутузов М.И. , все таки, повторил в Борисово сценарий Фокшанской битвы, но эффект у Чичагова был хуже, чем у Суворова, в том плане, что не было заключительной стадии – феерверка победы. Если предположить, что эффективность боевых действий в Борисово была одинакова с обоих сторон («A la guerre, comme a la guerre» - На войне, как на войне), то получается, что русская история скрывает участие Молдавеской армии в сражение и что только в этом сражении погибло 29 тыс. молдован...

Спустя три года после этого разговора, Иван был призван служить в рядах Советской Армии в Измаиле... История повторяется... Я окончил среднию школу и поступил в политехнический институт. До начала занятий оставалось целый месяц и я поехл навестить Ивана в Измаиле на несколько дней. Я не предупредил об этом ни отца, ни Ивана. Был август 1965 года. Мне еще не было 18 лет. Приехал в Измаильский военкомат и попросил помочь мне встретиться с братом. Из военной части, за мной прибыла машина с Иваном в сопровождении капитана. Какая честь! Утром, на второй день нас вызвали в штаб на собеседование. Я написал объяснительную записку о том, кто я такой и что хочу видеть. Иван получил инструкцию и увольнителиную на целый день. За нами был закреплен сержант из штаба, Слава Овчиников, и мы втроём пошли ознакомиться с крепостью, городом и музеем. Mы посетили исторический музей им. А.В. Суворова. Там история города и крепости Измаил начинается с 1590 года и всегда принадлежали России. Раза четыре крепость переходила к туркам, потом отвоевывалась обратно русской армией. В музее не нашли абсолютно ничего о роли Штефана Великого в строительстве и укреплении Измаильской крепости в то время, когда эти територии входили в составе Молдовы (1400-1504). Также, не нашли какие-либо документы, или фотокопии документов по измаильской теме из исторической работы Димитрия Кантемир по описанию Молдовы. По тем временам в Измаиле уже не существовали школы с преподованием на молдавском языке, потому что молдоване составляли 3% населения города. Не удалось посмотреть оригинал, или фотокопия реляции Суворова А.В. после штурма Измаила. У нас всегда было подозрение, что описание начала штурма засекречено.

Схема штурма Измаила (Википедия – Свободная энциклопедия)

Интересно, что тогда на схеме штурма Измаила были обозначены места расположений Потемкинской армии (на севере, в том месте, где написано «резерв») и казачих полков (на востоке, в том месте, где написано «Кутузов»). Видать, задача историков и сотрудников музея была, чтобы они делали то, о чем другие будут думать завтра...

У причала мы сфотографировались на память, потом пошли в кафе пообедать.

Я спросил Ивана по молдавски:

– Я так понимаю, Иван, что если, не дай Бог, завтра случится какая-нибудь «заваруха» на Балканах, ты будешь на первой линии а твой друг Слава – на второй...

Фотография на память в Измаиле в 1965 году.
(С лева на право: Иван, я и Слава Овчиников)

– Ты правильно понимаешь, – мрачно ответил Иван, – только говорить нужно по русски...

Я объяснил Славе, что я спросил брата, как давно они дружат... Слава ответил, что они служат в разных подразделениях и сейчас вместе впервые...

– А что, ты собираешься делать после армии, – спросил я Славу.

– Пойду учиться на исторический факультет, – ответил он.

– А как ты думаешь, Слава, – продолжил я, – какое место имел в виду Пушкин А.С., когда писал:

« У лукомория дуб зелёный,

Златая цепь на дубе том

И день и ночью кот ученный

Все ходит по цепи кругом.

.....................................................

Там русский дух, там Русью пахнет...»?

– Конечно, Измаил! – Ответил Слава. – Он здесь бывал...

Только сдаётся мне , что там пахнет не русским духом, а русским геноцидом по отношению к молдавскому народу, по отношению к моим предкам...

*****

Мы долго тогда беседовали о том, кто откуда взялся, как далеко отсюда уехал, и что успел сделать в жизни.

Потом я пытался строить генеалогическое дерево всех наших родственников. Нужно сказать, что это довольно сложное занятие. Самой интересной мне казалась судьба моего четырежды прадедушки Николаса, который жил в эпоху Наполеона. Он мне представлялся таким выдающимся, как граф Монте-Кристо. Но сколько я не терзал своих пожилых родственников, чтобы рассказали какие-то подробности о нем – никто больше ничего не знал. Как я говорил раньше, моя мама хорошо пела. В её репертуаре были несколько колыбельных песен маринисткого характера, которые я никогда больше не слышал ни у нас в Молдове, ни в Румынии. Наверняка, эти колыбельные тянутся с тех далеких времен. Вот одна из них:

S’aud cîntînd ( Рано утром на заре

S’aud în zori Слышны песни отважных рыбаков,

Luntraşii veşnic călători.... Которые вечно воюют с морем…

Cu luntrea lor voinica Со своею мощной лодкой

Avîntul val dispică Они срезают бешеный вал

Şi trec aşa cu spor, И успешно проходят вперед,

Și cîntă învingător. И победоносно поют.

Cînd vine noaptea peste noi, Когда ночь к нам приходит,

Se’ntorc luntraşii înapoi. Возвращаются рыбаки назад…

S’aud cîntînd în zări, Слышно, как поют далеко-далеко

Cum vin plutînd din depărtări... С тоской и любовью.

Copiii fug de acasă Детишки выбегают на берег,

În cale să le easă Чтобы встретить их

Şi cîntă toti în cor И теперь все поют хором

Un cîntec plin de dor... И песня побеждает тоску.

Şi mama-i mai frumoasă, И мама красивee,

Chînd tata întră’n casă Когда отец в дом заходит

Şi eu sunt fericit, И я счастливый,

Ear tata-i obosit... А отец усталый…)

– Как обидно, что ничего о Николасе не известно. Наверняка, у него были интереснейшие воспоминания, документы, записи… Как можно было оставить его одного, на старости лет… Это глупо и жестоко, – возмущался я.

– Да, порой люди не понимают, что самое ценное в жизни, это никому уже не нужная жизнь твоего самого близкого родственника, – сказал дядя Георгий, – а когда люди начинают понимать, то уже поздно. Жизнь течет только в одном направлении, и никто тебе не предложит: «Постой, давай попробуй еще раз, может быть, на сей раз, будет правильно…». Жизнь проходит очень быстро. Люди умирают и уносят с собой много интересного и полезного.

– Дядя Георгий! Я тебя очень прошу, расскажи свою историю, историю топора, где был, каково было в Сибири и вообще, что ты думаешь о вашей депортации, реабилитации – загорелся я.

– Хорошо… – задумчиво сказал дядя Георгий, помолчал и налил себе стопочку цуйки, – это в память о тех, которые не вернулись, … чтобы им там хорошо было …

10. Депортация

– Летом 1948 года в наших краях началась массовая депортация людей. – Начал рассказывать дядя Георгий. – В это время я работал в своей мастерской. У меня был мотор, ботоза и циркулярка. У нас была пара хороших лошадей и умная собака – тоже Султан. Эта собака всегда была со мной и неоднократно выручала из беды. Однажды вечером я возвращался из поля. Шел сильный дождь и было темно. Я сбился с дороги на пахоту. Телега завязла в грязи и лошади тянули её изо всех сил. Когда, наконец, вышли на обочину дороги, сломалось колесо и телега перевернулась в глубокую канаву. Меня сильно прижало. Я старался изо всех сил вылезти из-под телеги, но было не так просто. Султан побежал домой с моей шапкой в зубах. Мои братья Ион и Василий догадались, что я попал в беду, сели на лошадей и вместе с Султаном нашли меня. Тогда я понял, что Султан хорошо соображает и стал его приучать. Я специально оставлял дома, в поле или мастерской какой-нибудь инструмент и требовал от Султана, чтобы он принес. Если говорил топор – он приносил топор, именно оттуда, где я его оставил в последний раз. Если говорил нож – он искал, находил и приносил нож. Даже лопату умудрялся таскать. Если находил какой-нибудь полезный инструмент, подбирал и приносил. Он был у меня хорошим помощником. Во время войны я прятал лошадей на острове в Бэхнях (так называли место бнутри разветвления реки).Там кругом болота и нужно было знать, как добираться. Я всегда там заготавливал сено и сделал из камышей шалаш. Также там держали уток и гусей. Их можно было не проверять неделями. Сами себе находили корм, воду и приют.

В мастерской всегда хватало работы и меня немцы и румыны не трогали. Когда фронт прошел с востока на запад, я там же прятал лошадей. Телега была возле мастерской и ее забрали немцы. Без телеги невозможно было эвакуироваться. Вася с Ниной были маленькими и Ленуца еще не родилась. Я часто ездил в Сороки на базар и хорошо знал, как проходила коллективизация за Днестром и как кулаков депортировали в Сибирь. Я и мои родители никого не эксплуатировали. На нас никто, никогда в жизни не батрачил. Все что мы имели – мы достигли своим трудом. Но мы жили значительно лучше других и наш белый дом явно мозолил глаза новым властям. Мы надеялись, что нас не тронут. Ленуца только родилась, а старшим было 3 и 5 лет. Я перестал появляться дома. Надеялся, что никто не тронет жену с тремя детьми. Жена должна была сказать, что я их бросил и где-то пьянствую. На всякий случай, я приготовил несколько связок с необходимыми вещами в дорогу, где были завязаны теплые вещи для детей, обувь, сухари, спички, свечи, грелка с крепким самогоном, соль.

Я находился на острове с лошадьми и Султаном. Ночью я скакал на железнодорожные станции София и Дрокия. Я полагал, что перед тем, как будут подымать людей, туда должны были прибыть вагоны и военные подразделения. У меня были наблюдательные пункты, где я мог оставлять лошадь и собаку, если нужно было пройти пешком и расспросить людей. Я планировал вообще куда-то в город податься. Я бы там мог найти работу. Бродячих людей много было. Нет ничего хуже, чем ждать, когда мышеловка захлопнется.

Султан каждый вечер по команде «Аcasă! (домой) » прибегал домой. Мы договорились, что если придет письмо, ордер или устный приказ, куда-то явиться, то Султану дадут в зубы принести мне какую-нибудь личную вещь - рукавицу, шапку или старый ботинок. Это будет сигналом, чтобы я бросил все и ушел в город. Мы все были уверены, что без меня, семью не будут трогать.

В начале июля на станцию поступили 10 пустых вагонов. Это были крытые вагоны для перевозки скота, оконные проемы были заколочены колючей проволокой. Вагоны были поставлены на ветке между Софией и Дрокией. Недалеко от вагонов расположился военный лагерь и штаб. Было около 10 крытых машин, у которых окна тоже были заколочены колючей проволокой. Раньше на этом же месте стояли вагоны, в которых погружали продовольствие, т.е. «добровольные» поставки населения многострадальной Родине. Солдаты ночью охраняли вагоны, а днем красиво их оформляли надписями типа: «Хлеб из Молдавии», «Многострадальной Родине от благодарной Молдавии» .

На этот раз воины-освободители не оформляли вагоны. Вооруженные автоматами они сопровождали крытые черные машины – два в кузове и один в кабине. Машины оперативно отъезжали из штаба.

Я понял, что акция началась и поспешил в село предупредить людей. В эту же ночь ваш дед Ион пошел с заявлением к Негрию, где изъявил желание добровольно отдать все, что у него есть и вступить в колхоз. То же самое сделали мои братья Ион и Василий. Утром все село с заявлениями было готово вступить в колхоз. Кто не подал заявление, был депортирован.

Я спрятался на острове в своем укрытии и ждал, как будут развиваться события. К обеду я отправил Султана домой, но вскоре он вернулся ни с чем, – весь взволнованный. Я почувствовал неладное, сел на лошади и среди бела дня поскакал домой…

Мою жену с тремя маленькими детьми уже забрали. Люди говорили, что машина отъехала час назад. Им дали только 15 минут на сборы. Она успела собрать только две связки размером с подушку. Все время с Ленуцей на руках, плакала, рвала на себе волосы, но воины-освободители были неумолимы и непоколебимы. Толкнули их в машину и захлопнули дверь, тем самым освободили молдавский народ от четырех врагов! Ну, а собравшимся зевак разрешили взять из нашего, раскулаченного дома все, чего захотят. Я совершил трагическую ошибку… Я думал, что у них есть хоть маленькая капля человеческой логики… При чем тут женщина с маленькими детьми… Пять месяцев… 3 года и 5 лет… Боже мой!.. Пусть меня вызывают, наказывают, сажают в тюрьму, бьют, расстреливают!... А детей-то за что?!

Однако, нужно было, что-то делать… Слезами горю не поможешь… Я взял топор, торбу с необходимым инструментом, обул сапоги, бросил на лошадь «суман» и поскакал на станцию по самой короткой дороге. Суман это самодельное войлочное пальто типа шинели. С внутренней стороны сумана у меня был сделан пояс для инструментов, куда я мог сложить топор, клещи типа плоскогубцы, небольшую ножовку по дереву и по металлу, напильники и «лацы». Сейчас лацами люди почти не пользуются, а в то время это были очень важные приспособления на все случаи жизни. Это очень крепкие короткие веревки с петлями с двух концов. Обычно, они делались из конопли или кожи, но у меня была и пара лацов из тонкого металлического троса. С помощью лацов можно было легко лазить на дерево, одевая лацы на ноги и на руки. Можно было использовать их как страховочное приспособление при работе на высоте. Можно было моментально уложить любую собаку, зверя, крупное животное и даже человека, зажимая петлю на его шее. Можно было делать массу дополнительных приспособлений типа капкана для зверей, тормоза для телеги, быстро хватать связку дров, камыша или соломы, вытащить себя из болота, связать плот, сделать носилки, полки, качели.

На станции была суматоха. Мужчины кричали, женщины и дети плакали, пожилые люди молились. Машины с людьми подъезжали и людей конвоем направляли к вагону. Когда вагон наполнялся до 100 человек, его закрывали на все болты и висячие замки. В один вагон попадали люди из разных сел. Кто успел прихватить что-то полезное с собой, некоторые вообще были с бестолковым багажом.

Я оставил лошадь и Султана в укрытии. Одел суман, нафаршированный инструментом и вышел к вагону. Когда мои жена и дети вышли из машины, я бросился к ним, но конвой не пропустил и втолкнул меня обратно в толпу. Я попытался второй раз, потому что дети меня увидели и закричали : «Папа!», «Папа!» Но конвой действовал по инструкции: «Стой!» , «Стой, стрелять буду!».. и предупредительный выстрел в воздух. Я подошел к офицеру и пытался объяснить, что тут моя семья, чтобы меня пропустили к ним. Офицер дал указание убрать меня подальше. Двое солдат освободителей потащили меня в сторону вокзала и бросили метров сто от вагона. Моих родных погрузили в вагон. Я запомнил номера вагона и отличительные знаки. Я отошел в свое укрытие и оттуда внимательно наблюдал за тем, что происходит. Три дня и три ночи непрерывно шла погрузка вагонов. Машины делали 4-5 рейсов за сутки. Мой вагон оказался в середине. Я ломал голову, строил планы, как добраться до своих, но ночью состав охранял вооруженный патруль. По два солдата в каждый конец состава. Из машин, когда разгружали людей, одновременно разгружались бутылки с самогоном и бочки с вином. В штабе ночью пьянствовали, но часовые были трезвыми. Солдатам разрешалось пить спиртное после караула.

11. ВОССОЕДИНЕНИЕ

Я предполагал, что если начальство пьянствует и кругом столько вина и самогона, то скоро начнут пить все. Для русских людей имеет значение самогон. Он крепкий, с хорошими градусами, а вино вроде, как компот. Однако если смешивать самогон с вином, получается очень тяжелое опьянение на несколько дней. На третий день, я заметил, что часовые передвигаются тяжело, с опущенными головами, часто выпивали из фляги, останавливались и часами стояли на месте, упираясь о вагон. Я решил действовать этой ночью. Завтра к обеду все вагоны будут полные и состав двинется в путь. К счастью, под вечер начался ветер и продолжительный дождь. Было совсем темно. Я осторожно прополз к моему вагону и поднялся на крышу. Крыша была из досок, перекрыта жестью. На уровне окна с краю крыши я приподнял топором жесть и сделал дырку в крыше, размером с топор. Я достал лац, одел топор в петлю, потом сунул топор в отверстие таким образом, чтобы в натяг топор надежно упирался в потолок. Сам держался за другой конец лаца и отпустился к окну. Клещами срезал колючую проволоку с одной стороны оконного проема и проник внутрь вагона. Потом заделал окно, как было. Таким образом, я воссоединился с семьей. В вагоне стояла ужасная вонь и духота. Не было туалета, не было воды. Но у нас был инструмент. В вагоне было 15 мужиков, которые могли работать, остальные женщины, старики, дети. Многие семьи повторили нашу ошибку. Мужчины прятались в надежде, что детей, стариков и женщин не будут трогать. Оказалось, что только наша семья была подготовлена к походу на Сибирь и прихватила с собой полезные вещи и продукты. У нас было сало, самогон и сухари. Мужчины согласились со мной, что первым делом нужно всем успокоиться и сохранить силы. Нам предстоит длинная дорога. Слезами тут не поможешь.

Второй вопрос очень важный – мы должны сделать немедленно туалет в вагоне и соблюдать чистоту. Все продукты питания, которые есть, предназначены в первую очередь для детей. Несколько раз в день, нужно протирать руки полотенцем смоченным самогоном. Не дай бог инфекция – все умрем в дороге.

В ту же ночь в углу сделали отверстие в полу для туалета. Когда все было сделано, появился Султан. Через этот проем затащили его в вагон. Моим суманом загородили это место и туалет был готов.

Утром женщины и дети хором должны были кричать только одно слово: «Вода!», «Вода!». Большинство в вагоне начали изучение русского языка этим словом «вода». Скоро наш хор подхватили остальные вагоны и вместо бестолкового жалобного плача, на десятки верст слышно было «Вода!»… «Вода!».

По-видимому, у наших освободителей тоже трубы горели и они отнеслись с пониманием к требованию заключенных. В каждый вагон были поданы ведра, чайники, баки с водой. К обеду состав двинулся в путь.

12. ДОРОГА НА СИБИРЬ

– В Бельцах к нашему составу были добавлены восемь вагонов, а в Кишиневе еще десять, – продолжил дядя Георгий. – При остановках, состав был патрулирован вооруженными солдатами, которые уже ожидали прибытие в ширенгах с двух сторон. Судя по лицам солдат, это были люди азиатского происхождения с красными погонами. О нас «заботились» регулярные внутрние воиска Советской Армии. Первый и последний вагоны были пасажирские и предназначались для охраны. Они следовали с нами всю дорогу. В Бельцах и в Кишиневе нам ничего не давали. Вода была на исходе. В вагонах было очень душно днём. Летом в Молдавии жарко. Вагоны раскалялись под солнцем. По существу, в вагоне не было место, чтобы прилечь. Пожилые люди и дети не могли долго стоять. Ноги оттекали. Мы спали по очереди по несколько часов. Чтобы уменьшить сквозняк, мы ночью завешивали передние оконные проёмы одеждой.

Нам дали воды и хлеба только на четвертые сутки. Я помню эта была станция Ртищево. Когда мы прибыли, нас уже ожидали краснопогоники. Открывали вагоны и давали по 50 буханок черного хлеба. В нашем вагоне было 93 человека. В каждом вагоне назначили старшего из людей, которые хоть не много понимали по русски. В нашем вагоне назначили меня и показали куда идти за водой. Я несколько раз ходил и приносил воду в ёмкостях, которые у нас были. Я проходил мимо других вагонах. Люди вытаскивали на пероне трупы людей, которые умерли за эти четверо суток. Было больше тридцати мертвых людей. В каждом вагоне выдали штыковые лопаты и показали место, где нужно закопать трупы. Таким образом, старшие по вагонам автоматически оказались в составе похоронной команды. Когда мы закончили и вернулись к своим вагонам, лопаты закрепили снаружу. Взять внутрь не разрешалось. Перед отправлением, на перроне появились еще трупы. Многие родители не хотели сначала отдавать своих мертвых детей, другие настаивали. Солдаты в вагонах не заходили и к трупам не прикасались. Боялись инфекции. Они спешно закрывали вагоны на все болты и не разрешали выносить больше мертвых. Я не видел, чтобы кому-либо оказали врачебную помощь, давали какие-то медикаменты, или дополнителыное питание больным. На умерших людей не составляли какие-либо документы или списки. Просто мелом на каждом вагоне писали на сколько стало меньше. Люди были настолько истощены, что не могли даже оплакивать по человечески своих умерших близких. Они выли до хрипоты, как дикие звери, рвали окровавленными руками колючую проволку из оконных проёмах и выбрасывали наружу трупы мертвых детей. Солдаты кричали, матерились, стреляли вверх, но остановить это безумие было невозможно... Состав тронулся... У меня началась сильная рвота... Другие тоже начали рвать... Смертельный страх как тень прошелся по лцам людей... Они поняли, что их ожидает...

– Георги, тебе надо поспать немного, – сказал отец Армаш, когда эта коллективная кошмарная рвота прошла. – Мне нужно отслужить отходную умершим, помолиться за здравие, поговорить с людьми... Отец Армаш, который покрестил тебя и твоего брата Ивана служил много лет Богу в Доминтены. Как я потом узнал, его обвинили в том, что он спрятал иконы, золотой крест и много ценных, старых книг, которые подлежали конфискации, как музеиные народные ценности. После «освобождения», церковь была «очищена» от всего и превращена в склад. То же самое новая власть сделала в Надушите и в других селах нашего района, но именно эти ценности кого-то очень волновали. Он продолжал служить Богу и людям, когда его просили, но уже вне церкви. Ему добавили обвинения, что он обманывает народ, и имеет от этого незаконный доход. Когда его подняли, он взял с собою Библию, посеребренный крест, кадельницу, свою рясу, купы для причищения скрипку и сухари. Его дед, Петр Армаш, был тоже священиком родом из Олтении. Он был близким другом митрополита Молдовы, Якова Путняну который, будучи при смерти, передал ему эти священные реликвии. Потом эти вещи перешли к его отцу, который получил сан священика в монастыре Путна (там где похоронен Стефан Великий). Со святой реликвией была связяна миссия по укреплению православной веры в Басарабии. Тогда был момент переориентации Молдавской Ортодоксальной Церкви в Русскую Православную Церковь. Отец Армаш был сильно избит перед депортацией и арестован. Потом его освободили и за ним постояно следили. У него несколико раз делали обыск дома среди ночи, но ничего не нашли. Его жена, Аглая Петровна, увлекалась народной медициной и взяла с собой две толстые книги, с которыми она никогда не раставалась, самодельные лекарства и мёд. Она сразу взяла шевство над детьми и всю дорогу заботилась о них. Кроме моей жены Любы, в нашем вагоне были ещё три женщины, которые кормили грудью. Все они были под опекой Аглаи. У кого было больше молока, подкармливали и других грудных детей, не только своих. Она заботилась о чистоте и самолично делала детям порции. На хлеб ложила по ложечьке мёду и кормила детей из своих рук. Ваш учитель ботаники, Кожокару Теофил Васильевич, тоже взял с собой бидончик меду и отдал детям. Аглая рассказывала детям сказки, разные истории, пела им песни. То что все наши 28 детей спаслись и никто не заболел в дорогу - эта ее заслуга. Она говорила детям, что не нужно бояться голода. Человек может прожить без еды три недели, а без воды – одну неделю, а если по немногу есть и поститься, то это даже полезно. Об этом написано в этих толстых книгах. Дети терпели и слушали ее.

Отец Армаш одел рясу и помолилса за души умерших людей. Потом проповедовал о том, как Исус Христос страдал за грехи людей и терпел, что в жизни каждого человека рано или поздно наступает такой момент, когда он мужественно должен прожить тяжелые испытания. Он прочитал из Библии псалм Даниел в Вавилоне и коментировал, как нужно это понимать. Он говорил, что не нужно думать о Смерти. С нами Бог! С нами Исус Христос! С нами Святой Дух! С нами Святая Библия! С нами Святой Крест! Он умел говорить красиво, умно и убедительно. Люди успокоились. Потом он поиграл на скрипке...

Далее состав останавливали через двое- трое суток и давали по 50 буханок черного хлеба и воды. На некоторые станции уже были приготовлены канавы, куда выатаскивали трупы и закапывали. Потом опять лопаты прикрепляли на место. Отец Армаш каждый раз неустано выполнял свой долг священика, читал другие интересные места в библии, коментировал, играл на скрипке. Это очень помогало держать людей в единном духе.

На девятые сутки прибыли в Курган. Здесь состав был расформирован. Часть вагонов были присоединены к составу, который следовал на юг в Казахстан. Наш вагон, вместе с другими, был передвинут на запасной путь, где простояли всю ночь. Утром был сформирован состав, где был включон и наш вагон. Нам выдали больше продуктов: хлеб, сахар и кильку. После обеда двинулись на север. Ночью в вагоне уже было холодно. Через двое суток прибыли в Ярково. Дали команду всем выходить из вагонов. Люди были так ослаблены, что не могли стоять на ногах. Шатались, как пьянные. Отец Армаш говорил всем держаться спокойно. Если они начали нас кормить, значит мы нужны для работы. Мы не боимся работы. Не нужно плакать, жаловаться или показать, что плохо себя чувствуем. Больные и слабые люди никому не нужны. Мы сильные, раз выдержали такую дорогу. Если будут кормить, есть медлено, по немногу, иначе заболеем. Лучьше прятать еду про запас. Думаете о тех, которые умерли и закопаны вдоль нашей дороги на Сибирь и радуйтесь, что победили Смерть.

К нам подошли пять человек: трое солдат и двое в штатском. Один из них держал в руках бумаги.

– Кто старший? – Спросил он.

Я вышел вперёд.

– Как фамилия?

– Русу Георгий Фёдорович, – сказал я, – только Русу пишится одним «с».

– Это до сих пор писалась одним «с», а дальше будет Руссу с двумя «с», понятно? – грубо отрезал он.

– Понятно, – ответил я.

– Сколько человек умерли в пути?

– Из нашего вагона никто.

– Тогда и сверять нечего, – сказал он и положил списки в свою офицерскую сумку. – Вы пойдете со мной. Это что за собака? – Спросил он;

– Эта моя собака, Султан.

– И что, она всю дорогу с вами ездила? – удивился он – что они пьянные были, когда вас погрузили?

– Так точно! – ответил я по военному.

– Хорошая собака, – улыбнулся наш новый начальник, – чем вы ее кормили?

– Надеждой, – неопределенно ответил я.

– Покормите собаку... и людей, –обратился он к солдатам, – и дайте им сухие пайки на три дня. Мы проплывем на сотом киломметре от Оби. Даю два часа на обед и погрузку на барже.

– Что мы будем делать на сотом километре? – спросил я.

– Вы там будете делать колхоз по выращиванию скота, – ответил он.

– Можно, я возьму с собой эту лопату? – спросил я.

– Для чего? – удивился он.

– Чтобы колхоз строить, – ответил я.

– Можно! Но запомни хорошо! За попытку драться с охраной – растрел на месте! За попытку сбежать – растрел на месте! За неповиновению приказу– растрел на месте! Понял?

– Так точно,– ответил я и снял лопату с нашего вагона.

Спустя два часа, мы плыли по течению реки Иртыш на барже. Нас впервые за это время накормили горячей солдатской гречниевой кашей, дали сухие пайки на три дня и разрешили помыться. Нашу баржу буксировал речной катер. Наше новое начальство и охрана были на катере, а мы крепко заснули, прижавшись друг к другу на дне баржи... В полночь проплыли через Тобольск. Утром начальство вызвало меня на катере для оформления документов. Для этого солдаты сбросили складной мост с катера на баржу. Судя по пустым бутылкам на столе в каюте, наше начальство хорошо раслабилось ночью.

– Садись, Руссу с двумя «с», разговор есть, – сказал тот, который разрешил взять лопату. – Меня завут Холмогоров Степан Кузьмич. Я родилса и жил в Сибири. Во время войны я прошёл через всю Европу и вернулса обратно в родные места. Сибирь это не Молдавия. Здесь полгода зима и полгода лето. Зимой бывают морозы – минус 50, а летом бывает, что ночью вода в ведре замерзает на кухне. Там на сотом киломметре ничего нет, кроме реки и тайги. Ваша задача обосноваться и перезимовать. Сейчас я могу вам дать мешок соли, два мешка перловки и две палатки. Это всё! Вы имеете право передвигаться в радиусе ста киломметров, включая Ханты- Мансийск. Для этого я дам тебе пять пропусков. С этими пропусками вы можете передвигаться на баржах во время навигации. Так, что все вы сотники и колхоз ваш будет называться Сотник. На ваших пропусках есть карта, где указаны границы, которые вы не имеете право пересекать. Моя контора находится в Ханты- Мансийск в Речном вокзале и называется Второй Отдел. Ты обязан туда явиться каждый год и доложить, кто умер и кто родился. Там ты можешь заявить, что тебе нужно, но в начале ты должен дать накладную, что ты можешь дать. Ничего на халяву не получишь. От тебя требуется пушнина, рыба и живое мясо, деревянные изделия. У меня сейчас ничего нет. В течение месяца ожидаю груз. Ты всё понял?

– Да, я все понял, – сказал я, – мне нужно заказать авансом инструмент,

инвентарь, теплой одежды, гвозди, муки, картошки, семена, молодняк. .. Мы все отработаем...

– Я еще раз повторяю... У меня сейчас ничего нет! Через месяц, может быть, что-то получу! Понятно?

– Так точно! – Ответил я по военному...

К обеду мы приплыли на сотом киломметре и выгрузились на берег. Холмогоров сдержал своё обещание. Я дал ему рассписку, что колхоз «Сотник» получил две военные палатки, мешок соли и два мешка перловки...

Катер отплыл от нашего берега с пустой баржой. Холмогоров с охраной остались на катере. Они выполнили приказ забросить партию врагов народа из Молдовы в количестве 93 человек на сотом киломметре от Оби...

Нам предстояло здесь выжить, перезимовать и строить колхоз...

13. РОБИНЗОНЫ

Для начало мы решили осмотреть местность. Там Иртыш делает левый зигзаг и огибает курганы. В середине реки Иртыш, перед изгибом есть два острова длиной около киломметра, а расстояние между ними мемьше полкиломметра. Ширина этих островов около ста метров. Перед этими островами в Иртыш впадает небольшая, но очень чистая речка, которая разделяет гору от равнины, на которой нас высадили. Речка идет паралельно Иртышу киломметров десять и огибает полосу шириной около трёх киломметров. На этой равнине было больше травы и кустарников, а на той стороне речки была тёмно- зеленная, таинственная тайга с высоченными деревьями. Рядом было небольшое озеро размером примерно, как острова в середине Иртыша. По ту сторону Иртыша видны были многочисленные озера и болота. Далеко на юг, наша чистая речька пропадала в болотах тоже, где так-же были многочисленные озера. Между курганами текли ключевые ручейки. Весной, когда снег таял Иртыш и река Чистая (так мы ее назвали) расширялись в сторону болотах, но равнина, на которой нас высадили, была выше, чем левый берег Иртыша. Это предохраняло от затопления весной. Судя по свежим следам вокруг озера и вдоль речки со стороны тайги, мы заключили, что здесь много живности. Вдалеке, на болотах видны были стаи диких уток. Люди начали привести себя в порядок после дороги. Умывались, стирали. Дети купались в озере, сразу стали мастерить удочки. После того, что мы пережили в дороге, нам казалось, что это райское место. Мы нашли несколько тропинок, по которым звери шли на водопой и, используя «лацы», смастерили четыре капкана для зверей. Потом разбили лагерь, поставили военные палатки, которые нам дали, сделали несколько шалашей, собрали хвороста, и приспособили наши ёмкости, чтобы можно было готовить пищу на костре. Женщины быстро разобрались, что у кого есть для приготовления ужина, а мужчины зажгли костер, потом сели в круг и стали совещаться, как дальше жить.

– Вы знаете, очень хорошая глина, – сказал Семён Курош из Моара де Пятрэ, который внимательно осмотрел берега озера, Иртыша и реки Чистая, – а вот ближе к кургану, просто отличная. Вот посмотрите, глина желто-красного цвета, жирная, размазывается, как тёплое масло. Это значит, что глина содержит много железа. Из этой глины получится прекрасная посуда, но для начало, нужно делать печь. Без посуды нам не обойтись. Нужно в чем-то готовить, хранить продукты, из чего-то есть. Да и без печки нам не обойтись зимой. Пожалуй, я начну делать печку. Эта будет не простая печка. Её будем использовать для обжига посуды, кирпичей, которые мы будем делать из глины, для приготовления пищи и для обогрева зимой.

Семён Курош был гончаром от Бога в третьем поколении. Он унаследовал от отца и деда не только мастерство, но и целое состояние. У него был цех по изготовлению глиненной посуды, цех по изготовлению черепицы и цех по изготовлению огнеупорных кирпичей для печек. Он продавал свою продукцию не только в Моара де Пятра, но и во всем районе и в Бельцах. У него был добротный дом, несколько телег, лошади и многое чего в хозяйстве. К нему приходили учиться гончарному делу со всей республики. Он был строгим учителем. После каждого отжига он ходил с молотком и разбивал безжалостно изготовленную учениками посуду, если находил малейший деффект. Его раскулачили и обвинили в том, что эксплуатировал других людей – учеников. Его два сына – Илья и Василий, 14 и 12 лет были старшие среди наших детей и хорошо помогали отцу во всем. Они оба были заядлыми рыбаками и теперь, вместе с дедом были заняты этим полезным делом. Жена его, Настя, бала единственной дочкой мельника. Она была мастерицей по изготовлению «етри», это хитрый капкан - лабиринт для крупной рыбы, который устанавливается поперёк реки. Рыба заходит в лабиринт, переходит из секции в секции, пока попадает в сеточный мешок, окуда не может выходить. Мелкая рыба проходит свободно через сетку. Ее мама Ангелина вязала «фатки», это сеть для ловли мелкой рыбы, угрей и раков в озерах, которые приходят в сеть на запах. При таком заядлом рыбаке как ихний муж, отец, тесть и дед по другому и не мыслимо было жить. Все его снасти всегда должны были быть в постоянной боевой готовности. Дочь и жена главного рыбака умели хорошо приготовить рыбу, сушить и солить, умели терпеливо выслушивать все рассказы и истории, связанные с рыбалкой, умудрялись делать его счастливым какими-то червяками и замысловатыми крючками. Мельник Филип унаследовал мельницу от своего отца, которому досталась от деда. Лучшая мука в округе делалась в Моарэ де Пятрэ (отсюда и название села – Каменная Мельница). Одно время мельник Филип горевал, что Бог не дал ему сына, но потом, за хорошую работу, Бог наградил его отличным зятем и двумя прекрасными внуками... Он был счастливым, он никогда, ничего не просил у Бога. Он ходил в церковь регулярно, чтобы поблагодорить Бога... В тот день, когда мельника Филипа подняли, мельница в Моарэ де Пятрэ остановилась навсегда. Также прекратило свое существование производство глинянной посуды, черепицы и огнеупорных кирпичей в Моарэ де Пятрэ. Семья Курош обратно в Молдове не вернулась...

Почему, так получилось, что, после репатриации людей, их мастерские, моторы, мельницы, маслобойки, цеха сразу разваливалисиь и без них не заработали? Было модно говорить, что это саботаж тех-же кулаков и других врагов народа. Эта была главная, придуманная тема для новых советских писателей. Это ложь! Ответ другой. Сама процедура раскулачивания содержала в себе разрушительную идею. Такие потенциальные начальники как Мочак и Негрий подавали списки в районные отделения НКВД. Военизированные подразделения НКВД, на специализированных крытых машинах оперативно выполняли приказ по очистке населения от «вражеских элементов». Далее местная новая власть объявляла, что, наконец-то враги народа по справедливости раскулачены и их имущество теперь принадлежит народу... Да, да, принадлежит вам, берите, что хотите... Какая справедливая власть! Нужно себе представить на минуту психологию бедных людей... Можно было на халяву, что-то заиметь... Трагедия одних людей превращалась в настоящий праздник для других. Это выглядело так, что не НКВД, а народ выполнял акцию по раскулачиванию! Люди, не задумываясь, хватали, что попало... Когда моих подняли, я вернулся домой через несколько часов... Здесь был муравейник... Люди уносили из нашего дома подушки, половики, одежду, ложки, столы, стулья, казаны, вынимали окна и двери, разбирали инвентарь... Это было настоящее социалистическое соревнование!.. Знаешь, где я нашел маховик и ремни от моего мотора, спустя 13 лет?... У Сени Бадя в курятнике. Он до сих пор не знает, зачем взял... Люди в тот момент не подозревали, что через несколько дней придется добровольно сдавать в колхоз скотину и инвентарь... Тем не менее, после второго этапа коллективизации (конфискация орудия труда) у воров в законе, что-то оставалось по мелочи: посуда, мелкий инвентарь, чужая одежда... Этот сценарий был хорошо разработан, но для выполнения третей части сценария, так называемое победоносное социалистическое строительство на селе, уже требовалось мастерство, знание, трудолюбие... А это уже было реазрушено... Новая власть умела разрушать и совершено не умело создавать! Они оказались некомпетентны что-либо организовать по делу. Бедные люди умели делать малоквалифицированный труд и умели потреблять. От них не требовалось иниацивы, системный подход и хозяйственности. Новая власть «заботливо» освободила их от угрызнения совести. Ведь тем-же методом были разрушены церкви и подняты священослужители... По этому ничего не заработало... Вместо солнечной, счастливой, социалистической новой жизни, наступила катастрофа, наступил Голод...

К нам прибежал Илья. Он тащил громадную рыбу килограммов на пять.

– Смотрите, смотрите, какая рыба! – Кричал он возбужденный. – Там столько рыбы!.. Там столько рыбы!... Папа, у нас лодка будет?

– Будет, будет, – ответил Семён, – Обязательно будет!

– Когда? – Не унималса сын и махнул рукой. – Дядя Георгий, когда у нас лодка будет? – перешел Илья ко мне.

– Ну, дорогой, это сериёзный вопрос, это не я решаю, – ответил я ему.

– Дядя Георгий, ты же старший у нас, когда лодка будет?...

– Понимаешь, Илья, до того, как они меня назначили старшим, Бог уже назначил отца Армаша старшим... Так что все вопросы к батюшке. И так как он скажет, так оно и будет для всех. Это будет слово божье, которое подлежит исполнению во чтобы то ни стало! Понятно?

– Понятно, отец Армаш, когда у нас лодка будет? – Перешел Илья к следующей инстанцией.

– Илья, мы будем делать лодку зимой, а сейчас будем делать печь, жильё, лыжи, сани, – ответил отец Армаш. – Хороший хозяин, Илья, готовит летом сани, а телегу и лодку зимой. Правильно?!

– Правильно... Тогда, если не лодка, давайте сделаем плот. Вы себе представляете, какая рыба в большой реке?

– Плот мы сдлаем. Мы будем заготавливать камыш и сено на тех островах и плот понадобится для переправы и для большой рыбалки, – добавил отец Армаш, – но, ты, Илья, должен знать, что детям без взрослых нечего делать на большой реке. Там очень глубоко, течение сильное, а вода грязная. Очень опасно! Ты как старший отвечаешь за это перед Богом! А сейчас полови еще рыбы. Народ голодный, – ласково сказал отец Армаш и погладил его черные кучеряшки.

Так просто у нас решился вопрос дисциплины и единоначалия. Мы всегда вечером обсуждали проблемы, а отец Армаш обобщал и, после вечерней молитвы и проповеди, обьявлял порядок работы на следующий день. Аглая по прежнему заботилась о детях и кормящих матерей. Проблемы, которые подымала Аглая, имели первостепенное значение. Потом, по важности, шли проблемы, имеющие отношение к зимовке. Принимая во внимание, что до наступления зимы времени мало, а из сериёзного инструмента только мой топор и лопата, все согласились, что первая конструкция - это будет тот минимум, который необходим, чтобы пережить зиму. Потом, все что мы построим этим летом, останется для общехозяйственных нужд, хранилищ, мастерских и помещений для скота и птиц. После зимовки, каждая семья по тихоньку будет подымать своё хозяйство на свой вкус в зависимости от количества членов семьи, индивидуальных склонностей и как доступны будут дефицитные строительные материалы: стекло, гвозди, краска и т.д. На третьем месте по важности шли проблемы связанные с поставками.

Таким образом, наше «коммунистическое общество» легко обошлась без коммунистической партии. Руководящим маяком, умом, честью и совестью общества, с Божьим благословением, стал отец Армаш... У нас никогда не было споров и никто ни с кем не соревновался. Никто, никого не критиковал и никто никого не мобилизовал на работу. Все работали на совесть, и награда за работу была всеобщая радость и оптимизм, который инспирировал в наши души мудрый, добрый и всеми любимый отец Армаш.

14. ЛУННАЯ СОНАТА

Мельник Филип со своими внуками довольно оперативно расставили свои рыболовные снасти на речке и в озере. Улов был просто фантастический. Никогда еще за свою шестидесятилетнию биографию мельник Филип не был столь удачлив в рыбалке, как в тот день. Все баки и ведра были наполнены горячей ухой с перловкой. Для ухи у Ангелины нашёлся лавровый лист и черный перец, сухой укроп и корень петрушки. Крупную рыбу вращали на вертелах, пекли на костре. Еще целое ведро рыбы было посолено.

– Вы знаете, я никогда в жизни не ел такой вкусной ухи, – сказал отец Армаш. – Эта есть настоящая тайная вечеря... Почему тайная? Потому что о нашем ужине написано в святой Библии. Вот слушайте внимательно слово божье от Луки, псалм 5. « Исус Христос пришел к рыбакам и сказал, что голоден, хочет рыбу поесть. Но рыбаки сказали, что ничего нет, ничего не поймали, не ловится сегодня рыба. Тогда Исус сказал, чтобы еще раз бросили сеть и, когда подняли сеть, она была полной рыбы. После ужина Исус сказал рыбакам, чтобы они следовали за Ним и были Его учениками и они станут рыбаками человеческих душ».

Помните, тот страшный день, когда остановились в Ртищево. Почему мы не испугались? Потому что с нами был Исус Христос! Он следовал с нами всю дорогу. Он охранял нас от смерти и болезней, он голодал вместе с нами. Могли мы вчера или два дня назад угостить нашего Спасителя рыбой? Нет. Рыба не ловилась. Хотя мы были на воде. А когда еще раз попробовали сегодня? Какой богатый улов! Слава Исусу!

Почему Исус нам помогает и голодает вместе с нами? Ответ мы находим в Святой Библии. Он говорит: «Радуйтесь! Не беспокойтесь! » Какой хороший Бог. Он опять послал нам своего Сына, который разделяет с нами трудности, для того, чтобы мы радовались и были счастливы. Вы хотите видеть счастливых людей? Да вот они рядом! Вставйте, Филип, Илья, Васлий и расскажите людям, как у вас душа радуется. – Мельник Филип признался, что он сейчас испытывает такое счастие, как тогда, когда женилса на Ангелине. Все стали искренно смеяться. Ангелина встала, подошла к мужу, крепко обняла и поцеловала при всех. И было в этом смехе столько силы и оптимизма, что по настоящему летать хотелось. – Много лет назад Исуса повели на Голгофу. – Продолжил отец Армаш. – У него не было грехов, но он пошел на смерть, чтобы искупить своей кровью грехи людей. Исус знал, что своей смертью будет ступить на Смерть, потом воскреснет и на веки веков будет нашим Богом и Спасителем. Исус рядом с нами, потому что Он знает, как это тяжело, не имея вины, взять грехи наших земляков и отвести подальше от нашей священной земли. У нас есть священная миссия. Мы должны победить испытания, выжить достойно, чтобы еще раз напомнить миру, что даки не сдаются и прощения у своих врагов никогда не просили на коленях и просить не будут!

Итак, что мы должны конкретно делать?

Ответ мы находим в Священном Писании, от Луки, псалм10 «... Исус отправил еще 70 учеников в тех местах, где Он пройдет и сказал, что предстоит большая жатва, но работников мало. Я посылаю вас, как ягнят в стае волков и ничего у вас не будет ни денег, ни обуви и, чтобы по дороге никого не спрашивали о здоровие... и те, которые вас будет слушать, те и Меня будут слушать, а те которые против вас пойдут, те против Меня будут и против Моего Отца».

Дорогие мои, если не считать детей до 5 лет – нас ровно 70, и никто не спрашивал по дороге, как наше здоровие и мы не спрашивали... Скоро зима, а у нас нет ни денег, ни обуви, мы здесь, как овечки среди волков, но мы победим, потому что с нами Бог! Мы уже убедились, что с нами Исус Христос, мы уже знаем, что у нашего Спасителя есть план насчет нас. Мы верим, что он все время будет рядом и всегда поможет. Мы стоим сейчас перед Богом и я хочу поблагодорить Его за мудрость и за то, что Он дал нам Своего Сына, нашего Спасителя – Исуса Христа, который с нами...

На завтра нам предстоит большая работа. Как мы будем работать без начальника? Те, которые называют себе нашими начальниками, бросили нас. Бросили, потому что скоро здесь будет очень холодно. А Бог нас не бросил. Он с нами. И если наш Бог занят другими, более важными божественными делами, то с нами Его Сын, наш Спаситель, Исус Христос и Святой Дух. Я хочу, чтобы вы всегда помнили об этом и ничего не боялись... А нужен – ли нам начальник, если у нас есть Бог?... представьте себе, что у нас есть начальник и сразу по прибытию он дает команду: Ты Армаш, ты Семён и ты Георгий пойдете рыбу ловить... Норма 70 штук! Действуйте! Народ голодный!.. Вроде всё правильно... Только вот проблема, я не умею ловить рыбу, я умею играть на скрипке, Семен тоже не умеет ловить, он умеет делать гончарную работу и Георгий не умеет ловить, он умеет работать топором. Наверняка, в результате нород останется голодным, начальство недовольно и рыбаки подавлены. Вы знаете, каждого из нас Бог уже определил, какую работу он будет делать в жизни... Бог хотел, чтобы Филип, Илья и Василий сегодня ловили рыбу, потому что они умеют делать эту работу, потому что они рыбаки от Бога... Они сегодня обрадовали Бога замечательной работой, нас покормили вкусным ужином и от этого они сами получили большую радость и чувствуют себе счастливыми. Это прекрасно! Спасибо вам!

Мы так и будем работать. Каждый из нас будет выполнять ту работу, которая Богу угодно. Может случиться так, что кто-то из вас, например, Семён Курош будет работать завтра очень много, а, например, Теофил Кожокару будет работать очень мало, или ничего не будет делать, он просто будет думать... Не волнуйтесь, не обижайтесь. Давайте будем верить Богу. Ему виднее. Может быть, Богу угодно, чтобы Теофил совершил чудо и, несмотря на Сибирскую жуткую зиму, он выращивал здесь овощи, цветы, фрукты. Он всю жизнь борется с зимой. В Молдове он победил зиму, но начальникам это не понравилось. Они обвинили его в том, что он продавал зимой красные, свежие помидоры и розы в три раза дороже... Это по ихним законам спекуляция... Я думаю, если у нас на Рождество и на Пасху будут живые розы и свежие овощи, то Богу это очень понравится...

У нас только один топор и одна лопата. Этого мало. Но представьте себе, что у нас ничего нет из инструмента. Такое тоже могло быть... Этот инструмент – Божиий Дар! Бог хочет видеть, как мы умеем работать, как мы относимся к этому дару...

Иногда человек бросается делать ту работу, которая сегодня самая главная, например, печь, в то время как он единственный мастер в изготовлении войлока и валенок. Его работа будет главной через три месяца и нетрудно догадаться, что Бог хочет именно эту работу, потому что Он только его наградил таким талантом делать войлок.

Вы знаете, признание Филипа напомнило мне о моей молодости. Я долго не мог определиться, кем я буду: священиком или музыкантом, пока не встретил свою Аглаю. Когда мы выяснили наши отношения, она мне призналась, что ее мечта была, чтобы ее муж был священиком или музыкантом... и, чтобы получить всё в одном лице, это божий дар. Я был очень счастлив от такого признания. Сегодня я испытываю подобную радость опять. Бог меня еще тогда готовил для этой миссии. Я счастлив, что я с вами. Эта миссия моей жизни. Я всегда считал, что нужно хорошо уметь делать одно дело, не хорошо быть двойным. Так родители меня учили. Но Богу лучше видно и он в шутку наказал меня за такие мысли. Он мне дал жену, которая тоже двойная... Аглая тоже не могла определиться, кем она должна быть в этой жизни: учительницей или врачом. Она получила два образования, практиковалась в преподовании зоологии, акушерстве и натуральной фармацевтике. Я еще в вагоне понял, что её Бог тоже готовил для этой миссии. Мы молили Бога, чтобы дал нам детей... Бог решил, чтобы эти 28 детей нам были как родные... Бог любит детей! Богу угодно, чтобы все наши дети были счастливыми, красивыми, умными, здоровыми! Мы сделаем школу для наших детей. Мы будем учить их читать, писать, рисовать, петь, играть на скрипке. Мы будем учить их истории, географии, ботаники, зоологии, физики, химии и анатомии. Мы передадим наши знания в етике, философии и религии, мы будем изучать русский, франгузкий и латинский языки.

Я верю, что, когда наши дети вырастут, многое в мире изменится к лучшему. Наши взрослые, образованные и хорошо воспитанные дети расскажут всему миру, что мы тут пережили. Они будут гордиться своими родителями, что они не сломались и победили зло во имя Отца и Сына и Святого Духа... Аминь!

Я сейчас сыграю для вас на скрипке «Лунную сонату». Эту музыку написал великий немецкий композитор Людвиг ван Бетховен 250 лет тому назад. Это есть музыкальная молитва... Да, да... По разному можно молиться Богу: словами, мыслями, хорошими постуками и добротными делами.. А молиться музыкой смог только Бетховен... Для того, чтобы понимать эту божественную музыку, нужно знать, какова была жизнь и судьба композитора. Бетховен родился в семье музыкантов. Его дед хорошо играл на скрипке, был дирижером оркестра и научил маленького Людвига тоже играть на скрипке. Мальчик был очень талантлив и в 8 лет уже давал концерты... Но любящий дед умер и за его воспитание взялса его отец, который был жестоким, тщеславным и очень завистливым человеком. Он был неудачным музыкантом и плохим педагогом. Он ненавидел Моцарта за его гениальность и заслуженные успехи. Он решил, сделать из своего сына великого музыканта, который превзойдет Моцарта. Но он не понимал, что это может делать только Бог. От него требовалось не так уж много – окружить ребенка пониманием, теплом и любовью... Но он устроил своему 8 летнему ребенку дьявольский терор. Он заставлял его играть на пианине 8 часов подряд. Если ему что-то не нравилось, он безжалостно избивал его по рукам и по голове и заставлял окровавленными пальцами играть опять и опять. От таких диких занятий ребенок терял сознание, падал и часами не приходил в себя. Тогда он подымал его среди ночи, чтобы наверстать упущенное. Через несколько лет, отец пришел к выводу, что сын тупая и бездарная личность, стал пить, запретил ребенку посещать школу, усилил телесные наказания, но это только ухудшало здоровие ребенка. У него после побоев часто текло кровь из носа и ушей, но никаких признаков гениальности не наступало. Несчастный отец умер в горе от белой горячки... Бетховен ненавидел музыку... Чтобы прокормить семью он пошел работать в 12 лет... В жизни так бывает, что от ненависти до любви один шаг... Богу было угодно, чтобы Бетховен встретился с Нефе и стал гениальным композитором... И вот однажды, когда ему не было еще тридцати, после его блестящего концерта в Венском Театре, сам Моцарт поднялса на сцену и сказал: «Вы слушали концерт великого музыканта... вот увидете, Бетховен заставит всех о себе говорить». В это врем он теряет слух (сказались результаты «воспитания» отца). Глухой музыкант - это все равно, что скрипка без струн. Это трагедия... Его любовь к девушке Джульете безответна... Эта вторая трагедия... На пике славы его жизнь становится безсмысленной...

«Лунная соната» эта музыкальная интерпретация переживаний, печали и раздумий Бетховена. Это безсмертное произведение состоит из трех частей:

Первая часть эта медленная фантазия, рассказывающая о исповеди страдающего человека, эта молитва. В музыке, которая как бы рождается и развивается на глазах у слушателя, сразу улавливаются три линии: нисходящий глубокий бас, мерное укачивающее движение среднего голоса и умоляющая мелодия, возникающая после краткого вступления. Она звучит страстно, настойчиво, пробует выйти к светлым регистрам но, в конце концов, падает в бездну, и тогда бас печально завершает движение. Выхода нет. Кругом покой безнадежного отчаяния...

Вторая часть короткая, но очень необычная. Мелодия умеренно быстрая, но совсем другая. На первый взгляд музыка простая, но представляет величайшую трудность для исполнения. Это великая тайна произведения. Ференц Лист называл это «цветком между двумя безднами». Эта такая-же тайна, как взгляд Джаконды Леонардо да Винче. Это есть музыкальный ответ Бога на музыкальную молитву. Это Святой Дух возвращается с божественной, оптимистической мелодией на помощь человеку.

Третья часть начинается быстро, взволнованно и звучит как буря, все сметающая с пути. Вы услышите сразу четыре волны звуков, накатывающиеся с огромным напором. Каждая волна завершается двумя резкими ударами — бушует стихия. Но вот вступает вторая тема. Верхний ее голос широк, певуч. Состояние крайней взволнованности сохраняется. Меняются лишь некоторые оттенки настроения. Иногда, кажется, что наступает полное изнеможение, но человек вновь поднимается, чтобы преодолеть страдания...

Была тихая, летняя, лунная ночь в Западной Сибири... Затаив дыхание люди, которые две недели назад потеряли свой кров в Молдове слушали «Лунную сонату» Бетховена... Их молитва ушла в небо вместе с первой частью произведения. Пламя костра освещала суровые, серые лица... Детишки крепко спали, улыбаясь во сне...

15. СКОРНЯКИ

Рано утром на второй день, нас разбудил Султан. Он никогда без серьёзной причины не беспокоил... Значит, что – то случилось. Мужчины быстро привели себя в боевую готовность и побежали за Султаном. На нижней тропе в капкан поймался огромный кабан. Это очень сильное и агресивное животное, килограмов на 200. К счастью для нас он попал на «лац», сделанный из металлического троса... Наверняка, кожанный «лац» не выдержал бы такой агрессии. У него были огромные клыки и, по сравнению с домашним кабаном, это все равно, что страшный волк по сравнению с кроликом. Он не собирался просто так сдзваться...

– Это по нашей части, – сказал Тудор Буга, – отойдите в сторону, это опасно. Mы с Григорием все сделаем. Убить такое животное одним ударом топора в голову нужно уметь. Если не попал, куда надо с первого раза, может случиться непоправимое. Братья Тудор и Григорий Буга умели не только свалить быка или кабана одним ударом, но многе еще, связанное с превращением животных в полезные продукты. Эта была их работа, которая была очень хорошо поставлена на селе. Они умели делать полезные вещи из всего. Рога и копыта после длительной варки шли на изготовление пуговиц, расчесок и рукояток для ножей. Никому не нужный кишечный жир использовали для изготовлвния свечей, а подшкурный жир - для варки мыла. Поросячий волос - на изготовление кистей, щеток и помозков. После очистки, кишки использовались для производства колбасных изделий. Головы животных, ноги, кровь, и сьедобные внутрнности на изготовление так называемых «салтисонов», «жамбонов» и «чигирей». Они делали услуги людям по обработке мяса, то есть коптить, солить, сушить, валять, консервировать в топлённом жире. Но этот доходный бизнес у них развернулся в последнее годы, благодоря активности братиев Тудор и Григорий. Их отец, Тимофей Буга был хорошим специалистом по обработке шкур и меха. Дед Штефан Буга, был тем единственным человеком, о котором говорил отец Армаш, что Бог наградил его талантом делать войлок и валять валеньки. Ему было за 65, но он, по прежнему руководил кланом. Каждый член семьи имел четкие обязанности, включая двух невесток и двух внучек. Они занимались пошивом меховых шуб и шапок. Исторически, члены клана Буга были потомственными скорняками. Они обрабатывали шкуры и делали коженные и войлочные изделия. На них никто никогда не батрачил. Это был семейный бизнес. Они работали много и качествено. Людям было выгодно отдать на обработку быка или кабана, оставляя за услуги шкуры животных. Они получали обратно обработанное мясо и пару сапог или валенок по договоренности. Большинство людей не могут просто так убить животное после того, как больше года за ним ухаживал с любовью. Клан Буга имел свою лавку, и жили небедно. В лавке работала старшая невестка Соня. У нее был грудной ребенок – девочка Лида. Соня даже получила образование по ведению учета. Другие два любимые внука Штефана - Иван и Василий были отправлены на учебу в Кишиневе и учились на учителя математики. Они миновали департацией. Иван Тимофеевич Буга потом был нашим учителем по математики в школе и нашим тренером по шахматам. То, что мы с Иваном стали инженерами – это блогодоря ему. Он был прекрасным педагогом. А его брат Василий стал потом доктором математических наук. И это все только потому, что дед любил математику. Когда их подняли, в лавке был сделан настоящий погром. Народ ликовал... Какая справедливая власть!...

В этот-же день на других тропинках поймались дикие олени... С первого дня все проблемы связанные с охотой, капканами, обработкой мяса, обработкой шкур, валения войлока и валенок, пошиву сапог, шуб и шапок и потом выращивания скота, нутрий, серых лисиц и норок взяли на себя клан Буга. Они в этом знали толк. Самое главное, у нас был топор. При аресте категорически запрещалось брать с собой, крупный металлический инструмент и ножи. Тем не менее, они умудрились взять с собой мелкие приспособления, формы, шилы, иглы, нитки, ножницы, клещи, петли, вертиля, точилки и даже несколько ножей, которые завернули в одеало полугодовалой Лидочки. Только безтолковый человек не берет ничего в дальный путь, кроме как личные вещи да еду. Другое дело специалист, мастер, у него всегда найдется в личном багаже именно то, без чего он, как без рук. И даже если у такого человека только одна минута на сборы, всегда при нем окажется именно та вещица, с помощью которой он выполняет главную функцию в своей работе. Как раз об этом бурчал Штефан Буга, когда порицал свою старшую невесту Соню за то, что она не делает главную свою работу. Соня до репатрияции работала в лавке и вела учет доходов и расходов под контролем свёкра. Она прихватила с собой счеты, карандаши, перья, тетради, чернильные порошки. Кому-то такой багаж мог казаться безтолковым в новых условиях, но не для Штефана и отца Армаш. Они считали, что учет, анализ, планирование деятельности и ресурсов, пожалуй главное, что отличает людей от зверей. Так эта милая и спокойная женщина стала главным бухгалтером, а потом заведующим склада и руководителем торгового центра. Забегая вперед, скажу, что после зимовки мы построили причал, и лавку, вокруг которой образовался рынок. Несколько лет спустя это послужил поводом для регулярной остановки речных судов. В лавке появились полезные товары: валенки, сапоги, детская обувь, молодежные дубленки, меховые шапки, руковицы, глиненная посуда, деревянные изделия, пуговицы, расчески, ножи, щетки, мыло, свечи, кухонная утварь, травенные лекарства, разные формы, огнеупорные кирпичи. Вначале шел бартерный обмен на инструмент, молодняк, куринные и гусинные яйца, соль, сахар и крупы. Потом нашу лавку пришлось существенно расширить, так как стала перевалочной базой для товаров, которые двигались из Тобольск в Ханты –Мансийск и наоборот. Соня оказалась настоящей находкой для дипломатичного взаимодействия с властями по учету поставок... Но это было потом... А пока предстояло зимовать...

16. И ПОДО ЛЬДОМ РЕКА ТЕЧЕТ...

Несколько дней Теофил Васильевич Кожокару не находил себе место. Отец Армаш был абсолютно прав. Он умел читать мысли людей, понимал, куда душа стремится. Эта была его работа – понимать людей до глубины. А работа Теофила совсем другая. Теофил думал день и ночь, как заняться своим любимым делом в Сибири, где температура понижается зимой до минус 50 градусов по Цельзию. Как вырашивать здесь пшеницу, картошку, виноград, помидоры, капусту, цветы?... Как?...Что для этого нужно?... Семена всякие у Теофила были. У него был свой набор, с которым никогда не расставался, точно так, как отец Армаш не расставался с Библией, я топором и Семен Курош своими гончарными приспособлениями... Минус 50 – эта не шутка... Любые растения при таком морозе моментально погибают... Да что там растения... Люди не выдерживают... Наполеон не смог победить Русскую зиму... Гитлер не смог победить Русскую зиму тоже... Они были вооружены до зубов, а до Сибири не дошли... Сколько проблем было в Молдове с растениями при температуре зимой минус 5 – 10 в течение трёх месяцев, а минус 20 было уже стихийное бедствие... День и ночь нужно было топить теплицы, утеплить крышу соломой и сеном, чтобы теплее было... А тут минус 50, даже минус 60 бывает... И это не 2-3 месяца, а, практически, полгода...

Что нужно для растений зимой?

Во первых хорошая почва... Почва здесь отличная!

Во вторых влага... Вода прекрасная и в изобилии!

В третьих тепло... Тепло можно создать биологическим компостером в почве и нагреванием воздуха печкой. Дров предостаточно! Навоза в этом году нет, но, как у нас появятся животные с этим не будет проблем!

И, наконец, нужен свет... Света достаточно летом и, при ослепительном снеге зимой, тоже будет достаточно!

Что еще нужно? Труд, понимание и любви к растениям! С этим тоже все в порядке... Трудиться я умею, понимание тоже есть, а как я люблю это дело один Бог знает!

Всё есть и ничего нельзя делать... Одна проблема – как совместить зимой тепло и свет божий? У нас нету даже нескольких листов стекла, чтобы сделать что-то наподобие окон в этих теплушках, которые мы построим... Не будут-же люди жить, как кроты без света полгода... Так и ослепнуть можно... В принципе, люди и растения нуждаются в одинаковые условия для существования... А когда вместе – эта божественная гармония... Как её создать, не имея ничего, кроме огромного желания? Как люди будут жить зимой в темноте? У нас нету даже элиментарных керосиновых ламп... Чтобы получить свет в помещение нужно иметь постоянно горящие костры и факелы в открытых местах. Это дает опасный для здоровия угарный газ и копоть...

Теофил так упорно думал над этой проблемой, что лицо его было тучным и озабоченным. Он даже не мог смотреть людям в глазах. Он все время считал, что это его вопрос и он должен найти решение...

После ужина и вечерней молитвы отец Армаш рассказывал, как Бог создал мир. Как он разделил свет от тьмы и сказал: «Это хорошо». Потом он разделил воду от суши и сказал: «Это хорошо»... Отец Армаш комментировал, как мудро сделал Создатель этот мир... И, даже, если очень холодно, минус 60 градусов по Цельсиусу, и река замерзает, все равно, подо льдом река течет, течет жизнь, живность и растения продолжают существовать... Представляете, надо льдом минус 60, а подо льдом плюс 4 и жизнь продолжается... Слой льда разделяет два мира и сохраняется тепло естественным путем. Это тепло так необходимо для жизни в реке...

– Стоп! – Вдруг мысль осенила Теофила, – Лед! Вот решение вопроса! Лед... Как это просто! – Он даже не отдавал себе отчета, что рассуждает вслух. – Лед! Это прекрасный изолятор, который очень просто делается, который пропускарт свет и не пропускает холод! Чем сильнее мороз, тем крепче ледяная конструкция. Наступает тепло и лед сам исчезает! Теперь я знаю, что и как нужно делать! Я знаю!!!

– Теофил... – Обратился к нему отец Армаш, который молча наблюдал за его странным поведением. Люди тоже расширили глаза на Теофила Кожокару, не понимая ничего, что с ним происходит. – У тебя все в порядке Теофил?

– Все в порядке! Все в порядке! Теперь я знаю! – радостно кричал Теофил. – ну и люблю я тебя, отец Армаш! Дай я тебя рассцелую! Ты меня спровоцировал на решение вопроса, над которым я думаю день и ночь! Это так просто, понимаете, лед!

– Теофил, если эта очень хорошая идея, то говорить «спасибо» нужно не мне, а Святому Духу, который о тебе заботится, – сказал отец Армаш, – но, все таки, при чем тут лед?

– Как это при чем лед?... Как это вы не понимаете?... Это божий свет в нашем темном царстве зимой!.. Вы правильно заметили, отец Армаш... Я все время думаю, как вырашивать зимой овощи и цветы, когда на улице минус 60... Все есть, все прекрасно, но растения и люди не могут жить без тепла и света. Я не сомневаюсь, что там, где Семен Курош отвечыает за фундамент и за печь, все будет в лучшем виде! Там где Георгий Руссу строит дом - будет добротная конструкция, но вот вопрос... Достаточно ли это для минус 60? Надежно ли? Гарантировано ли? Что вы делаете, когда очень холодно? Ага, одеваете по больше одежды, а еще лучше три шубы. Вы думаете шубы дают тепло? Нет! Это ваше тело дает тепло плюс 36,6 градусов, а шубы помогают сохранить тепло близко к вашему телу, потому что между шубами имеетса прослойка воздуха. Эта прослойка прекрасный тепловой изолятор. То же самое с нашим жильем... Нужны, по крайней мере две шубы для такой зимы, то есть двойные стены с воздушной прослойкой между ними. Как это делать? У нас нету достаточно инструмента и времени толково делать жильё с одной крышей и одними стенами. У нас нет стекла, чтобы делать окна... Итак, чего мы боимся? Мы боимся мороза... Давайте, попросим этого Деда Мороза, чтобы он нам помог... Говорят Дед Мороз добрый...Так вот, представьте себе, что Семён делает из глины несколько штук широких, метровых казанов и штук 20 таких - же казанов, только без дна, то есть такие широке, толстые, глинянные кольца... Можно это сделать, Семён?

– Нет проблем, Теофил, – ответил гончар.

– Так вот, наше жильё не будет иметь окон, потому что нет и не будет стекла. Мы будем делать на крыше илюминаторы, то есть установим эти глинянные кольца. Летом илюминаторы будут открытыми. А зимой, когда сильные морозы, мы наливаем воду в эти широченные казаны и оставляем на морозе. После того, как вода в казанах замерзнет, просто переварачиваются и получаем громадные чистейшие, прозрачные ледяные линзы. Эти линзы устанавливаем на глиненные кольца на крыше, побрызгаем водой, чтобы они хорошо приморозились к глине и все! Окно- илюминатор готово! Эти линзы будут довольно тяжелыми и никакй ветер их не сдует! Мы будем иметь божий свет днем и лунный свет ночью. Как просто! Как надёжно!

– Ура-а! – Обрадовались люди. – Здорово!

– Это еще не всё, – продолжил Теофил. – Лед это прекрасный материал, чтобы делать теплицы. Семён сделает из глины штук 10 простых форм – прямоугольные желоба размером, скажем 1м х 0,5м х 0,2м. Они нам в хозяйстве пригодятся, чтобы греть воду на печьке, купать детей, поить животных, когда у нас появятся и прочие нужды. Мы эти формы устанавливаем горизонтально выше нашего жилья у большого родника. Там вода идет из под горы и зимой не замерзает. Когда морозы наступят, мы в эти формы нальём воду. Вода замерзнет. Переварачивая формы, мы получим готовые ледянные кирпичи. Кирпичи потащим сверху вниз, и мы построим вокруг теплицы ледяные стенки под самой крышей. Таким образом, мы окажемся в ледяном аквариуме. Только в этом аквариуме не будет воды с рыбками, а будем мы с нашим жильем и с нашей теплицей. Только в отличие от рыбок, у нас есть печка. Как говорит отец Армаш, лед будет разделять два мира. На улице минус 60 а внутри аквариума - плюс 10, внутри нашего жилья - плюс 20, светло и никаких сквозняков. Чем сильнее мороз, тем сильнее конструкция. Мы сможем таким образом зимой работать нормально, а не ждать, как слепые кроты наступление лета. Мы заранее подготовим почву для теплиц. В эту зиму мы положим слой листьев с перегноем, а когда у нас будут животные, это будет навоз. Этот слой накроем черноземом сантиметров на 20-30. При положительной температуре на поверхности, начинается биотермическая реакция перегноя, который тлеет всю зиму. Это уже проверено в Молдове, это мой секрет. Температура почвы будет плюс 15- 18 градусов. Растения будут иметь все необходимое в изобилие: хорошая почва, необходимое количество влаги, достаточно света и тепла. Вы себе представляете, на улице минус 60, волки воют, а у нас внутри светло, тепло, помидоры, огурцы и прочие овощи растут, детишки розы и тюльпаны поливают... Лето наступает, лед потихоньку тает, и никаких проблем... Представляете? Дальше растения окажутся на открытом пространстве под крышой. Если случится непредвиденный мороз, теплый воздух от печьки спасет ситуациию... Я уже знаю! Я уже вижу, как все происходит! Представляете, французы и немцы не смогли победить русские морозы, а даки смогут! Представляете?... И нам не нужны начальники ранга Наполеона и Гитлера для решения столь важной проблемы... Мы это сделаем сами! Это наполняет мою жизнь очень большим смыслом! Это дело всей моей жизни! Я счастлив, что я с вами здесь!

– Как приятно слушать образованного человека, прекрасно, профессионально знающего своё дело! – сказал отец Армаш. – У меня только одно дополнение, то есть предложение. Для гарантий, нам нужно иметь колодец внутри. Это сократит обьём работ зимой.

– Я согласен, – сказал Семён. – Я могу делать глинянные трубы, чтобы провести водопровод от большого рoдника до нашего жилья, которые мы закопаем и накроем сеном и льдом, когда морозы только начнутся. А если у нас будет внутри вода, которая идет самотёком, тогда сделаем и канализацию от кухни, туалетов и бани.

Проект Теофила был принят в целом с дополнениями отца Армаша , Семёна Куроша и моими предложениями по части стен и крыши.

17. ПРОЕКТ

Суть проекта заключалась в том, что под курганом, метров на 50 выше речки Чистая, строить главную большую печь- рубашку. С обоих сторон печи строить по 10 теплушек в ряд. Задние стенки всех этих землянок на половину углубить в кургане, который должен охранять конструкцию от холода с севера. С этой стороны несущие брусья крыши одним концом надёжно закрепить в грунте кургана кольями. Вдоль задних стенок теплушек, с обоих сторон от печи сделать длинные дымоотводы, которые, по существу будут локальные печки с центральным отоплением. Вдоль дымотвода, из камней, замурованы глинной перемшенной с сухой травой, сделать лежанки, где люди будут спать. Каждая теплушка, размером три на четыре метра имеет один илюминатор, один метровый корридор, который выходит в общий проход шириной два метра с южной стороны конструкции. Перед каждой такой зимней квартирой, под общей крышей оставить место для теплиц шириной пять метров. Это место зимой огородить ледяной стенной под самой крыши высотой два метра. Летом теплицы подлежат расширению в сторону реки. Внутренние разделительные стены сделать из глины, хорошо перемешанной грубой сухой травой и еловыми шишками. Для этого необходимы были формы для изготовления глинянных кирпичей (саман). Штукатурку стен и пола сделать тоже из глины перемешенной сеном. Наш дом был похож по идее на состав из двух купейных вагонов с паравозом в середине, который стоит под крышей депо со стенами из ледянных кирпичей. Сложнее была конструкция «паравоза», то есть центральной части нашего жилища, которая должна была отвечать многим дополнительным требованиям. Уровень пола здесь должен был выходить на поверхности оврага, где слева и с права симетрично будут распологаться по десять домиков. Это центральное помещение должно быть Здесь помещение должно

.............................................

18. ГОНЧАР

Все знают, что не боги горшки обжигают, но мало кто знает, что это делает гончар Семён Курош... Все знают, что Бог создал человека из глины, но только Семён Курош понимал, почему... Потому что глина это все! Глина это жизнь!

(…. Из проповеди отца Армаш в Западной Сибири. Сотник, 2/08/1948).

С первого дня мы установили наблюдение на Иртыше по части вылавливания не только рыбы , но и всего, что плыло по течению. Вскоре на берегу большой реки образовалась куча разбитых плотов и досок. За несколько дней Семен смастерил гончарный станок и начал работать с глинной. Для детей это было волшебное зрелище. Он делал не только десятки видов посуды и большие пузатые ёмкости на 20-25 литров («gavanoase») , но и трапецоидальные кирпичи для строительства большой печи. Его формы были расчитаны для кладки полукруглой печи с внутренним радиусом 1,5 метра. Под руководством Семена, ниже фундамента главной конструкции были сделаны из камня и глины две небольшие печи. На будущее одна из них предназначалась для бани, другая для летней кухни и развития хозяйства клана Буги по копчению мяса и рыбы. Но тогда печи были необходимы для предварительного отжига посуды и кирпичей. Используя выловленные доски с большой реки были сделаны пять штук форм для изготовления «saman» - это кирпичи из глины, перемешанной с сухой травой, сухими листьями, сухими тонкими ветками, папорником, камышом, еловыми шишками и прочее. Мы делали около 500 кирпичей каждый день, которые высыхали на солнце в песчанной бухте, где по заключению Семена, глина больше всего подходила для таких кирпичей. Все наши начальные конструкции были сделаны в овраге, который начиналса у родника, где вода истекала из под кургана, образуя небольшую речушку на дне оврага. Согласно идеии отца Армаша, эта речушка должна была стать нашим источником питьевой воды зимой и протекать под большой печи. От истока до бани речушка должна быть чистой, проходя через два колодца: один холодный, (до печи), другой горячий, после печи по течению, между кухней и баней. Ниже бани речушка превращалась в сточную канаву и, после туалетов, впадала в отстойную яму. Таким образом, первым делом, речушка была закрыта каменным арковым мостиком по длине от истока до сточной ямы. Мастерами по кладки арки из нестандартного камня и глины были Семен и Филип. За ними ели успевали подавать и проводить землянные работы шесть человек. После того, как речушка была закрыта и сделаны два колодца и сточную яму, заложили фундаменты вдоль оврага, начиная с рoдника вниз. Эти фундаменты выглядели как терасы и сделаны были тоже из камня и глины. Особенно тщательной была конструкция фундамента большой печи, внутренний размер которой был 4 метра по длине и 1,5 метра в радиусе. Первая тераса начиналась от вертикальной стенки вкопанной в теле кургана на расстоянии больше одного метра от заднего края печи. Размер терасы был 9м вдоль речушки и 8м по ширине. Уровень пола терасы выходил из оврага таким образом, чтобы совпадал с уровнем фундаментов помещений для жилья, рассположенных слева и справа от главной печи. Высота порога к следующей терасе была около одного метра, по этому слева и с права были сделаны по 5 ступенок. Дальше терасы были одинаковыми: 3метра вдоль речушки и 8 метров по ширине и две –три ступеньки вниз к следующей терасе. Центральное помещение предназначалось для общего сбора, столовой , школьных занятий и церковных мероприятий. Оно распологалось над главной печи, над которой возвышался большой прямоугольный стол из глины. По периметру помешения и вокруг стола были наращены скамейки. Второе помещение занимало две терасы и предназначалось для гончарных работ и котельной . Третье помещение также занимало две терасы с двумя небольшими печами. Здесь была кухня и мастерские скорняков. Следующее помещение было предназначено для бани, далее по течению были туалеты и подсобные помещения .

.............................................................

19. СУЛТАН

Tрудно себе представить, как сложилась бы наша жизнь на новом месте без Султана. Наш пёс добросовестно охранял территорию в радиусе несколько вёрст от нашего расположения и сразу давал знать, если что-то плыло по течению Иртыша, если нашел какой- либо предмет, когда-то сделан человеческими руками и если какой нибудь зверь приближался к нам. Вместе с отцом Армаш и Султаном мы выходил на разведку на большие расстояния от нашего лагеря. На севере, километров десять от нашего места, между тремя курганами было озеро, на берегу которой мы нашли развалины охотнического домика и грот. Видать когда-то кто-то здсь жил. К нашей большой удачи, среди развалин, мы нашли там ржавую косу, кирку, лом и довольно странный металлический П-образный резак. С этим инструментом мы потом зимой срезали камыши по поверхности льда.

20. КОММЕРСАНТ

21. ЛЕДОКОЛ

22. ПОКИНУТЫЕ КРЕСТЫ

23. МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ